Тот, кто остался

Они прибыли на окраину деревни Карн на шестой день своего путешествия. «Для человека, который так стремится куда-то попасть, он действительно идет медленно», — подумала Клементина, по крайней мере частично намеренно пренебрегая тем, что он был одновременно стариком и заклинателем магии, а не искателем приключений, торговцем или молодым человеком, привыкшим к долгим прогулкам. «Мы здесь», — сказала она, когда они поднялись на вершину холма и обнаружили, что смотрят вниз на деревню. «Ты знаешь, как найти мальчика?» — спросил ее Каджит, и Клементина протянула руку и постучала себя по носу. «Конечно, Каджит, — сказала она в тандеме с шумом ветра, — женщина пахла не просто как «старуха», она пахла как алхимическая лаборатория, все, что мне нужно сделать, это найти этот запах, и вот так я узнаю, где он работает и, возможно, где он живет». «Хорошо, но как насчет деревни? Странно, что у них есть стена, очень странно. Что, если здесь возникнут проблемы?» — спросил Каджит, прищурившись, глядя вниз на это маленькое местечко. Стена состояла из простых деревянных бревен с шипами, каждое примерно высотой с двух человек, стоящих друг на друге, кроме того, там была сторожевая башня, в которой кто-то находился, на самом деле их было четыре, обращенные в каждую сторону тем, что, вероятно, было входными воротами. Клементина взглянула на него сверху вниз, даже в темноте она могла видеть, что его скрюченные старые руки побелели на костяшках там, где он сжимал свой посох. «Ты слишком сильно волнуешься, мы можем справиться с чем угодно, и стены идут в обе стороны. Конечно, предполагается, что это не пускает людей, но это также удерживает их внутри, — указала Клементина. — Я прокрадусь внутрь, затем ты просто наколдуешь несколько нежити у ворот, затем я схвачу отродье и выйду через другие. Легко». Каджит обдумал ее предложение, в нем были свои достоинства, оно было не совсем тихим, но в этом не было необходимости. Плюс было трудно игнорировать призыв к большему количеству смертей, которые исходили бы от его нежити, бесчинствующей в беззащитной деревне. Обещание большего количества трупов было слишком, слишком заманчивым, чтобы его игнорировать. «Иди, — наконец Каджит пробормотал, — подай мне сигнал, когда тебе понадобится отвлечься». Каджит наблюдал, как женщина перешла на бег, мчась по земле к стенам. «Определенно уровень Черного Писания». Он признал ее мастерство в частном порядке и полез в карман халата, чтобы достать Сферу Смерти. Тех немногих пассажиров по дороге, которые стали жертвами его самого и Клементины, скорее всего, никогда не хватятся, поэтому они снабдили его дополнительной негативной энергией, которую он мог использовать при необходимости. Все еще было обидно тратить его впустую, но шанс принести смерть целой деревне был просто… замечательным, и это в любом случае компенсировало бы разницу.

***

«Ты вернешься в Назарик сегодня вечером, Момон?» — спросила Люпус Регина с выражением в глазах, которое говорило о том, что она хотела сказать больше. «Нет, это важно для моих планов на будущее, — Аинз ответил, но это был неполный ответ, и она знал это. — Я также не думаю, что я еще готов встретиться с ними со всеми». Она молча кивнула, подошла к небольшому костру в углу и помешала в чугунном котелке. «Простите мои скромные попытки готовить, но на данный момент это лучшее, что я могу сделать», — ответила она, он видел, как ее взгляд метнулся от него к еде, его настойчивость в неформальности раздражала ее больше, чем немного. «Но она в этом лучше всех. Плюс ее маленькие игры с крестьянином, которого я спас, похоже, приносят плоды. Защити его возлюбленную, и он будет благодарен, чем глубже его преданность, тем усерднее он будет работать и тем больше ему можно доверять». Это все еще была печальная мысль, и она заставила его вспомнить о муках собственной неуверенности. «Милорд», — Люпус Регина остановилась как вкопанная, она понюхала воздух, поступающий через окно. Ее внезапная официальность и напряженность сказали бы ему достаточно, но его собственные чувства игрока сотого уровня были настороже, и он начал вставать. «Я тоже это чувствую, — прошептал он, затем указал на дверь, — иди». Аинз против воли зевнул и потянулся за шлемом. Люпус Регина выбежала за дверь и последовала за своим носом. Она вышла из маленькой хижины как раз вовремя, чтобы увидеть, как блондинка перелетела через стену, а затем приземлилась, катаясь по грязи без остановки. Люпус Регина прищурила глаза: «Это неплохо, не здорово, но неплохо, чертовски заметно лучше, чем остальные авантюристы, с которыми мне приходилось играть». Она думала и смотрела, как женщина скользит по деревне, заходя от двери к двери. Не для того, чтобы ворваться внутрь, а только для того, чтобы остановиться, а затем двигаться дальше. «Ищет кое-кого, но здесь нет никого по-настоящему важного, кроме…» Понимание поразило Люпус Регину, и на ее лице появилась волчья улыбка. Она направилась прямо в дом Энри и Нему Эммотт. «Она ищет его. Но его нет дома», — Люпус Регина усмехнулась, запах секса в доме Энри невозможно было не заметить, и она про себя решила: «Всякий раз, когда у меня будет возможность, я должна «заглянуть» к ним еще на немного». Когда боевая горничная добралась до дома, она проскользнула через маленькое окно и поползла по полу. Слабый звук женских стонов донесся из-за закрытой двери: «Думаю, я больше не могу называть их девственниками», — сказала Люпус Регина и сохранила своё незаметное положение в углу. Она слушала, наслаждаясь своим непристойным и необходимым подслушиванием. Она знала, что пройдет совсем немного времени, прежде чем блондинка найдет это место, если только ее обоняния будет достаточно, чтобы обнаружить свою цель.

***

Клементина почувствовала, как в ней поднимается раздражение, как ничто другое, когда она посмотрела на пустую кровать. «Черт возьми! Черт возьми! Черт возьми! Черт возьми! Неужели я снова упустила его?!» — она закричала от досады, это уже заняло гораздо больше времени, чем она думала, чтобы выполнить свою задачу. Но она усвоила одну вещь. Она недоверчиво уставилась на голову на прилавке. «Мудрый Король Леса… Кто-то убил его. Эта штука уничтожила целые команды орихалков и даже нескольких авантюристов адамантитового ранга. Кто-то убил его?! И если да, то почему он здесь?! — Клементина почувствовала редкое беспокойство, лишь горстка воинов была ей равна в этом мире, и она знала всех их по именам и была лично знакома с некоторыми из них. — Если один из них убил его и все еще здесь, это может быть проблемой». Она потянулась к стулу, отломила ножку, разорвала простыню, а затем взяла бутылку с прозрачной жидкостью, понюхала ее, чтобы убедиться, что это спирт, а затем смочила импровизированный факел. Быстрая искра от ее кремня, и он загорелся. Как только Клементина вышла из дома, она бросила факел так высоко и далеко в воздух, как только могла, в направлении Каджита. Затем она возобновила обыск от дома к дому, быстрее, чем раньше, пока не нашла дом с алхимическим запахом и не услышала стоны внутри. Она мгновенно все поняла. «Оооооо, забавно, он нашел себе какую-то маленькую деревенскую шлюшку, чтобы трахнуть, ему повезло. Что ж, я надеюсь, что он быстро закончит, потому что у него почти не осталось времени», — ошеломленная улыбка Клементины стала злобной, когда она обнаружила, что окно открыто… вот идиот. Даже его бабушка была более осторожна, чем этот дурак. Она не фыркнула с насмешкой, но почувствовала это при этой мысли. Она забралась внутрь, проскользнула через маленькую площадь, затем спустилась на пол и подошла к двери. Она прижала ухо к дереву, изнутри доносился запах секса и алхимических ингредиентов. «Может быть, еще одна минута», — Клементина сдержала смешок и стала ждать.

***

Энри раскачивала бедрами взад и вперед над своим первым любовником, хотя раньше она была неопытной, фермерская девушка никогда не бывает полностью невинной, видя совокупление многих зверей, живя в маленьких домах с родителями, которые поступали так, как поступают родители, чтобы стать родителями, полная невинность была маловероятна для кого-либо. Но этот опыт оказался совершенно новым, и она обнаружила, что он ей очень понравился. Застенчивость давно исчезла, когда она довела своего любовника до восьмого оргазма за вечер и, наконец, рухнула на него, почувствовав, как его собственное наслаждение достигло пика. Их тела были скользкими от пота от напряжения, и она вздохнула, прижимаясь к нему. Он дышал тяжелее, чем она, но когда она поцеловала его, он ответил ей тем же с большей страстью. «Такое чувство, что я ждал этого всю жизнь», — радостно сказал Энфирия. «Почему ты никогда не говорил мне, что влюблен в меня?» — спросила Энри, когда она посмотрела ему в глаза, освещенные только маленькой свечой, огонь танцевал в отражении глаз друг друга. «Потому что он был слабаком, да». Ни Энри, ни Энфирия не произнесли ни слова, и на мгновение каждый подумал, что сказал другой, на лицах обоих сразу отразился шок, и они перевели глаза на открытую дверь. Свеча освещала стройную светловолосую женщину с голым животом, в странных кожаных доспехах, покрытых различными пластинами авантюристов, и держащую стилет в руке. На ее лице была приклеена злобная улыбка, и она постучала ею по щеке. «Будь благодарна, я позволил тебе закончить первой, назови это последней услугой от одной женщины другой, но я боюсь, что это последнее удовольствие для тебя, девочка. Мне нужен мальчик, ты мне не нужна. Таааак… — она подняла пустую руку и пошевелила пальцами, — тогда пока, пока». «Что ты там делаешь?» — Люпус Регина прошептала на ухо блондинке как раз в тот момент, когда на лицах молодой пары появился неподдельный ужас. Клементина развернулась, готовая нанести удар, но обнаружила невозможное. Ее выпад был остановлен загорелой открытой ладонью. «Плохая девочка! Это не твои игрушки! Играй со своими собственными игрушками!» — сказала Люпус Регина, затем сомкнула руку вокруг запястья все еще не верящей, уставившейся блондинки и дернула. Клементина пробила тонкие стены дома, шок и неверие причиняли боль больше, чем сами удары, когда она поднялась в ночной воздух после оглушительного грохота. Она услышала звуки поднятой тревоги и стоны зомби, уже начавшиеся, когда Каджит начал свою роль. «Черт возьми!» — Клементина заворчала и перевернулась, чтобы приземлиться и заскользить на ногах по земле, пока снова не смогла присесть. Рыжеволосая женщина была спокойной, сильной и явно опасной. Однако больше всего Клементину беспокоило то, что… «Кто она такая? Я должна знать всех, кто способен на что-то подобное. Но я ее совсем не узнаю». Женщина вышла, переступая через обломки разрушенного дома и отряхиваясь. «Если бы это был мой наряд горничной, я бы разорвала тебе глотку за то, что ты его испачкала», — сказала ей рыжая. Позади женщины Клементина могла видеть свою цель, женщину, с которой он трахался, и маленькую девочку, отчаянно пытающуюся понять, что происходит, и натягивающую одежду, пока они пытались решить, бежать или куда идти, если они это сделают. «Сучка… ты можешь быть сильной и тихой, но я — Легенда, — Клементина зарычала, — ты ничтожество… Убирайся с моего пути! — она прорычала, — сделай это, и я оставлю тебя в покое, мне нужен только мальчик». «Меня зовут Лупу, но я думаю, что «сучка» не совсем неправильно, если вы подумаете об этом», — сказала Люпус Регина и громко рассмеялась над шуткой, которую Клементина не совсем поняла. Женщина, называвшая себя «Лупу», продолжала: «Боюсь, я не смогу этого сделать, видишь ли, мы должны защищать этого человека, а это значит, что мне придется убить тебя или взять живым. Но в любом случае, ты не уйдешь». «Нежить! Нежить!» — крики и вопли разнеслись по всей деревне, когда люди бросились на сигнал тревоги наблюдающих гоблинов.

***

«Что, черт возьми, происходит!» — Питер крикнул в ответ на сигнал тревоги, его команда уже надевала доспехи и готовилась к бою, в то время как гоблины выигрывали у них драгоценные минуты. «Почему здесь нежить?!» — крикнула Брита, застегивая ремень. «Мы можем побеспокоиться об этом позже, но нам нужно идти!» — крикнул Лукрут, выбегая за дверь, а Дайн и Нинья следовали за ним по пятам. «Сегодня мы отработаем нашу монету!» — Нинья крикнула так ободряюще, как только могла, и замерла. Она ожидала увидеть Момона и Лупу у ворот, но первое, что она увидела среди света жителей деревни, бегущих с факелами при свете луны, была Лупу, противостоящая кому-то, кто явно не был нежитью. Нападавший явно выходил за рамки царства героев, бросился, чтобы прикончить Лупу, но был отброшен в сторону, как муравей. «Лупу —… играет с ней? Она играет с кем-то, двигаясь так быстро, что я даже не могу ее разглядеть…» «Идём», — Нинья подняла глаза, когда голос достиг ее уха, и большая рука легла ей на плечо. Она подняла глаза на возвышающуюся фигуру Момона. «Мы должны защитить деревню», — величественный голос почти растопил ее на месте, но только для того, чтобы превратиться в железную убежденность. «Если бы в моем доме был такой герой, как этот, моя сестра…» — у Ниньи мелькнула мгновенная эгоистичная мысль, и это удвоило ее собственную решимость последовать совету Лупу, и она поспешила последовать примеру Момона. Зомби перелезали через стены, несмотря на все усилия гоблина, ворота поддавались, частые удары и удары более сильной нежити, которая не заботилась о травмах, медленно начали заставлять ее уступить. Лукрут выпускал стрелу за стрелой и попадал в цель, растения Дайна удерживали нежить на месте, Питер отрубал головы. Нинья добавила свои волшебные стрелы к защите, и жители деревни собрались, чтобы защитить своих, стреляя из лука, как могли. Этого не хватило бы надолго. «Отойдите от ворот!» — они услышали мощный крик Момона, — отойдите с дороги! Они собираются прорваться!» — Аинз почувствовал, как вместе с запахом смерти поднимается человеческий страх, но благодаря характеристикам его тела воина он прошел почти мгновенно, как только включилось сопротивление страху. Треск, грохот и разрывы удвоились, как будто нежить поняла, что они собираются прорваться. Однако из-за его приказа гоблины и люди начали отступать. «Не дайте им перелезть через стену! Я позабочусь об остальном!» — Аинз отдал приказ. «Их там больше сотни! Ты не сможешь справиться с таким количеством!» — крикнула Брита. Аинз обнажил два своих огромных меча. «Пятьдесят взмахов каждый» — он щелкнул, и затем ворота распахнулись. Жители деревни испуганно закричали, а затем с недоверием наблюдали, как герой в черных доспехах бросился в атаку в одиночку. Мечи взмахивали широко и быстро, тела разлетались на куски, разлетались вдребезги, гнилые головы отлетали в сторону, а тела падали без них. «Я вижу, как рождается легенда… Битва при Карне… где один воин уничтожил… сколько их там вообще?» — рассуждала Брита, и не только она одна. Темный герой исчез из поля зрения, и поток нежити через стены начал ослабевать. «Мы будем жить…» — сказали люди, а потом услышали грохот у себя за спиной. Они все вместе повернулись, и Нинья вспомнила зрелище, которое минуту назад выбросила из головы. Клементина вытерла рот тыльной стороной ладони: «Я убью тебя». «Ты уже говорила так, но, насколько я вижу, ты убиваешь только время, и даже при этом выглядишь жалко, — Лупу ответила и постучала ногой, — на самом деле, ты почти произвела на меня впечатление, но ты всего лишь извращенка с одним трюком, неужели ты развила все эти навыки только для того, чтобы слушать, как люди трахаются?» «Сучка… ты заплатишь за это!» — Клементина закричала и раскрыла объятия. — Я за пределами человеческих возможностей, я убиваю, убиваю и убиваю, и никто не может остановить меня, все меня боятся! Я могу ограбить сокровища кардиналов и дома магов! Я — сама смерть!» «Хмпф, маленькие люди часто возвышают себя, претендуя на высокие титулы. Но я не вижу в тебе ничего особенного. Говоря, что ты выходишь за рамки человеческих возможностей… это все равно что сказать, что у тебя сиськи больше, чем у лоли. Кого это волнует?» — Лупу насмехалась над ней, и лицо Клементины покраснело от ярости. «Я покажу тебе, что это на самом деле значит… — сказала Клементина и присела на корточки. — Гребаная сука», — она проворчала и начала активировать свои боевые искусства.