Тот, кто остался

Когда они были в нескольких часах езды от Э-Рантела, член команды «Радуга» выехал вперед, чтобы предупредить охранников о предстоящем прибытии чего-то почти немыслимого. Именно из-за этой тревоги и естественных сплетен тех, кто слышал это слово, ворота были открыты полностью, и толпы людей заранее расступились, готовые увидеть то, чего никогда раньше не видели. Люпус Регина была верна своей форме не более чем за двадцать минут до того, как появилась в поле зрения ворот. «Момон убил двух костяных драконов, все, что ты сделал, это опоздал и поздравил его. Он должен ехать как герой, которым он является», — острые желтые глаза Люпус Регины и ее пристальный взгляд на двух участниках «Радуги» вместе с тем, что она была права, было эффективным инструментом. Итак, двое членов команды орихалкового ранга ехали в повозке, одалживая свою лошадь команде «Аксель», и в дополнение к этому у Лупу было еще одно предложение, которое она высказала с кривой улыбкой, которая, казалось, наслаждалась своей собственной извращенной природой. Так получилось, что голова Мудрого Короля была насажена на наконечник одного из великих мечей Аинза и поднята вверх, чтобы все могли видеть, как будто она была насажена на пику. «На людей этого мира производят впечатление странные вещи. В конце концов, это был просто большой хомяк. Но послушайте это…» — Аинз был рад, что шлем скрывал закатившиеся глаза над их комментарием. «Он действительно убил эту тварь?» «В этих глазах такая сила, даже когда они мертвы, что мне страшно смотреть ей в лицо». «И посмотри на эти кости… так много… зомби, и это часть головы?» Похвала и благоговение исходили от бесчисленных голосов, когда они пробирались по улицам, вплоть до гильдии авантюристов, где группа авантюристов уже стояла снаружи, ожидая чего-то, с чем они не были уверены, что даже силы подавления смогут справиться. Когда караван начал выстраиваться, снаружи на территории было две дюжины искателей приключений. Крестьяне спрыгнули вниз одним быстрым движением, как будто они были военным подразделением, и начали выгружать кости и раскладывать мертвых для подсчета. Однако именно Мечи Тьмы изъяли головы и тела Клементины и Каджита в качестве доказательства их гибели перед руководством гильдии и членами гильдии, которые наблюдали за происходящим со все возрастающим недоверием. Грохот костей перемежался бормотанием мужчин и женщин в доспехах, многие из которых рефлекторно хватались за свое оружие, мечи, копья, молотки и так далее, когда кости были выложены из конца в конец ряд за рядом. «Наш контракт завершен, Момон, — сказал Энфирия, печально склонив голову. — Я должен… пойти проведать бабушку. Если бы ее тело оставили дома, о нем уже могли бы сообщить и забрать стражи порядка. Это значит, что мне придется организовать ее похороны и все остальное. Но как только я закончу, я вернусь в Карн и поселюсь там. Если вы хотите подождать в городе несколько дней, я поселю вас в лучшем отеле». «Самый лучший, разве это не дорого?» — спросил Аинз, опуская меч, чтобы позволить Люпус Регине забрать голову хомяка, и наблюдал, как она с улыбкой подошла к лидерам гильдии и подняла ее над своей головой, чтобы все могли видеть. Энфирия усмехнулся и покачал головой. «Кости Костяного Дракона не очень полезны для меня, но они находят применение в некоторых других областях, они испорчены отрицательной энергией, поэтому многие заклинатели заплатят очень дорого даже за один фрагмент. Хотя это?» — он наклонил голову в сторону рядов, которые все еще формировались. «В конечном итоге это будет продаваться по всему Ре-Эстизу и, возможно, до Бахарута или кто знает, где еще. История будет распространяться вместе с фрагментами, и через месяцы, если не недели, «Аксель» и его лидер Момон будут на устах искателей приключений повсюду». Шок прошел через Аинза настолько сильно, что он замер. Все, что он смог выдавить, было просто: «Я понял. Это хорошо». «Такое смирение от такого могущественного человека, почти любой другой стал бы хвастаться, бахвалиться и говорить о себе… но ему действительно это не нужно, не так ли? Его сила, его характер, все это говорит само за себя…» — подумал Энфирия, по его телу прокатилась волна зависти, которую он презирал, и решил преодолеть.

***

«Два костяных дракона. Ты это видишь? — Люпус Регина ухмыльнулась и снова и снова указывала на кости. — Плюс Мудрый Король леса, плюс Клементина, плюс Дейл, длинноголовый придурок… — Она топнула ногой, уронила голову Мудрого Короля на землю и уперла руки в бедра. — Назовите мне любого авантюриста, который сделал так много, меньше, чем Адамантит». «Она может быть настойчивой, но в чем-то она права, — Эвилай подняла глаза на Плутона Айнзака и повторила позу Лупу, хотя вместо этого постучала ногой по траве. — Если бы они уже были орихалкового ранга, ты бы без колебаний повысил их до Адамантита за это, и мы оба это знаем, Плутон». Широколицый мужчина с крючковатым носом, каштановыми волосами и узкими глазами быстро вмешался: «Ну, что ж, может быть и так! Но у него было только одно задание! Да, это впечатляет, но все же… каждый должен трудиться усердно чтобы достичь такого!» «Извините, кто вы на самом деле?» — потребовала Эвилай, обращая свое внимание на авантюриста, который стоял с небольшим количеством зачарованного снаряжения. «Игаварудзи, из Курагуры, мифриловой команды», — крупный мужчина захлопнул рот, почувствовав пристальный взгляд за маской. «Тогда заткнись. Будь твоя воля, одному из тринадцати героев пришлось бы задержаться ниже положенного ранга, потому что они пробыли там недостаточно долго. Одно приключение с достаточным количеством событий, чтобы заполнить сотню приключений, стоит больше, чем сотня приключений, где вообще ничего не происходит», — Эвилай отругала мужчину, который втянул воздух сквозь зубы, стиснул челюсти и замолчал. На лбу Плутона выступил пот, его глаза метнулись от других искателей приключений к Синей Розе и к растущему количеству доказательств того, что маленький заклинатель магии был прав… а затем к необычайно опасной жрице и ее спутнику. «Я не могу обидеть Синюю Розу, но я также не могу обидеть любого другого искателя приключений здесь быстрым продвижением по службе… каким бы впечатляющим оно ни было», — его глаза продолжали метаться по сторонам, пока он не почувствовал, как чья-то нежная рука легла ему на плечо. Он повернул голову и увидел сияющее бледное лицо Лакюс, смотрящего на него: «Эй, теперь… это всё конечно хорошо кончилось… но теперь нужно понять причину их действии?» «Понять причину… как именно?» — спросила Лупу у жрицы адамантитового ранга. «Там есть… — Лакюс быстро оглянулась через плечо и наклонилась, — это важно, — сказала она тихим голосом, опустила руку и незаметно указала в сторону Энфирии. Ее слова превратились в шепот, который молодой человек не смог бы услышать, даже если бы не разговаривал с темным героем. — Его бабушка была жестоко убита, чтобы найти его, тот факт, что Клементина была с Каджитом в деревне, не является совпадением. Клементина определенно убила старуху, но почему? Потому что её внук имеет талант использовать любой магический предмет». «Ты что-то знаешь, не так ли?» — догадалась Люпус Регина, ее чувства хищника вцепились в ее разум. У нее зачесался нос, когда она почувствовала беспокойство хорошенькой авантюристки. «У меня есть достоверные сведения о том, что Клементина ушла не просто так. Она взяла с собой предмет, который ей был нужен, чтобы использовать Энфирию. Не то чтобы это могло бы заинтересовать кого-то вроде Каджита или Зуранона в целом», — Лакюс не сводила глаз с Плутона, мужчина средних лет с годами немного располнел, но стальная решимость искателя приключений в молодости и с большим опытом еще не исчезла. Он посмотрел в ответ и прищурился, вспоминая список предметов, которые могли бы использовать. «Ты уверена?» — спросил Плутон. Лакюс скрестила руки на груди: «Ничто в этом мире не является данностью. Но я не могу придумать ничего более вероятного, чем Корона Мудрости». «Итак… что это за штука с короной? — Лупу спросила. — Ты говоришь «вокруг» меня, и мне это не нравится», — боевая горничная сжала челюсти, но отнюдь не пренебрежительно, блондинка, которая ранее чуть не заставила Люпус Регину захотеть расцарапать ей лицо, говорила искренне. «Предмет старых богов, используемый на определенных людях, он превращает их в живые предметы, которые могут использовать мощную магию седьмого уровня. Почти никто не может им пользоваться, но поскольку Энфирия может использовать все, что угодно, без каких-либо требований…» — объяснила Лакюс, а затем резко остановилась, когда Лупу закрыла лицо. «Конечно, да, в этом есть смысл — сказала Лупу так, как будто понимала очевидное. — Седьмой уровень впечатляет вас, люди? Видишь, вот почему я думаю о тебе как о простой игрушке!» — насмешливая мысль была скрыта ее жестом, и другие искатели приключений медленно кивнули. «Итак, я предполагаю, что ты хочешь, чтобы мы с Момоном пошли и разобрались с этим, закончили работу, вернули корону и доказали, что мы стоим затрат на материалы для новых пластин? Вот в чем дело?» — Лупу подмигнула им и высунула язык. «Ах, э-э, да. Что ж, это было бы неплохо, но… наблюдатель, нам нужен кто-то, кому можно довериться, чтобы пойти и подтвердить, что вы вне всяких сомнений, уровень адамантита», — Плутон снова вспотел. Игаварудзи быстро заговорил: «Я пойду». «Ты просто замедлишь нас, зачем ты вообще здесь? Кыш, кыш, маленький человечек», — Лупу съязвила, протянула к нему руку ладонью вниз и помахала пальцами взад-вперед. Он тут же покраснел от ярости. «Я авантюрист мифрилового ранга, знай своё место, сопливый новичок! Я не позволю, чтобы со мной так разговаривал какой-то новичок…» — он потянулся, чтобы схватить ее за руку, намереваясь слегка надавить на ее пальцы и напомнить ей о своем старшинстве. То, что произошло дальше, было не совсем ясно никому, кроме Эвилай, и даже глазами заклинателя магии она не была уверена в том, что видела. Руки Игаварудзи двигались с нелепой медлительностью, насколько это казалось заклинателю магии, но по сравнению с этим? Рука Лупу двигалась быстрее звука скорости. Она схватила его запястье своими тонкими ладонями и сжала. Улыбающееся лицо исчезло, как будто оно всегда было всего лишь маской, и грубый садизм был обнажен и очевиден. «Маленький что? Маленький новичок? Маленький что?» — потребовала Лупу. Он упал на колени, задыхаясь, цепляясь за ее хватку и обнаруживая, что все его силы были совершенно бесполезны. Наконец ему удалось выдавить бесцеремонное: «Ни-ничего…» Только тогда Лупу отпустила ее, и улыбающееся лицо вернулось, она показала ему язык, а затем сказала веселым голосом: «О, хорошо, я думала, что у нас случилось небольшое недоразумение, я рада, что мы это прояснили. Теперь, как говорил мистер Айнзак, нам нужен наблюдатель, и поскольку Игаварудзи здесь, — она кашлянула и насмешливо посмотрела на мужчину, пытающегося встать на дрожащие ноги и потирающего больное запястье, — больше не заинтересован в наблюдении, то как насчет Эвилай?» «Я?» — Эвилай подняла глаза на священницу. «Ее?» — Лакюс добавила и взглянула на остальную часть «Синей розы», они казались более заинтересованными в получении историй от крестьян, и она знала их достаточно хорошо, чтобы знать, что им не понравится задание, которое они сочтут няней. «Конечно, ты ей доверяешь, верно? И она самая сильная в вашей группе, не так ли? — Лупу спросила. — Если она скажет, что мы адамантитового ранга, значит, так оно и есть, и все, никто не будет спорить с Синей Розой». «Нет… нет, я полагаю, никто бы этого не сделал, — признал Плутон. — Но это все еще задание, вы официально собираетесь получить возможное великое сокровище. Устраняйте любых противников по пути… у нас нет немедленной награды за это, но…» «Я могу лично пообещать, что король позже предоставит награду сопоставимой ценности — сказал Газеф, подходя к маленькой группе. — Тебе просто придется поверить мне на слово, этого достаточно для Акселя?» Лупу указала на Аинза: «Это должен был решить Момон, но я думаю, что он с этим согласится», — Она сверкнула победной улыбкой Воину-Капитану, и он, не теряя ни минуты, отправился поговорить с героем, одетым в ониксовую броню. «Договорились, теперь… как насчет чего-нибудь перекусить, а? Что-нибудь мясистое», — Лупу посмотрела на Игаварудзи, когда он попятился, и облизнула губы. Он больше не задерживался. «Опасна, она чрезвычайно опасна, и она священнослужитель?!» — Эвилай размышляла, остальная часть группы тоже оценивала команду «Аксель», реакция на предполагаемое оскорбление мистера Момона прошла совсем не хорошо, и так легко сокрушить воина мифрилового ранга на колени было немыслимо даже для кого-то рангом выше, кто также был воином. Но чтобы священнослужительница сделала это? Насколько сильна Лупу? Это был вопрос, на который у заклинателя магии не было простого ответа. Однако очаровательную смуглую красавицу с огненно-рыжими волосами, заплетенными в длинные косы, было почти невозможно не любить, особенно Эвилай, и это заставляло ее мысли двигаться в исключительно приятном направлении, с которого она не собиралась уходить. — Кроме того, если она нравится Момону, а он такой мужчина, каков он есть, в ней должно быть много хорошего. И Игаварудзи вышел за рамки дозволенного, что бы я сделала, если бы кто-то оскорбил Лакюс таким образом? Присматривать за товарищем по команде — это просто ожидаемо. Да, все будет хорошо, и кто знает? Это может быть даже весело, и у меня будет шанс снова быть рядом с Момоном, и это… это, я думаю, мне очень, очень понравится.’