Тот, кто остался

Богатства гробницы не поддавались исчислению. Буквально. «Какие сокровища удовлетворят это предложение, майн Ватер?» — спросил актер Пандоры, устремив взгляд вверх, в котором, даже в безликом образе, казалось, каким-то образом сквозило нетерпение. «Интересно, что, несмотря на его невыразительное состояние, мелочи в нем самом многое говорят о том, что он чувствует. Это потому, что я создал его?» — Аинз задал этот вопрос самому себе и не имел готового ответа, это была небольшая загадка, но на первый взгляд это казалось вероятным для социально неуклюжего бывшего наемного работника. «Ты уже использовал свой навык «Король форта» с тех пор, как приехал в Новый Мир?» — спросил Аинз. «Нет, майн Ватер. Моим последним наставлением было использовать его только тогда, когда Назарик требовал золота, а этого не случалось с момента нашего прихода», — ответил Актер Пандоры, и это тоже заставило Аинза задуматься. «Ясно… Я понял… — ответил Аинз и поднял руку в броне, чтобы погладить подбородок, пока думал. — Так что это тоже отличается от игры, по крайней мере, это снимает одну проблему: у нас не будет дефицита, если Назарик будет под моим контролем. Поддерживать базу гильдий в игре было дорого, дерьмовые разработчики действительно привязали ее к гильдиям таким образом. Сколько раз нам приходилось совершать опасные набеги только для того, чтобы убедиться, что мы можем позволить себе его содержание, до того, как мой товар из магазина наличных денег дал ему «Король Форта»? Слишком много раз, слишком, слишком много раз». Момент размышления прошел, и он снова обратил свое внимание на коленопреклоненного Актера Пандоры. «Тогда сколько денег ты можешь создать?» — Аинз не мог сдержать своего облегчения, и этого само по себе было достаточно, чтобы замедлить ответ Актера Пандоры. «Ах, мой господин…» — он сунул руку в инвентарь и вытащил два тяжелых на вид шелковых мешка, каждый размером примерно с арбуз, и положил их на темный каменный пол. Звон монет нарушил наступившую тишину. «Один из платины, другой из золота, и я могу производить это раз в три дня, майн Ватер, и вместо них можно брать меньшие суммы, если когда-нибудь возникнет необходимость!» — Актер Пандоры, казалось, не мог удержаться от чрезмерного жеста, и раскинул руки, как будто собирался обнять мешки с монетами, и Аинз хотел умереть внутри. «Я сделал это чуунибью?! О чем я только думал?! Немец! Драма?! Хорошо, форма очень крутая, но остальное… почему… чрезмерная драматическая поза… Нет, просто нет! — Разум Аинза мчался, как спринтер, прочь от доказательств его прошлого периода чуунибью, и он почувствовал тоску по эмоциональному подавителю своего бывшего тела нежити. — Ничего не чувствовать, какое благословение! — он мысленно вздохнул и сказал с тихим отчаянием. — Не говори при мне по-немецки. Никогда», — подчеркнул Аинз после того, как закончил говорить, и он почувствовал удивление со стороны NPC. На мгновение он задумался, не ранил ли он двойника с пустым лицом. «В конце концов, я создал его таким, я должен взять на себя ответственность, — признался себе Аинз, сдерживая свой собственный вздох. — Актер Пандоры, ты такой, каким я тебя сделал, это делает тебя… чем-то вроде сына. Поэтому ты должны стать чем-то большим, чем я сделал тебя. Ты должен расти тем путём, который выбрал для себя сам. Покажи мне то, чего я не создавал». «Ну, это была чушь собачья, если я вообще что-то говорил», — Аинз задумался, но Актер Пандоры проглотил это. «Да… Да, отец, я покажу тебе то, что ты хочешь увидеть, клянусь в этом как твой сын», — ответил доппельгангер, в то время как Аинз взял монеты. «Я знаю, что ты это сделаешь, — Аинз ответил в свою очередь и, взяв монеты, бросил их в свое карманное измерение, затем повернулся, чтобы уйти, и, сделав это, добавил, — попрактикуйся в имитации моей прежней формы, мне это может понадобиться». Актер Пандоры встал в жесткую позу и отдал четкий салют, приложив руку к полям фуражки. «Да… отец!» — подчеркнул он, когда дверь медленно закрылась за уходящими Аинзом и Люпус Региной. Когда они остались одни и покинули это место, Люпус Регина быстро спросила: «Что дальше, учитель?» «Арена», — Аинз ответил мгновенно. Не было необходимости объяснять, что он собирался там делать, но во время долгой прогулки это не помешало Люпус Регине задать еще один вопрос своему хозяину. «Лорд Маре или лорд Коцит, хозяин?» — в голосе боевой горничной послышалась легкая дрожь, когда она задала этот вопрос. «Ты обеспокоена?» — спросил Аинз, бросив взгляд вниз на горничную, когда она следовала рядом с ним. Звук шагов по камню был бы достаточным ответом, но вместо этого Люпус решила говорить сама за себя. «Я не могу победить, учитель». Рыжеволосая красавица была далека от трусости по натуре, что делало ее слова еще более глубокими. «Ты веришь, что я могу проиграть?» — Заданный Аинзом, это был прямой вопрос, и Люпус Регина почувствовала, как молот ударил ей в сердце. «Я верю, что победа будет очень трудной, учитель. Но я верю, что вы могли бы победить, однако, если вы хотите знать, кого, по моему мнению, было бы легче победить, я бы сказал, лорда Коцита», — ответила Люпус Регина, опустив глаза с таким же интересом, как если бы они шли по камню под ногами. «Почему Коцит, Воин Такемикезучи дал ему хорошую защиту от магии, — спросил Аинз с очень любопытным интересом, его внутренний геймер проявил себя всерьез при неожиданном ответе боевой горничной. Казалось, это противоречит всякому здравому смыслу. — Маре такой милый маленький мальчик, нервный, мягкий по натуре. В отличие от этого, Коцит — превосходный воин, разве не должно быть наоборот?» — задумался Аинз. «Учитель, если бы лорд Маре набросился на вас, он бы позвал на помощь других стражей, которые, по его мнению, могли бы помочь. Но лорд Коцит, если бы он захотел сразиться с вами, он попытался бы сделать это сам», — ответила Люпус Регина и закрыла свои похожие на солнце желтые глаза, которые мерцали в темном проходе зала великой гробницы. «Да, это справедливое замечание, я сообщу Коциту, что, кстати, означает, что сначала мне нужно сделать кое-что еще», — сказал Аинз и остановился как вкопанный, прежде чем активировать заклинание сообщения. «Маре, Аура, у меня есть задание для вас двоих», — сказал Аинз со всей властностью голоса, на которую был способен. «Иаааааай! В чем дело, лорд Аинз?!» — воскликнула Аура. «Н-Немедленно, лорд Аинз!» — воскликнул Мар со сдержанным, нервным рвением, характерным для молодого темного эльфа мужского пола. «Я хочу, чтобы вы оба отправились в деревню Карн, там недалеко есть лес, Аура, я хочу, чтобы ты приручила каждого монстра, который может угрожать деревне. Маре, я хочу, чтобы ты подготовилась к значительному расширению деревни. Скажите им, что вы эмиссар Аинза Оал Гоуна, и они будут всячески сотрудничать. Почините дороги, постройте больше домов, подготовьте тренировочные площадки, подходящие для искателей приключений и для солдат. Если они попросят построить что-то конкретное, прислушайтесь к их представителям в разумных пределах. Если есть полезные животные, которые могут помочь в строительстве, их использование разрешено. Идите немедленно, у вас есть какие-нибудь вопросы?» «Ни одного, лорд Аинз!» — близнецы воскликнули, и Аинз отключил связь. «Вот, это устранит указанную проблему и тоже выполнит задачу», — пробормотал Аинз себе под нос. Неудивительно, что он почувствовал, как его сердцебиение начало учащаться, мысль о том, что придется сражаться с любым из этих двух драгоценных детей Букубукучагамы, была такова, что, как бы маловероятно это ни было, смотреть на это как на возможность все еще было слишком сложным. Когда они достигли теперь пустой арены, Аинз отправил сообщение Коциту, чтобы тот присоединился к нему. Насекомообразный ледяной монстр стоял в центре арены, высокий и сильный, с оружием в руке и готовый служить Тому, Кто Остался. «Мой господин», — сказал Страж и опустился на колени. Голова опущена, оружие поднято, рукоятка уперта в песок. «Это, это, мне нужно покончить с этим, мне нужно. Что бы ни случилось. Я отложил близнецов на потом, но я не могу отложить все, и сейчас мне нужна его помощь как воина». «Коцит, кто я для тебя?» — спросил Аинз из-под своего воинского шлема цвета оникса. «Величайший из Высших Существ. Тот, Кто Остался», — ответ Коцита был настолько рефлексивным, что трудно было представить какой-либо обман в его словах, но все же на лбу Аинза выступил пот. «И я тот Аинз, которого ты знаешь? У вас есть какие-нибудь сомнения?» — спросил Аинз, и Страж поднял голову без раздумий или разрешения. Коцит осмотрел тело, стоявшее перед ним, хотя и покрытое магическими доспехами, важность вопроса его учителя и стоящая за ним тайна были таковы, что он не мог не поднять голову. Люпус Регина стояла на шаг позади, по левую руку от него, ее тело было расслаблено, но готово, как будто она была готова к бою. «Что происходит?» — спросил его формальный воинский разум, лорд Аинз был высок и широкоплеч в своих зачарованных, заколдованных доспехах, данных ему заклинанием «Идеальный воин». Но это было еще не все. Это тревожило его ледяное сердце, и все же вопрос требовал ответа, поэтому он пошевелил жвалами и заговорил. «Никаких. Вы Тот, Кто Остался, — Коцит сделал паузу и ответил, — которому принадлежит вся моя преданность и моя жизнь». «И это правда, несмотря ни на что? Даже если мне придется измениться?» — Аинз перешел к делу. «Несмотря ни на что, мой господин», — Коцит ответил. Следующими последовали повелительные слова, и вместе с ними руки Аинза поднялись к бокам шлема: «То, что произойдёт дальше, является секретом, тебе запрещено говорить об этом кому бы то ни было». «Господин, я повинуюсь», — Коцит, в свою очередь, ответил, его не критиковали за то, что он поднял голову без разрешения, и поэтому он пришел к выводу, что это не был неожиданный ответ, каким бы дерзким он ни казался в другое время. Мгновение спустя он понял почему, когда шлем слетел и оказался перед грудью своего хозяина, и Коцит обнаружил, что смотрит в загорелое лицо, обрамленное черными волосами, и карие глаза уставились на него сверху вниз. «Иллюзия? — спросил Коцит, склонив голову набок. Он увидел, как Люпус Регина скользнула на одну ногу позади нее, повернувшись в сторону, как будто готовилась к немедленному бою. — Нет. Нет. И она знает», — Страж узнал. «Это не так, не так ли, милорд?» — спросил Коцит спокойным и ровным голосом. Аинз вздохнул и расслабился от ответа Стража, он развеял шлем и почесал свои темные волосы, рядом с собой он почувствовал, как Люпусрегина начала расслабляться. «Нет, это не иллюзия. Во время моего визита в деревню, насколько я могу судить, какое бы заклинание они ни применили, оно отреагировало на мой предмет мира, и я превратился в это». «Я понял, — Ответил Коцит. — Вот почему она готова сражаться. Моя лояльность была под вопросом». Как Инсектоид, у него не было тех же интонаций, что и у человека, но Аинз все еще мог уловить тонкий намек на то, что он был ранен сомнением, и, как отец, который непреднамеренно причинил боль своему ребенку, Аинз почувствовал, как его сердце потянулось к верному Стражу. Аинз сдернул кольчужную перчатку и бросил ее на песок, разбрасывая гранулы силой своего броска, затем голыми руками протянул руку и положил ладонь на замерзший лоб, он был холодным на ощупь, действительно приятным. Затем он сказал Стражу: «Ты не сделал ничего плохого, Коцит, ничто из того, что ты когда-либо делал, не заставляло меня сомневаться в твоей лояльности. Это своего рода неопределенность, которая приходит с таким телом, как это, и я просто действовал в соответствии с ней». «Я понимаю. Я понимаю, учитель, — Коцит ответил заметным ослаблением своей ледяной формы. — Чем я могу помочь?» «Одним из побочных эффектов является то, что теперь я могу получить больше власти, чем раньше, — Аинз начал фразу в профессиональной манере, но к концу на его лице появилась широкая улыбка, когда на первый план вышел его мальчишеский внутренний игрок в RPG. — Твой создатель дал тебе способность вызывать монстров высокого уровня, не так ли?» «Мой навык «Партнер по дуэли». Да, милорд, — Коцит ответил четко, но внутри у него все кружилось. Его господин уже был одним из самых могущественных существ в этом мире, и все же существовала возможность большего? — Я удостоен чести выше всех остальных свидетельствовать о росте могущества моего учителя», — подумал он с благоговением. Но его беспокоила другая мысль. «Мало кто из остальных знает», — предположил Коцит. Улыбка Аинза исчезла, его губы сжались, и он мрачно кивнул. «Нет, они этого не знают. Люпус Регина знает, ее нос нашел правду. Я только что сообщил Актеру Пандоры. Теперь ты. Некоторые из тех, кто живет здесь, питают глубокую ненависть к людям, которая может превзойти их преданность мне как хозяину гробницы. Я буду раскрывать это медленно, немногим за раз», — Аинз объяснил свои намерения, и Коцит кивнул. Часть стража пятого этажа хотела немедленно сказать: «Никто никогда не будет предан Высшему Существу». Но он прекрасно знал, что ненависть к людям глубоко укоренилась в некоторых из них, тот факт, что вторжение в гробницу включало людей, не был забыт. Это все еще была немыслимая мысль, и все же он все равно подумал об этом. «Итак, подготовься», — Коцит понял намерение своего учителя, и его восхищение своим учителем возросло до высот, о которых он и не подозревал, что может достичь. «Да, таково мое намерение, мой собственный призыв может дать мне некоторый опыт, и я могу получить его в более широком мире, однако это очень мало, если правила старого мира соблюдаются, я могу получить больше опыта с помощью сильных противников, вызванных кем-то другим», — Аинз убрал руку с замерзшего лба Коцита и выставил палец в нескольких дюймах от лица Стража.

***

Арчи села за дорогой стол вместе со своими родителями. Он был гладким и отполированным, и вокруг него стояло более дюжины стульев, хотя уже довольно давно никто не сидел, кроме пяти членов ее семьи. Ее несколько полноватый отец провел пальцем по своим каштановым усам, он не смотрел на свою дочь, он смотрел на мешочек, который она положила на стол между ними. Его пальцы дернулись, желая схватить его, только рука жены на плече удержала его от этого. Ее длинное угловатое лицо медленно покрывалось морщинами от возраста и беспокойства, ее некогда сияющие золотистые волосы начинали белеть, скорее от стресса, чем от возраста, как полагала Арчи. Арчи положила руки, сложенные одна поверх другой, на стол перед собой. «Отец, это должно прекратиться. Вы не можете продолжать тратить деньги так, как будто у вас их становится все больше». Пухлое лицо ее отца потемнело: «Да, я знаю, ты только что принесла немного». «Отец, я авантюристка, работник, я могу умереть там, или рабочие места могут иссякнуть, что тогда?» — она раскрыла ладони и раскинула руки, умоляя его выслушать, она наклонилась вперед, ее проницательные голубые глаза были закалены опытом. Бывший дворянин средних лет пробормотал: «Чепуха! В конце концов, мы дворяне. Все будет хорошо». Арчи поникла, затем подняла руку и потерла лоб, когда наклонилась вперед: «Отец, мы не дворяне. Мы потеряли это место в мире, нам нужно продать этот дом, мы могли бы получить за него хорошую цену, и вы могли бы хорошо жить на это всю жизнь, если бы мы просто расплатились с нашими долгами». «Нет! — крикнул ее отец и стукнул пухлым кулаком по столу. — Никогда!» «Дорогая…» — сказала мать Арче своей дочери, а не мужу: «Ты должен понять, это единственная жизнь, которую мы знаем, для нас нет другого места». Арчи почувствовала, как в ней поднимается нотка жалости, чтобы побороть гнев на отца, ее голос стал тише, более дочерним, когда она ответила: «Так должно быть, мама, так должно быть. Куудерика и Урейрика не могут жить твоими воспоминаниями, и если ты хочешь, чтобы я продолжал возвращаться живым, мне нужно обновить свое оборудование. Я не могу вечно использовать все свои деньги, чтобы расплачиваться с твоими долгами». «Почему? У тебя сейчас все хорошо, не так ли?» — ляпнул ее отец, и Арчи почувствовала, как у нее заболела голова. «Отец, моя команда дважды модернизировала свое оборудование за последний год, что позволило нам получить лучшую работу, за которую платят больше денег, но я ни разу не обновилась с тех пор, как мы начали. Если я больше не смогу за ними угнаться, потому что их оборудование станет лучше, а мое — нет, они бросят меня так же, как Кровавый Император бросил всю нашу семью». «Они не посмеют бросить дочь дворянина!» — сказал он с яростным блеском в своих темных, глубоко посаженных глазах. «Мы не дворяне! — Арчи хотелось накричать на него, но вместо этого она глубоко вздохнула и воззвала к врожденному фанатизму старого идиота по отношению к низшим классам. — Они работники-крестьяне, чего ты ожидала? — она спросила. — Я тоже работник и крестьянин, а ты даже не работник», — её презрение к нему только возросло, когда она увидела, что ее заявление сработало, и он стал угрюмым. Его лицо побагровело от гнева из-за несуществующего оскорбления, нанесенного дому, который больше не имел значения. «Все» что нам нужно, это чтобы Кровавый Император умер, — её старик прорычал сквозь стиснутые зубы. — Это все его вина, все это. Он выгнал нас ни за что, но это еще не конец, мы — Дом Фурт, и мы переживем его». Арчи откинулась на спинку своего дорогого кресла кремового цвета, с чистками дворян и их заменой высокопоставленными простолюдинами различного таланта и полезности, некоторые из старой гвардии, как и ее отец, тяжело восприняли это. Их роскошный дом теперь был последним в этом районе, который был занят, другие были пусты, проданы или насильственно возвращены императором, когда оккупанты были казнены. Некоторые были умны и продолжали жить спокойной жизнью, используя продажу своих поместий для финансирования безбедной пенсии, оплаты образования своих детей и попыток восстановить свой статус, привлекая внимание императора своими заслугами или заслугами своих детей. Арчи не могла чувствовать ничего, кроме зависти к этим семьям. «Они самые умные», — подумала она и толкнула монеты до края через стол, звон, который они издали, когда он схватил их, был похож на звук гремящих цепей для молодой Арчи. Она быстро провела рукой по своим коротким светлым волосам и встала. «Я собираюсь встретиться со своей командой, пообещай мне, что ты заплатишь только свои долги, а остальное потратишь на необходимые расходы», — сказала Арчи со смирением. «Да, да, конечно. Только долги и предметы первой необходимости», — сказал ее отец, держа мешочек с монетами на ладони, рука несколько раз подпрыгнула вверх и вниз, когда он попытался оценить содержимое по весу. «По крайней мере, это большой прогресс, он действительно думает о том, что там есть, вместо того, чтобы отбрасывать это в сторону, чтобы потратить позже», — обнадеживающая мысль Арчи удерживалась до тех пор, пока она не добралась до парадной гостиной своего фамильного поместья и не обнаружила, что их престарелый дворецкий впускает в дом торговца. Пухлый мужчина становился богаче за счет ее все более бедной семьи, и у него хватило наглости или порядочности приподнять свою круглую синюю фетровую шляпу перед Арчи, поскольку тот, кого он знал, как заёмщика, даёт долги их дому. Арчи не была уверена, что это было, и не заговорила с ним, только кивнула в ответ, снова выходя на улицы Арвинтара.