Тот, кто остался

Мертвецы с абсурдной легкостью падали от клинков Аинза, хотя он чувствовал, что за ним наблюдают, когда люди и гоблины возвращались на стены. «Сделайте мое имя легендой, и я смогу сделать почти все, что угодно» — подумал он, когда уложил последнего из них, несколько сотен низкоуровневой нежити — это ничто для него, но… опыт действительно складывался, даже если по отдельности это было почти ничего. «Я получаю немного больше, потому что это толпа?» Он задумался, но затем сосредоточился на настоящем вопросе. «Нет никаких шансов, что это простое совпадение. Тот, с кем имеет дело Люпус Регина, — своего рода боец, а не маг. Люди, которые могут делать и то, и другое, исключительно редки, даже не существуют, кроме меня. Так что у нее есть заклинатель в качестве партнера… некромант, не меньше». Время, проведенное Аинзом в качестве геймера, говорило ему об этом без всяких сомнений, оставляя только вопрос о том, где они будут находиться. Позади себя он слышал грохот сносимого еще одного дома. «Люпус Регина снова играет со своей едой». Эта мысль почти заставила его рассмеяться, пока он осматривал местность. Он полагался на свой опыт лидера гильдии и оглядел пейзаж. «Они могут быть где угодно, но где они будут скорее всего?» — он спросил себя и сразу же исключил лес, даже с хорошим видом на ворота, это было буквально все его преимущества. Ни прямой видимости от их партнера, ни малейшего представления о том, что еще происходило внутри самой деревни. Это сразу оставило одну очевидную позицию, которая предлагала способ увидеть, что делает нежить и позволить им заглянуть внутрь. — Холм», — он перевел взгляд в ту сторону, и действительно, там стояла маленькая фигурка, видимая ему только из-за его высоких характеристик. Он вложил мечи в ножны, чтобы придать себе чуть больше скорости, на случай, если человек окажется быстрее, чем он ожидал, и начал бежать.

***

Клементина наносила удары снова и снова так быстро и сильно, как только могла, но ее удары отбивала та сучка, что называла себя «Лупу», одним движением запястий. «Как это вообще возможно? Она ведь человек, верно?!» — этот вопрос не был задан всерьез, но как только семя сомнения было посеяно, оно начало расти. «Действительно, это лучшее, что ты можешь сделать? Я разочарована, действительно разочарована, я видела лучшее из очень многих других низших существ», — сказала Люпус Регина и, сложив руки за головой, испустила вздох, который явно был насмешкой. Глаза Клементины, и без того узкие и полные ненависти, метались по сторонам, начали собираться другие, никто из них ничего не значил, они были слабаками, но это означало кое-что похуже. Она посмотрела мимо Лупу, и женщина заметила ее переключенное внимание. «О, они? Ты действительно не заметила? Ну, это было ожидаемо от такой слабачки. Да, Момон позаботился о них, он, вероятно, уже на пути к тому, чтобы позаботиться о том, кто использовал трупы для создания всего этого гнилого мяса. Возможно, он немного рассердится на вас за то, что вы использовали тела здешних семей, эти люди ему вроде как понравились», — сказала Лупу, и жители деревни в ужасе уставились друг на друга, открыв рты, и большинство жителей заплакали, когда поняли, что Лупу только что сказала им всем. «Я положу конец их страданиям, как только покончу с тобой. — прорычала Клементина, ее грудь вздымалась от глубоких вдохов. — Одного удара достаточно». «Скажи это своему любовнику там, сзади», — Лупу ткнула большим пальцем туда, где стояли Энри и Энфирия. «Как кто-то может… как это вообще возможно?» — Энфирия проигнорировал шутку, брошенную в его сторону, он поделился этой мыслью с остальными жителями деревни, зомби и другая нежить превратились в куски мяса, и перед всеми ними велась невозможная битва. Лупу казалась совершенно безразличной перед лицом монстра и, что более важно, совершенно неуязвимой для него. «Ты можешь только так издеваться над кем-то», — Клементина сверкнула глазами. «Да, в конце концов мне придется убить тебя, я просто жду слова Момона. Или ты можешь сдаться, мне бы не помешало домашнее животное. Хотя, думаю, мне придется сломать твои конечности, я не могу позволить тебе рыскать там, где тебе не следует», — насмешка Люпус Регины удвоилась и заставила блондинку взвыть от ярости и снова броситься в атаку.

***

«Кто ты такой?! Кто ты такой?!» — Каджит кричал, когда темный воин бросился на него, он воздвигал стену за стеной из скелетов, поднимал нежить и отправлял кислотные и огненные атаки… но воин избегал большинства и просто пробивал стены скелетов или буквально отбрасывал нежить в сторону и уничтожал их одним только толчком. «Сильнее тебя, это всё что тебе нужно знать. Имя ничего не значит для мертвых», — заявил Аинз и, подойдя ближе, обнажил свои двойные клинки. «Костяные драконы!» — крикнул Каджит, держа в руке темный шар. Это заставило воина отпрыгнуть назад, и облегчение отразилось на длинном лице заклинателя в красном одеянии. «Ты прав, что боишься! Даже для одного потребовалась бы команда адамантитовых искателей приключений, а я вызвал двоих, и ты один! Ты достаточно легко справился с нежитью низкого ранга! Но теперь все кончено! Ты умрешь здесь, Клементина убьет остальную деревню, и все будет кончено!» Аинз поднял глаза к небу, верный слову Каджита, два костяных дракона взмахнули костяными крыльями и костяными хвостами. Оглушительный рев привел к ответным крикам тревоги. «Хорошо, значит, это другое дело, — Аинз неохотно признал. — Интересно, так ли они слабы, как были в игре».

***

Клементина поднялась на ноги, в ушах у нее зазвенело от того, что Лупу дала ей пощечину. «Эта сука действительно дала мне пощечину… я!» Это была неприятная мысль, но рев, раскалывающий воздух, и тревога тех, кто наблюдал за ее унижением, были утешением. «Теперь с вами покончено, я никогда не признаюсь в этом Каджиту, но его магия действительно хороша. Твоему другу-воину конец, как он встретится лицом к лицу с двумя костяными драконами? Не лучше ли тебе начать бегать? Поскольку ты так хорошо справилась, я даже дам тебе фору», — Клементина указала на стену и подождала, пока начнется паника. Жители деревни и мелкие искатели приключений выглядели так, словно вот-вот сломаются. «Ни за что! — выкрикнула Энри, когда почувствовала уверенную руку Энфирии, обнимающую ее за талию и прижимающую немного ближе. — Мы не убежим! Это наш дом! Никто никогда больше не отнимет у нас!» Клементина пристально посмотрела на светловолосого крестьянина: «Когда я закончу с ней… ты следующий». «У тебя нет ни единого шанса» — сказал Энфирия с полной уверенностью. «Нет, даже ни одного. Видишь, этот воин намного сильнее меня. Я даже не воин, я священнослужительница», — сказала Лупу с дерзкой ухмылкой и вздернутым подбородком, заставляя Клементину не верить ей. Это был вызов, который Клементина приняла: «Чушь собачья!» Она сплюнула в грязь. «Я докажу это», — сказала Лупу и подняла руку, и в глазах Клементины сделала глупое и невозможное одновременно. Исцеляющий свет поразил Клементину сильнее, чем физический удар не потому, что он не сработал, а потому что сработал. «Как… как, как, как, как, как, как, как?! Ты не можешь быть такой сильной. Использовать магию вот так! Это несправедливо! Ты нарушаешь правила!» «Видишь, теперь я снова могу играть с тобой», — Лупу радостно захлопала в ладоши и захихикала, а затем перешла в наступление. Она попала в цель еще до того, как Клементина смогла предпринять попытку самообороны, тыльная сторона ладони Лупу соединилась с челюстью Клементины и перевернула женщину шесть раз в воздухе, прежде чем блондинка приземлилась лицом в грязь.

***

Каджит протянул руку к темному воину, когда костяные драконы спустились, чтобы охранять его. «Сдавайся, и я позволю тебе служить мне!» — его старческий голос был почти хриплым, длинное лицо и лысая голова придавали ему почти мультяшный злодейский вид. Абсурдная идея на первый взгляд, даже если все было не так, как знал Аинз. «Нет, я бы предпочел использовать это в качестве эксперимента», — ответил Аинз и двинулся на Каджита достаточно медленно, чтобы позволить одному из массивных тварей, в пятьдесят раз превышающих размеры Аинза, преградить путь. Коготь вышел, чтобы остановить и, возможно, схватить тело Аинза, и его меч вышел, чтобы ударить по нему. Челюсть Каджита отвисла, когда кости разлетелись вдребезги, как сосульки, которые ударились с камнем, осколки посыпались вниз, и воин снова замахнулся, прежде чем эти осколки упали на землю. Кусочки костей начали падать, как снежинки, когда он буквально начал разрезать монстра-нежить на куски. «Иди! Останови его! — завизжал Каджит, посылая второго скелета в атаку. На мгновение все затуманилось, послышался только звук удара, на его лице появилась улыбка облегчения. — Значит, ты не смог справиться с двумя…» Он нахмурился, когда дракон хлопал крыльями, но не двигался с того места, где он ударился. «Что случилось…» он удивлялся, пока дракон не взревел, когда его руку оторвали от тела. «Это… это невозможно!» — Каджит запнулся, когда дракон пошевелился, и он увидел, что меч был зарыт навершием в грязь, а темный воин схватил скелет и вырвал руку. «Многие вещи, в которые невозможно поверить, очень реальны», — ответил Аинз, а затем выдернул меч и продолжил прорубать себе путь через тело дракона. Дождь костей продолжал падать, а зверь продолжал безнадежно биться. — Немного сильнее, но такой же тупой. Без постоянного контроля всё, что они могут сделать, это выполнить свой последний приказ». Огромным недостатком нежити было отсутствие интеллекта у большинства из них, и эти не были исключением. Когда один дракон с грохотом рухнул на грунтовую дорогу, другой двинулся вперед, и его постигла та же участь. Каджит держал шар в дрожащей руке. «Луч отрицательной энергии!» — он прокричал заклинание, и черная энергия вырвалась наружу, чтобы исцелить оставшегося монстра-нежить. Темный воин, однако, просто двигался быстрее, и струйка отрицательной целительной энергии, которая возвращала кости на место, просто не могла идти в ногу, а затем постепенно угасла. «Нет! Нет! Нет! Я не умру здесь! Пять лет подготовки! Пять лет работы и смерть в склепе! Пять лет, чтобы уничтожить Э-Рантел и осуществить мое самое заветное желание! И все это для того, чтобы умереть от руки ничтожества за пределами ничтожной деревни?!» — он закричал от ярости и начал использовать свою собственную ману, чтобы отчаянно запускать заклинание за заклинанием, огненные шары освещали ночь, но его дикое отчаяние, которое удвоилось, когда второй скелет рухнул, не помогло его цели. Темный воин был ближе, продвигаясь быстрее, чем Каджит мог ответить, он открыл рот, чтобы выкрикнуть последнее отчаянное заклинание и спасти себя от судьбы, которой он больше не мог избежать, и его жизнь промелькнула перед его глазами… …Молодой Каджит, играл у воды со своими друзьями за пределами деревни, в которой они все родились. …Он сам и его мать обедают, произошла небольшая размолвка из-за того, что ему пришлось вернуться домой. …Его резкие слова в ее адрес, боль в ее глазах… …Он снова весело проводит время, играя, но с затянувшимся чувством вины… и решимостью извиниться… …Его возвращение домой. «Мама, послушай, мне жаль, что я…» — говорил Каджит, но слова оборвались на полуслове, когда он увидел ее труп, лежащий там, мертвый. …Чувство вины, извинения, которые он уже никогда не смог бы принести… он узнал, что она умерла от редкой болезни и нуждалась в нем дома, чтобы она могла спокойно отдохнуть… …Решимость вернуть ей ее жизнь, несмотря ни на что… …Его первое убийство… …Его первое заклинание… …Один за другим… присоединение к Зуранону и рост по служебной лестнице… …Изучение Спирали Смерти, получение Шара Смерти… …Сегодняшнее утро… Меч был поднят, он опускался: «Я должен произнести заклинание! Это мой последний шанс!». Но вырвалось только одно слово. «Мама!» — Каджит звал на помощь того, кто умер десятилетиями ранее, и меч отделил его голову от тела. Он дожил до того, чтобы увидеть, как мир вращается из конца в конец, и почувствовал боль, когда начал скатываться с холма. Пыль в глазах и ее вкус на языке, камни, впивающиеся в кожу лица. Он покатился вниз, как мяч, не в силах произнести заклинание, так как больше не мог говорить, он чувствовал, что его сознание угасает, и часть его задавалась вопросом: «Проживу ли я достаточно долго, чтобы остановиться?» Каджит получил ответ на свой вопрос, его голова, наконец, закачалась взад-вперед у подножия холма, его лицо было обращено к бесконечному небу, затем его глаза начали закрываться, и его жизнь подошла к концу. «Это было легко, — сказал Аинз, в то время как голова скатилась с холма, а тело опрокинулось. — Я думаю, этого достаточно, и опыт, который я получил от этих скелетов драконов, был намного больше, чем у нежити там внизу», — он широко зевнул и посмотрел на деревню. «Лупу! Заканчивай, я вернусь через минуту!» — крикнул Аинз и начал спускаться с холма.

***

Когда скелеты упали с неба, Клементина едва могла в это поверить. «Невозможно», — пробормотала она, и это чувство разделял каждый наблюдатель. «Нет, это обычное дело для кого-то настолько сильного. Это было ничто, даже не разминка», — сказала Лупу, а затем услышала приказ своего хозяина. «Игры подошли к концу, время шуток закончилось», — сказала Лупу с такой же садистской улыбкой, как у Клементины. Блондинка присела на корточки: «Так и есть, если Каджит действительно потерпел неудачу, мне лучше идти», — сказала она, и хотя ее голос звучал уверенно, когда она присела, чтобы снова броситься на рыжеволосую женщину, она почувствовала, как вспыхнул уголек страха, ее противник принял ту же позу, обе ноги согнуты, одна рука на земле, одна рука поднята, несмотря на то, что у нее не было оружия. «Она хочет покончить с этим, прекрасно, я тоже, я за гранью человечности, а она? Она просто сумасшедшая умелая медная авантюристка, ничтожество!» Клементина твердила себе эту мысль, чтобы успокоить себя, а затем перешла к действиям. Ее стилет вылетел и просвистел в открытом воздухе, как и ожидалось, женщина знала, как увернуться, но Клементина была уверена в своем опыте, и мгновение спустя у нее в руке был второй. Она вытащила его и попыталась воткнуть рыжей в почку. Это тоже просвистело мимо, но этот прошел позади женщины, которая вступила в атаку Клементины. Клементина быстро попыталась отреагировать, сменив хватку и вставив шпильки, но, к своему ужасу, почувствовала, как чьи-то руки схватили ее за руки и сжали. Ее кости хрустнули под хваткой Лупу, и ее воля к борьбе сломалась вместе с ними. Клементина издала вопль боли. Она брыкалась, пытаясь вырваться. «Беги! Беги! Это чудовище! Чудовище! Чудовище! Это не человек! Надо бежать отсюда! Беги! Беги!» — сказала себе Клементина, но монстр, державший ее за сломанные руки, теперь поднимал ее. «Ну, вот и подошёл твой конец, ты мне на самом деле не нужна, любая цель, которая у тебя была, ты уже выполнила, так что… говоря твоими словами, пока-пока», — Лупу ухмылялась ей, облизывая губы. Как рыжая намеревалась убить ее, Клементина не знала, она почти не слушала, что говорила Лупу, но понимание пришло, когда она начала чувствовать медленное, неуклонное натяжение своих рук и почувствовала, как пальцы рыжеволосой впиваются в ее плоть. «Нет! Нет!» Нет, пожалуйста!» — Клементина хныкала и плакала, когда все ее мужество и воля к борьбе умерли вместе с ощущением тяги к ее рукам. Ее плоть начала медленно отрываться. Треск, похожий на разрыв бумаги, продолжался с мучительной медлительностью, жестокие желтые глаза женщины, в которых Клементина слишком поздно узнала настоящего монстра, впились в нее. Затем она почувствовала ощущение падения. Клементина рухнула, ударившись о грязь, и приземлилась на спину, сверху она видела, что Лупу все еще держал ее руки в воздухе. «Хм, я вроде как думала, что один порвется раньше другого… ну что ж, мне следовало принять меры предосторожности», — Лупу что-то пробормотала, затем подняла ногу и наступила Клементине на лодыжку, в то время как женщина, лежащая на спине в пыли, изо всех сил пыталась оттолкнуться от ужаса собственной кончины. Лодыжка была раздроблена, но боль была меньше, чем та, что сверлила то место, где раньше были ее плечи. Клементина перевернулась на живот и начала извиваться, ползая по нему, отбрасывая последние остатки гордости, чтобы поставить еще один дюйм между собой и тем, кто забрал ее гордость и превратил её в ничто. «Ты совершила серьезную ошибку, но тебе не придется учиться на этом», — пробормотала Лупу, подошла и поставила ногу на спину Клементины. Бывший член Черного Писания почувствовала, как нога легла ей на спину, прижимая ее груди вниз, болезненно вдавливая их в грязь, добавляя еще одну последнюю агонию. Волна радостных возгласов от ее потенциальных жертв обрушилась на нее, как последнее оскорбление, и она подумала, когда ее мозг наконец начал умирать: «Это был худший день в моей жизни!» Это было последнее о чём она думала, и она умерла.