Тот, кто остался

Солнце светило, птицы щебетали, легкий и теплый ветерок пробивался сквозь небольшие щели в броне, вращение колеса, катящегося по длинной грунтовой дороге, было ровным, постоянным шумом, очень похожим на случайное фырканье лошади, которую вел Энфирия. Вместо того чтобы идти рядом с повозкой, он и искатели приключений, охранявшие молодого человека, ехали сидя и дружелюбно болтали. Люпус Регина, верная своему образу, была живой и увлекательной собеседницей, но в равной степени верная форме, она использовала обаяние, чтобы вытянуть слова, которые они могли бы сдержать в противном случае. Хотя ее жестокое остроумие было далеко не блестящим, оно по-своему заставляло людей видеть вещи так, как она хотела. Аинз был доволен тем, что просто наслаждался днем и продолжал называть его рабочей поездкой, она уже длилась намного, намного дольше, чем он предполагал, но теперь это был только вопрос времени, когда оно закончится. Однако, прежде чем он смог позволить своему разуму отправиться далеко по этой дороге, он увидел впереди далекое облако пыли и наклонился вперед к Энфирию: «Ты видишь это?» — спросил он. Молодой человек прищурился: «Это… это облако пыли?» «Так и есть, и ветер сейчас слабый, так что…?» — Аинз задал вопрос резко, и даже сквозь лохматую копну волос он увидел, как побледнело лицо его клиента. «Останови повозку», — приказал Питер, когда услышал, что сказал Аинз. Энфирия повиновался, натянув поводья и подняв руку, чтобы остальные увидели и сделали то же самое. Никто из авантюристов не нуждался в приказах, чтобы знать, что делать дальше. Аинз выпрыгнул из повозки, величественный прыжок перенес его за переднюю часть лошади, его ноги согнулись при приземлении, и он быстро выпрямился. Его огромные мечи обнажились, и перед его первым шагом другие искатели приключений заняли свои места в клиновом строю перед головной повозкой. Питер занял позицию слева от Аинза, в то время как Люпус Регина заняла правую, и команда рассредоточилась оттуда с Ниньей сзади. «Солдаты или бандиты, но иногда между ними нет большой разницы». То, как Питер сдвинул свой щит и крепче сжал меч, показало, что неопределенность, скорее всего, была хуже, чем он предполагал. «Понятно. Будут ли солдаты беспокоить искателей приключений?» — спросил Аинз. «Внутри города? Нет. Авантюриста высокого ранга? Никогда. Но вы пара медного ранга, и никто из нас не выше железа, так что гильдия может поверить охраннику на слово, если мы начнем неприятности за пределами города» — ответил Питер, и оценка Аинза важности Королевства Ре-Эстиз упала еще на одну ступеньку. «Подожди… Это не… этого не может быть? Ни за что…» — прошептал Питер, когда фигуры приблизились. «Кто они?» — спросил Аинз. «Это не солдаты, разве ты не знаешь, кто это?» — голос Питера с каждым словом становился все выше. «Нет, а должен?» — спросил он, нахмурив брови под шлемом. «Красный плащ, маска, Лукрут, ты видишь то же, что и я?!» — воскликнул Питер и повернулся лицом к рейнджеру. «Да, если вы не знаете другой такой команды, то это «Синяя Роза»!» — волнение Лукрута было ощутимым, и вся команда расслабилась. «Синяя Роза… верно, я слышал о них, — Аинз начал убирать свои мечи в ножны, и Люпус Регина надулась, но убрала булаву. — Я думал, что это группа из пяти женщин, но, похоже, там дюжина человек». «Это силы подавления, кто-то, должно быть, видел костяных драконов, и экстренная диспетчерская вызвала их, чтобы разобраться с этим. Хех, разве это не будет сюрпризом?» — риторически спросил Питер и начал махать рукой и кричать. «Эйййй! Не волнуйтесь! Все в порядке!» — Питер закричал и помахал рукой, и волна облегчения поднялась в виде бесчисленных вздохов по ряду фургонов. «Нам лучше пойти и разобраться с ними, а… Момон, Лупу, не могли бы вы пойти со мной? — спросил Питер, его лицо покраснело, но атмосфера, которую испытал Аинз, была скорее поклонением герою, чем просто беспокойством. — Вы двое позаботились об этой проблеме, все, что мы сделали, это занялись уборкой». «Хорошо», — ответил Аинз, и троица отошла от остановившихся повозок, приближаясь к дюжине искателей приключений на лошадях, и, к его большому удивлению, когда они замедлили шаг, среди группы появилось знакомое лицо. «Намного» лучше экипирован, чем в последний раз, когда Аинз его видел. «Газеф Стронофф», — пробормотал Аинз себе под нос. Когда они были в десяти ярдах от повозок, троица остановилась, и к ним подъехала сияющая блондинка в дорогой сине-красной одежде, окруженная широкоплечим Газефом, Воин-Капитан, который заговорил первым. «Я слышал, кто-то сказал, что все было хорошо?» — в его голосе было некоторое недоверие, но лошадь была сдержана, он обменялся взглядом с светлокожей блондинкой. Она явно разделяла это сомнение. «Я слышал, что в этом районе было два костяных дракона, мы не ослышались?» — облегчение и гнев боролись на её лице. «Нет, вы не ослышались, я уничтожил их», — объяснил Аинз. Двое верховых уставились на него с нескрываемым сомнением, их глаза были прикованы к его медной пластине. «Ты? Медная пластина? Убил не одного, а двух скелетов-драконов», — спросила блондинка. «Вежливо представиться, прежде чем фактически обвинять во лжи, леди», — огрызнулась Люпус Регина и скрестила руки на груди. Блондинка выпрямила спину еще прямее и перевела взгляд на священнослужителя, покрытого медью: «Лакюс из Синей Розы. А ты кто такой?» «Момон, — Аинз ответил. — И мой партнер, Лупу, нашу команду зовут «Аксель». И да, это сделал я». «Один костяной дракон — это сложно даже для одной команды адамантитовых искателей приключений. Вы — медные ранга. Ты действительно ожидаешь, что я…» — она остановилась, когда Лупу указала на фургоны. «Иди туда и посмотри. Мы просто приносили кости обратно для доказательства, они все там, вместе со свидетелями, свидетельскими показаниями и так далее. Включая нашего клиента, Энфирию Баред, — лицо Люпусрегины было явно самодовольным. — Мой партнер позаботился о драконах и Мудром Король Леса, я позаботился о какой-то сумасшедшей сучке по имени Клементина». Имя эхом отозвалось за парой, и все взгляды обратились к рыжеволосой. «Ты… ты убила ее?» — брови Газефа поползли вверх. «Конечно, если предположить, что это ее тело там, все завернутое в куски», — Лупу ответила ему, но Газеф едва мог понять это, он уставился на пластинку, которая висела у нее на шее, и она скрестила руки на груди. «Если вы собираетесь осмотреть женскую грудь, будьте более сдержанны в этом. Воин-Извращенец», — сказала Лупу, скрестив руки на груди и издав насмешливый смешок. Он сделал двойной дубль и не смог удержаться от смеха на мгновение, прежде чем серьезность ее притязаний вернулась к нему: «Ах, как именно?» «Я разрывал ее на части, пока кровь не перестала течь, люди, которые теряют обе руки, как правило, быстро умирают, — Лупу пожала плечами. — Поди разберись, верно?» Газеф обменялся взглядом с Лакюс: «Нам нужно… нужно это увидеть, чтобы быть уверенными». «Конечно», — небрежно ответил Аинз, и троица отошла в сторону. Газеф поднял руку и указал вперед, и остальные искатели приключений на лошадях последовали за ним. «Невозможно». «Невероятно». «Они… медного ранга?! Серьёзно?!» Эти слова исходили от различных искателей приключений, которые доставали куски кости и искали любые доказательства лжи. Крестьяне, управлявшие повозками, быстро подтвердили все, что от них требовали. Да, темный воин Акселя убил драконов. Да, драконы были вызваны заклинателем магии. Да, у них были тела. Газеф взял голову Клементины, завернутую в защитную ткань, ее нельзя было ни с чем спутать. Если выражение лица было какой-то подсказкой, то грозный воин умер в абсолютном ужасе и боли. Раны на ее теле также подтверждали то, что сказала Лупу. Конечности женщины были буквально оторваны. Меч оставлял чистые порезы, булава, похожая на ту, что носил Лупу, сокрушала. Но это были следы разрывов, кусочки кожи болтались там, где ее оторвали. Недалеко от этого была голова Мудрого Короля леса, которая вызывала различные комментарии, пристальные взгляды и недоверчивые поглаживания их рук по мягкому меху. Он положил части тела на землю и повернулся, чтобы посмотреть на заклинателя магии в маске. Он посмотрел вниз, в ее маску, и она посмотрела на него сквозь нее. «Как это сделали авантюристы медного ранга?» — спросил Газеф тихим шепотом. «Будучи сильнее, чем тогда, когда они начинали», — сказала маленькая заклинательница магии, когда голову Клементины с молочными глазами положили обратно в повозку. «Эвилай, не так ли?» — спросил Газеф. «Да», — она ответила и проклинала свой миниатюрный рост, схватилась за верхнюю часть фургона и подтянулась, чтобы заглянуть в груду костей. «А это, — она указала на труп в красном одеянии, — член Зуранона, за которого давным-давно назначена награда». «Ты узнаешь его?» — риторически спросил Газеф, когда она отпустила его и снова опустилась на землю. «Да. Я никогда не встречалась с ним лично, но видела рисунки его лица. Не так много людей с такими длинными головами, как у этого, и уродливым лицом, даже для старика. Его зовут Каджит Дейл или что-то в этом роде, он является или был высокопоставленным членом Зуранона. Он отделился от основной ветви несколько лет назад и исчез вместе с несколькими учениками. Каким-то образом он оказался здесь, — ответила Эвилай и покачала головой, — он плохо кончил, в этом нет ничего удивительного, слишком много преступлений он себе позволял». Газеф проворчал: «Интересно, что он здесь делал, если он тот, за кого ты его выдаешь, и то, каким ты его описала, неудивительно, что он объединился с Клементиной. Я определенно знаю, кто она такая. Однажды я сражался с ней, но не смог ее убить. Я всегда считал ее сильным соперником». «Я бы сказала, что сейчас это связано. Это уж точно», — Эвилай посмотрела на груду костей. «Не могу не согласиться», — доспехи Газефа слегка звякнули, когда он протянул руку и постучал по своему шлему сбоку. Доспехи были ржаво-красного цвета с медным контуром вокруг различных компонентов, на спине у него был длинный синий хрустальный меч. Облаченный в сокровища королевства, Эвилай не сомневалась, что даже Лакюс не сможет победить его таким, каким он был сейчас. И все же он все еще был явно, явно впечатлен. «Гильдии придется пересмотреть их обоих, прежде чем вы решите отвезти их в столицу для чего-либо, вы это знаете, верно? — спросила Эвилай, неуверенная, действительно ли он это сделает. — Хороший человек, но плохо разбирается в политике гильдии», — она закатила глаза под маской и не обращала внимания на болтовню крестьян и искателей приключений, пока рассказывалась и пересказывалась история. «Это так? Почему?» — спросил ее Газеф с искренним замешательством. «Потому что они медного ранга. Если люди подумают, что авантюристы медного ранга могут это сделать, это снизит ценность всех других высших чинов, следующее, что они сделают — они попытаются нанять молодых и неопытных людей неофициально, а затем…» — Эвилай замолчала. Газеф понял Эвилай. Это определённо было правдой, краткий затравленный, отстраненный взгляд был обращен к другим молодым искателям приключений, железным авантюристам, в расцвете сил, энергичные и уязвимые одновременно. «Сколько молодых воинов, на его глазах, погибло, взявшись за то, к чему они еще не были готовы? Я думаю, что не только авантюристы страдают от такого конца». «Давай, — наконец сказала она, — если мы будем слишком долго ждать, будет немного грубо с нашей стороны, я позову Лакюс. Теперь очевидно, что они говорят правду», — ответила Эвилай и подошла к своей сестре, в то время как Газеф отвернулся и подошел к высокому воину в темных доспехах. «Мне это не нравится», — Лакюс проворчала и скрестила руки на груди. Пристальный взгляд был направлен на рыжеволосую священнослужительницу. «Она тебе не обязательно должна нравиться, но Газеф подтвердил это, это была Клементина, — сказала Эвилай тихим шепотом. — Клянусь, я люблю ее, но она такая упрямая!» — заклинательница закатила глаза, глядя на женщину, которую она считала сестрой, и потянула за зачарованную ткань длиной до запястья. «Я знаю, что это значит, тебе не нужно мне говорить, они должны быть адамантитового уровня или почти равного. Как это вообще возможно? Мы должны были услышать о такой силе раньше», — Лакюс не сводила глаз с рыжей с булавой, которая болтала с большим, мускулистым Мокнаком из орихалковой команды «Радуга», но ее вопрос потребовала ответа от Эвилай. «Я могу только догадываться, думаю они иностранцы, не у многих такая темная кожа, так что, может быть, у них репутация откуда-то еще, где-то дальше на юг? — предположила Эвилай. — Однако важно, чтобы мы провели их переоценку как можно скорее. Адамантитовые команды всегда нужны. Если бы он действительно в одиночку сразил двух костяных драконов, было бы безумием заставлять его проходить через железные, серебряные и золотые ранги, как будто он уже не совершал подвигов достойного адаманта». «Она мне все еще не нравится», — Лакюс бросила взгляд на смуглую красавицу и презрительно фыркнула. «Неужели я была таким ребенком в том возрасте?» — Эвилай удивилась, закатив глаза, она была благодарна за маску, которая скрывала их. «Неважно, пойдем», — ответила Эвилай и настойчиво потянула Лакюс за руку. Команда подавления подобралась к прекрасной священнослужительнице с исключительной скоростью, хотя темный воин был более спокоен и скуп на слова, но так часто бывает с героями. Он сидел в повозке, в то время как новоприбывшие старшие искатели приключений ехали по обе стороны. Праздная болтовня была бессмысленной, но Эвилай ничего не могла с собой поделать, когда ехала рядом с воином в темных доспехах. «Как ты это сделал? — она спросила. — Какой-то особый предмет? Навык?» Аинз указал на огромные мечи у себя за спиной: «Я продолжал бить их этим, — затем он указал на множество тележек, нагруженных костями, — пока не превратил их в это». «Сколько деревня заплатила вам за их защиту?» — Эвилай спросила. — Надеюсь, тебе дадут премию». «Они ничего не заплатили. Я сопровождал его, — Аинз ткнул большим пальцем в сторону Энфирии. — Обычно мне не нравятся задания сопровождения, но я думаю, что они в порядке». «Так… почему вы двое просто не схватили его и не убежали? Все, что вам нужно было сделать, это защитить своего клиента, верно?» — Эвилай уставилась на него снизу вверх, даже верхом на высокой лошади, ей пришлось поднять лицо, чтобы встретиться взглядом с темным героем, и она сразу почувствовала, как он напрягся от этого вопроса. «Тогда кто будет защищать деревню?» — спросил Аинз, она почувствовала его пристальный взгляд сквозь шлем, и от такого ответа она почувствовала, как ее сердце, которое было спокойным более двести лет, зашевелилось. «Ты… серьезно, не так ли?» — Эвилай удивленно посмотрела на него, как будто он был каким-то инопланетным существом, которого она никогда раньше не видела. «Конечно. После того, как я убил Мудрого Короля, который косвенно защищал деревню, я дал слово, что буду защищать деревню», — сказал он ей, и она склонила голову. «Я прошу прощения за грубый вопрос. Мне не следовало предполагать, что ты из тех, кто убегает. Но большинство так бы и поступило», — извинилась Эвилай. «Меня зовут Момон. И Аксель не большинство», — ответил он, и Эвилай тихо пообещала себе одну вещь. «Я добьюсь присуждения ему адамантитовой пластины в тот день, когда мы вернемся, даже если мне придется перессориться с гильдией, или надеть свою ему на шею! Вот такой авантюрист нужен этому миру! Герой! Настоящий герой…» Хотя ее слова не были произнесены, это чувство передавалось по всей линии, так как в свободные моменты поездки благородные слова Момона распространялись среди крестьян, которые тянули доказательство победы команды Аксель, и многие кучера в частном порядке решили, что они распространят имя Момона по всему Э-Рантэлу.