Тот, кто остался

Как только был составлен полный список костей и тел, оставалось сделать еще одну вещь перед отъездом. Доспехи Клементины, которые она украсила пластинами многих убитых ею авантюристов, были протянуты Момоном. Все присутствующие искатели приключений, даже Игаварудзи, замолчали, когда один за другим легкобронированные и тяжелобронированные авантюристы вышли вперед, чтобы узнать имена пропавших товарищей. «Индари… я задавался вопросом, что с ним случилось… трудно поверить», — сказал кто-то и, достав острый кинжал, срезал переплет, удерживавший золотую пластину на месте. Просмотрев остальное, молодая женщина отошла, больше не зная имен. Подошел мускулистый воин с мощной мускулатурой и, неся на плече большую кувалду, с силой ударил ее головкой о землю. У него была лысая голова и проницательные голубые глаза, которые бегали по многочисленным биркам. «Суровый парень», — думал Аинз, пока голубые глаза не наполнились слезами, когда он нашел знакомое имя. «Гретхен… — его дрожащая рука коснулась серебряной пластины, — значит это правда», — он разревелся, как младенец, когда нашел имя на нагруднике Клементины, его толстые, похожие на сосиски пальцы царапали пластину, пока он не зацепился за нее ногтем и не отдернул ее с такой силой, что кожаные полоски просто порвались. Так продолжалось, одна за другой, пока не осталось лишь несколько маленьких пластин, и некому было их оплакивать. Это было после того, как последний из искателей приключений ушел, Плутон Айнзак подошел и поднял дрожащие руки вверх: «Я-я возьму остальное. Имена здесь должны принадлежать другим гильдиям, я сообщу тамошним мастерам гильдий и отправлю их обратно за подобающими почестями». «Хорошо», — кратко ответил Аинз, горе этого человека ударило его, как молот, и Аинз уважительно кивнул на предложение. «Вот как оно случается. Каждый мужчина и женщина, которые регистрируются, знают, что есть вероятность, что они могут там умереть. Некоторые подвергаются слишком большой опасности, слишком рано, и всё. Некоторым просто не везет, плохой день или еще что-то, и он мертвец — он сморгнул водянистые лужи и сделал паузу, когда его голос сорвался. — Иногда мы просто не знаем, что с ними случается, пока кто-нибудь не найдет пластину жертвы. Иногда в пещере, иногда в животе монстра, а иногда, как сейчас, на броне монстра, замаскированного под человека». Айнзах плюнул на землю, и Аинз осторожно, благоговейно вложил броню в руки Айнзака. Оставшиеся пластины загремели при передаче, затем Айнзак повернулся лицом к присутствующим. «Минута молчания для мертвых, пусть они спокойно отдохнут в загробной жизни, отомщенные и свободные от боли», — сказал несколько полноватый гильдмастер, и в округе воцарилась тишина, которая была настолько велика, что можно было услышать, как упала булавка. Головы склонились на несколько вдохов, и долгожданный момент прошел и был завершен. Когда это произошло, члены гильдии взяли на себя смелость разойтись и вернуться внутрь, в то время как Плутон Айнзак вернулся к темному герою. «Мистер Момон, — сказал он, глядя на закрытое шлемом лицо темного героя, — ты оказал услугу, которая, на мой взгляд, оправдала бы немедленное повышение до адамантита. Однако, — он сложил доспехи и сунул их под мышку, затем задумчиво почесал в затылке, прежде чем продолжить, — Некоторые люди были бы недовольны таким быстрым ростом. Может возникнуть ощущение, что это удешевляет звание, если оно достигается так быстро». Аинз скрестил руки на груди: «Если я думаю об этом как о работе… верно, это похоже на то, когда кто-то просто приходит в компанию и сразу же получает большое повышение, не имеет значения, что он сделал, другие будут считать, что он еще не заслужил это. И все же я сделал там грандиозное дело!» Это раздражало, но он удержал «большую часть» этого от того, чтобы сорваться с его губ. «Мне не нужно было бы снова и снова доказывать свою силу… но я понимаю. Ты собираешься что-то предложить, не так ли?» — догадался Аинз, и пухлое лицо напряженного гильдмастера расслабилось. «Да, если адамантитовый авантюрист будет сопровождать вас в этом задании и подтвердит вашу силу, никто не будет возражать против повышения. Эвилай из Голубой Розы вызвалась добровольцем, — он указал туда, где низкорослый маг стоял, болтая с Люпус Региной, она увидела и махнула рукой, прыгая вверх и вниз с почти детским энтузиазмом. — Просто закончи эту проверку, получи ее одобрение, и все будет кончено». «Понятно, тогда объясни, что тебе нужно, — сказал Аинз и быстро, нерешительно помахал женщине в маске. — Кажется, я ей нравлюсь, было бы хорошо подружиться с кем-то из-за пределов Назарика, даже если они не особенно сильны по сравнению с жителями Назарика». Плутон Айнзак продолжал объяснять все, что он знал, чего оказалось слишком мало. Он как раз заканчивал, когда подошла Эвилай с Люпус Региной на буксире. Маг в маске протянула ему руку, и он крепко сжал ее, стараясь не сжимать слишком сильно. «Похоже, я присоединюсь к вам в качестве наблюдателя», — сказала Эвилай детским голосом. «Она звучит очень молодо, это из-за маски, это побочный эффект или заклинание?» — Аинзу было очень любопытно, что скрывается за этим аксессуаром. «Просто постарайся не путаться под ногами, поняла, коротышка?» — сказала Лупу и подмигнула магу, которая на мгновение сделала шаг назад, оскорбленная, пока она не увидела высунутый язык и не поняла, что над ней шутливо издеваются. «Правильно… Я постараюсь не вставать у тебя на пути», — Эвилай ответила смешком, как будто это было слишком абсурдно, чтобы даже думать об этом. «Итак, куда мы отправимся в первую очередь?» — маленький маг спросила пару, и за это Аинз был благодарен за быстрый ответ в форме вопроса. Он посмотрел вниз на женщину, которая была едва выше его талии, и спросил: «Где, вероятнее всего, будет огромное количество тел?» «Это Э-Рантел, главный сборный пункт для солдат Ре-Эстиза во время наших войн против империи Бахарут. Невозможно бросить камень, не попав где-нибудь в могилу, — Эвилай ответила разочарованным вздохом. — Это действительно все, что в нем есть, переходит к очевидному и не более того, и он произвел на меня такое сильное первое впечатление». Аинз кивнул в ответ: «Да, я вижу, я вижу», — он пробормотал и вспомнил свои дни в качестве мастера гильдии, это было теплое, счастливое воспоминание, совершать набеги на гробницы, чтобы развить свои собственные навыки некромантии, и когда он подумал об этом, это имело смысл. «Старые кладбища переполнены по определению, вот почему открылись новые, но они также мало используются и так редко посещаются, идеальное место, чтобы спрятаться, если вы некромант», — подумал Аинз и опустил руку вниз, чтобы положить ее на плечо Эвилай. Ее сердце подпрыгнуло почти сразу, несмотря на то, что она была совершенно мертва, а затем это повторилось, когда он заговорил с ней. «Это не совсем то, что я имею в виду, извините, я думал, что глубина моего вопроса не ускользнет от адамантитового искателя приключений», — ответил Аинз, и Лупу усмехнулась, когда она перешла на правую сторону от него. «Я имею в виду, где бы я нашел самые старые, глубокие и наиболее часто используемые кладбища, какое-нибудь место, которое почти никогда больше не посещают?» — Аинз задал вопрос более тщательно, и ему показалось, что она сделала паузу, чтобы подумать. «Глупая, ты должна была знать, что такой великий человек, как он, будет глубоко и быстро размышлять, ты не станешь таким сильным, не научившись многому на этом пути!» — Эвилай раскритиковала себя за глупый момент сомнения и ответила как раз перед тем, как молчание могло стать неловким. «Самые старые могилы находятся к югу от города, великие семьи находятся в центре, есть очень много старых катакомб, которые проходят под землей по всему району, никто никогда не ходит туда, если только член одной из великих семей города не умирает. Но даже тогда они теперь используют мавзолеи над землей». «Понятно, значит, глубокая система катакомб, которые никто никогда не посещает и которые наполнены всеми телами, о которых некромант мог только мечтать, верно?» — спросил ее Аинз, и на это Эвилай могла только склонить голову и быть благодарной, что больше не может нервно потеть. «Тогда давайте отправимся», — ответил Аинз, и каждый его тяжелый бронированный шаг заставлял мертвое сердце миниатюрной маленькой женщины-вампира снова оживать. Пеший путь до отдаленного кладбища занял некоторое время, но вряд ли была хоть какая-то причина спешить, наступление темноты не касалось пары, насколько могла судить Эвилай. Когда тени пронеслись по земле, а мертвые ветви деревьев приняли вид монстров в темноте, которые возвышались бы над великими героями, пара, которую она наблюдала, бесстрашно прошла под ними и мимо них. Вход был незаперт и не охранялся, только низкая железная ограда, которая во многих местах проржавела и пришла в негодность, отделявшая живых от мертвых. Коричневая тропа состояла из твердой утрамбованной земли, которая крошилась под их шагами, а могильные плиты менялись от чисто белых или гранитных до старых, серых и во многих местах покрытых мхом. Более чем половина из них были треснуты, и еще больше было сломано. Имена забыты, потому что все, кто их знал, умерли, были разрушены навсегда, когда камни упали на землю, закрыв забытые лица, имена были стерты ветром и дождем, что свидетельствует о возрасте местности, в которой они сейчас оказались. Наконец, Эвилай увидела, как Момон остановил группу, положив руку на плечо своего товарища по команде. Зависть пронзила маленького мага-вампира при знакомом прикосновении, в то время как она также признала с некоторой дерзкой гордостью за свое собственное продвинутое признание, что «Он настоящий профессионал, он не говорит без необходимости в потенциально опасной области». «Приятно снова иметь физический контакт с кем-то, тело нежити имело свои преимущества, но те же чувства были… другими, чем это, даже через броню», — подумал Аинз с определенным чувством комфорта, почувствовав плечо под своей бронированной рукой. «Безупречное чувство осторожности, — Люпус Регина подумала с гордостью за своего господина. — Он хочет, чтобы я проверила и тайно подала ему сигнал, вот почему он ничего не говорит, хотя знает, что мне нравится, когда он говорит. Лорд Аинз такой крутоой!» — Люпус Регине хотелось выть от возбуждения, но она сосредоточилась на насущном вопросе. Она понюхала воздух, он был тяжелым от зловония смерти и каких-то живых существ, она обернулась, чтобы встретиться лицом к лицу с маленькой заклинательницей магии, хотя была еще не совсем уверена, что с ней делать, она признала про себя, что Эвилай мгновенно распознала величие своего хозяина. Это делало ее, по крайней мере, несколько лучше, чем простого червя, которому еще предстояло увидеть его величие первым. Люпус Регина трижды постучала себя по носу и явно понюхала воздух, чтобы убедиться, что ее действия поняты. Густой запах смерти и разложения перемежался запахами некоторых живых существ, по большей части мелких животных, опоссумов, койотов, лис и других, которые могли попытаться укрыться среди россыпи деревьев и разрушенных старых могил. Она указала немного в другом направлении и подняла кулак, чтобы оба могли ее видеть. Она четыре раза разжала и сжала все пять пальцев. Затем она указала «вниз». «Двадцать под землей… у нее, должно быть, талант чуять запахи, как это у них называется? «Нос охотника» или что-то в этом роде», — Эвилай выдвинула на первый план свое поблекшее воспоминание и наблюдала, как Лупу взяла инициативу в свои руки. Простое дорожное снаряжение Лупу, казалось, не обеспечивало никакой защиты на поверхности, но трудно было не заметить, что оно также каким-то образом казалось невероятно чистым. «Зачарован, вероятно, тоже от повреждений», — подумала Эвилай, и ее оценка команды Аксель поднялась еще на одну ступеньку. «Это» — «совсем как в игре» Пожизненный геймер в нем проявил себя с новой силой, и Аинз направил Люпус Регину в одно направление, а сам пошел в другое. Сама Эвилай держалась в стороне и наблюдала, как пара разделилась, и она начала следовать по центру. Она почувствовала запах крови, когда она ударила в воздух, но не услышала крика. [Полёт], Эвилай произнесла заклинание и поднялась в воздух, ее кроваво-красные глаза расширились, как блюдца, когда она увидела сверхчеловеческую скорость, с которой Момон и Лупу неслись вперёд. Он был достаточно высок, чтобы его длинные шаги несли его быстрее, чем нежить, с которой они сталкивались, могла отреагировать. Старая, разложившаяся кровь, которая слишком долго оставалась в трупе, чтобы даже вампир не мог желать ее, потекла в пыль и траву. Меч Момона ни разу не промахнулся мимо шеи и начисто отсек их, заставив трупы упасть с тихими, последними глухими ударами. Лупу немного отличалась, ее булава просто разбивала головы, но если Момон был спринтером, то Лупу была акробаткой, прыгающей с места на место, прежде чем кто-либо из наблюдающей нежити мог ответить или позвать мастеров, которые вызвали их в качестве охранников. «Она похожа на волка, преследующего добычу. Я никогда не видел такого смертоносного священнослужителя, большинство из них в лучшем случае слабы. Неудивительно, что она так легко поставила Игаварудзи на колени!». Всего через несколько минут нежить была унижтожена, и ни один скелет или зомби не издал ни звука. Эвилай спустилась за парой, когда они приблизились к большим воротам с колоннами из белого камня. Тяжелые бронзовые двери преграждали путь внутрь, и с нежитью, поверженной обратно на землю, не было никакой охраны, чтобы не пустить их. «Хорошая работа», — Эвилай признала это, когда подошла вплотную к этой паре. «Конечно, Момон лучший», — выпалила Лупу, и когда возвышающийся темный герой протянул руку, взялся одной рукой за большую ручку и потянул дверь, предназначенную для троих или более, открыв ее самостоятельно… она не стала возражать. Внутри мерцали и светились факелы, отбрасывая тени танцующего пламени бесконечно меняющимися узорами на белые полы, уводя далеко-далеко за пределы легкого видения и выдавая недавнее, даже нынешнее занятие живых в доме мертвых. Без следа страха, который заставил бы многих искателей приключений колебаться, Аинз сказал просто, как мог бы герой: «Давайте закончим с этим». И поставил одну ногу вперед, в парад теней. Именно тогда она увидела невозможное. «Бывают времена, когда нужно подкрадываться незаметно, охотиться, выслеживать и убивать свою добычу, чтобы они умерли, так и не узнав, что их ждет смерть, чтобы они умерли, гадая, что их убило. Но не зря герой, бросающийся вперед, считается величайшим идеалом», — подумала Эвилай и наблюдала, как пара немедленно начала атаку. Момон пнул дверь с такой силой, что ее железные петли сломались, и вся часть влетела внутрь, врезавшись в кого-то вне поля зрения Эвилай, она сразу же почувствовала, как его жизненная сила умерла. — Голова раздавлена. Это мощь героя». Нападать на заклинателя магии было опасно, и все же он это сделал. Ворвавшись в комнату, его огромные мечи описывали широкие дуги прямо вне поля зрения, пока она не догнала его. За ее маской глаза вампира-мага расширились, мечи пронеслись через комнату, которая была слишком мала для них, чтобы сделать это. И все же они это сделали, и «почему» было более впечатляющим, чем два тела, которые лежали разрезанные пополам на полу. Его мечи рассекали камень и твердую породу легче, чем весло рассекало поверхностное натяжение воды. Разбросанные вдоль стены камни свидетельствовали о необузданной силе возвышающегося темного героя. Эвилай оставила Момона позади и пошла на звук битвы Лупу. Она примерно знала о том, что происходило благодаря звукам, и все же она едва могла в это поверить. Лупу распахнула дверь, когда нашла ее за углом, тыльной стороной ладони так просто распахнула дверь пополам, что она с легкостью опрокинулась: «Привет, привет!» Она пошевелила пальцами в сторону трех заклинателей магии, которые стояли вокруг пленника, распростертого на дыбе. Они были одеты в темно-синие мантии и держали короткие палочки, их лица были скрыты, но она чувствовала запах их страха и шока, не говоря уже о том, чтобы увидеть это, когда они повернулись к ней лицом. На дыбе лежал привязанный жалкий экземпляр человека. Его руки и ноги вытянулись так далеко, что кости, очевидно, больше не были соединены друг с другом. Его голова безвольно склонилась набок, на что, вероятно, потребовались все силы изможденного, истощенного человека, чтобы посмотреть на того, кто поймал взгляд его мучителя. «Б-Беги», — он попытался захныкать, и, как будто его слова были спусковым крючком, заклинатели магии, которые мучили его, начали произносить свои заклинания. «Очарование!» «Спи!» «Путаница!» «О, они хотят поймать меня, как странно», — Люпус Регина хихикнула и бросилась вперед, ее левая и правая руки схватили за горло двух заклинателей магии, прежде чем они смогли произнести еще одно заклинание, крепко сжала пальцы и потянула. Ее ногти впились в мягкую плоть, и едкий запах мочи ударил ей в нос в тот же момент, когда страх усилился в темных глазах под капюшонами. Тянущие пальцы вцепились в горло и оторвали плоть, однако третий мужчина между ними был поражен ее телом во время ее атаки, и он отлетел назад через стол. Он перекатился через пленника и покатился по каменному полу, пока не остановился у стены, ударившись головой и оглушив его, но он не умер. На лице Лупу появилась жестокая улыбка, когда она отпустила двоих, которых когда-то крепко держала в своей хватке, они упали, как будто были одним человеком, прожив достаточно долго, чтобы почувствовать агонию, когда их колени ударились о каменный пол, и достаточно долго, чтобы почувствовать боль, когда их лица ударились. Сака потер затылок, удар о стену оглушил его, зрение затуманилось, его товарищи начали медленно падать на пол, разбрызгивая красные капли, теперь означающие только то, что им придётся умереть. «Что случилось? Что случилось с Клементиной? Что случилось с мастером Каджитом, кто это? Искатель приключений?..» — ошеломленный или нет, он мог задаваться такими вопросами, когда она перепрыгнула через их жертву и приблизилась к нему. Ее бедра двигались чувственной походкой, длинные рыжие косы, свисавшие по спине, покачивались в такт бедрам, а с коричневых пальцев, которые свободно свисали и раскрывались, как когти, капала кровь. «У тебя был плохой день, ха, действительно плохой день, но не волнуйся, — рыжая говорила ему, — я все исправлю». Сака пытался понять бессмысленную вещь, которую говорила экзотическая женщина, но в этом не было никакого смысла. «Ты — испытание моего мастера, и я стремлюсь убедиться, что он пройдет. Нерешительность — это слабость, а он никогда не колеблется. Он смелый, отважный и преданный, и у него будет все. Вы… ты всего лишь ступенька, теперь будь хорошей ступенькой и стой спокойно, чтобы он мог наступить на тебя и продвинуться немного дальше вперед», — сказала женщина и склонила голову набок, чтобы одарить милой, красивой улыбкой. «Нужно убить ее…» — с отчаянием подумал Сака, его тело онемело от силы удара, он все еще пытался поднять палочку, чтобы дать отпор. Его рука дрожала, страх заполонил все его тело и придал ему сил держать палочку с голубым хрустальным наконечником перед своим телом. Его губы открылись, чтобы произнести заклинание, но прежде чем он смог заговорить, он почувствовал грязный медный привкус крови на языке. Его карие глаза распахнулись в ужасе, быстрее, чем он видел, как она двигалась, ее рука засунулась ему в рот. Расширенные глаза задрожали, желание бороться исчезло, все, что осталось, — это желание умолять. Он покачал головой и уставился в ее красивое, похожее на яблоко лицо, ее желтые глаза пристально смотрели на него. «Хмпф, — сказала она ему мгновение спустя, — меньше смелости, чем у деревенской девушки. Жалкий. Она не описалась, когда была при смерти». Он не успел спросить, о чем бормотала сумасшедшая женщина, как пальцы согнулись и впились в его язык, раздирая мягкую плоть, а затем вырываясь изо рта. Эта боль была достаточно сильной, но потом последовала острая агония от того, что его зубы были выбиты изнутри, они так громко стучали об пол, что сквозь его изуродованные крики он все еще слышал их шум. Вкус крови исчез, как и его язык и ее рука, она бросила его на пол и растоптала с тошнотворным хлюпаньем. «Если бы ты мне нравился, причинять тебе боль было бы намного веселее, но сейчас… тебе придется это сделать», — он прижал руки к раненой пасти и покачал всем телом взад и вперед в знак отрицания. У него не было ни минуты, чтобы попытаться понять, что она имела в виду, она показала ему первой. Ее руки рвали его плоть, и он издал беззвучные крики, когда тошнотворный звук его собственной рвущейся плоти достиг его ушей. «Нет! Нет! Учитель! Учитель, помоги нам…!» — с отчаянием подумал Сака. «Нечего сказать? Кот прикусил тебе язык?» — женщина хихикнула и склонилась над ним, запах его собственной крови, пота и страха пропитал его тело, как проливной дождь пропитал землю. «Нет… нет, это была не кошка», — прошептала она, подойдя ближе, ее лицо приблизилось к его лицу. — Это был волк». Она позволила своему лицу на мгновение начать меняться, и отчаяние поглотило даже его чувство страха. Он потерял сознание. «Сразу же падает в обморок и обмякает. Ну, это было разочаровывающе», — пробормотала Люпус Регина, встала и сильно наступила ему на голову, череп раскололся, и мозг внутри смялся так же легко, как грязь под тяжелым ботинком. Она обернулась и увидела Эвилай, стоящую у двери. «Вау… просто… вау. Она разорвала их на части», — Эвилай могла только смотреть, пораженный трупами. Жертва на столе была в ужасном состоянии, обожженная, изуродованная, растянутая на деревянной дыбе, он мог быть с этими монстрами неделями или даже месяцами, насколько знала Эвилай, и спутник Темного Героя, казалось, приняла его обращение очень близко к сердцу. «Она действительно хотела отомстить за него…» — Эвилай почувствовала, как растет чувство одобрения, когда она увидела, как последний из некромантов был разорван на части. «Он все еще жив, ты хочешь взять его с собой или просто вернуться за ним позже?» — спросила ее Лупу, указывая на мужчину на дыбе, у которого не было сил говорить. Он моргнул, и это был первый реальный признак жизни, который Эвилай увидела в нем: «Мы вернемся, кто знает, что там дальше». «Мертвецы, которые еще не знают, что они мертвы, вот и все», — сказала Лупу, но под взглядом своего наблюдателя… Лупу наложила простое исцеляющее заклинание на сломленного человека и вышла из комнаты как раз в тот момент, когда Момон проходил мимо.