Тот, кто остался

Король Ланпоса оглядел представившегося человека, Аинза Оал Гоуна, описание, данное Газефом, определенно подходило этому человеку до последней черточки. Дорогая мантия, маска и все такое, плюс великолепный посох из переплетенного золота с драгоценными камнями во рту свернувшихся змей. Если кто-то услышал бы слова «верховный заклинатель магии», это было бы то, что они представляли. Король решил встать: «Вы спасли жизнь моего дорогого подчиненного, и за это я вам очень благодарен». Ланпоса проигнорировал приглушенный лепет, когда король решил встать, чтобы поговорить с тем, кто поклонился ему. Более проницательные дворяне понимали, что это произошло именно потому, что сам Газеф был спасен гостем короля. Менее проницательные думали, что они почуяли слабость в старике. Самые проницательные, такие как маркиз Рэвен, увидели, что старый король протянул руку помощи новому потенциальному союзнику, имеющему огромное значение. «Дорогой друг из давних времен говорил мне слова, которые я никогда не забывал. Что помогать слабым — это всего лишь здравый смысл. Ваши жители деревни были в опасности и не могли защитить себя, я сделал только то, что сделал бы любой здравомыслящий человек», — процитировал Актер Пандоры слова Лорда Тач Ми и медленно выпрямился, чтобы встретиться взглядом с правителем Ре-Эстиза. «Чувство, достойное принятия, но трудное даже в хорошие времена. В конце концов, вы не можете спасти всех», — сказал принц Занак с того места, где он стоял в нескольких футах от короля. «Возможно, нет, возможно, нет. Но я сохранил то, что мог, даже если кое-что было потеряно до моего прихода. Разве не так всегда бывает?», — спросил Актер Пандоры, мощно проецируя свой голос через пространство между собой и принцем. «Это так, и именно благодаря этому я вообще жив. Целое Писание Теократии, изгнанное одним человеком, неслыханно», — Газеф сказал с такой же силой, открыто восхваляя гостя, полного силы, и политические ветры в зале значительно изменились. «Моя магия может быть могущественной, но я плохо выбрал время. Я прибыл задолго до того, как меня пригласили, и надеюсь, что меня простят за то, что я прибыл без надлежащего уведомления. Если для этого потребуется нечто большее, чем просто склонить голову, скажите мне», — затем Актер Пандоры склонил голову перед королем, и король быстро ответил. «Вовсе нет, путешествия часто в лучшем случае сомнительны, всевозможные вещи могут помешать, или всё может пройти гладко, несколько дней или даже неделя более чем приемлемы», — в этом не было и намека на несогласие, поскольку каждый присутствующий дворянин пережил трудности, связанные с погодой, больной лошадью, нападением бандитов или, что еще хуже, замедлением их путешествия. Однако их взволновали следующие слова короля: «Просто чтобы показать, что никаких проблем нет, пожалуйста, оставайтесь в моем доме в качестве гостя. В моем дворце я могу предоставить вам любых слуг, которые вам понадобятся, и мои самые роскошные апартаменты в вашем распоряжении до праздника.» Актер Пандоры поднял голову: «Спасибо, король Ланпоса, я с благодарностью принимаю ваше гостеприимство. У меня есть собственная служанка, которая скоро присоединится ко мне, я послал ее вперед, чтобы она нашла жилье от моего имени, но… поскольку вы сами предлагаете свое великодушное гостеприимство, я немедленно прикажу отозвать ее». «Если… Я могу спросить, лорд Гоун, можем ли мы услышать полную историю о том, как вы победили Священное Писание Солнечного Света?», — спросил маркиз Рэйвен самым дипломатичным тоном. Из всей знати он один серьезно относился к вопросу магии. И слова заклинателя магии, который мог победить целое специальное подразделение Теократии Слейн, вызывали большое беспокойство. «Проще говоря, моя магия была сильнее, чем у них, а мой телохранитель сильнее, чем они», — Актер Пандоры ответил. — «Я мог бы быть более конкретным, но… и не хочу быть грубым, если у вас нет большого образования в области магии, это не имело бы для вас смысла». Глаза начали стекленеть вокруг него при мысли о лекции, о которой почти никто не заботился, но Рэйвена среди них не было: «В его руках власть, которую он не раскрывает, и это необходимо решить». Маркиз в частном порядке признал, но он почувствовал незаинтересованность дураков среди других дворян и женщин. «Тогда позже», — он пришел к выводу. Король снова сел и жестом указал Газефу: «Я уверен, что вам двоим нужно наверстать упущенное, почему бы не воспользоваться моментом, лично отвести его в комнату, и мы пошлём к нему его слугу, когда она прибудет». «Конечно, мой король», — Сказал Газеф, поворачиваясь, чтобы поклониться своему господину, прижимая открытую ладонь к груди. Газеф сделал большие шаги от трона и, слегка подняв глаза на заклинателя магии в маске, положил руку на плечо своего спасителя: «Пожалуйста, пойдемте со мной». «Как пожелаешь, Газеф», — сказал Актер Пандоры с предельной вежливостью, и пара вышла из тронного зала. Когда они остались одни, Газеф не замедлил заговорить: «Спасибо, что пришли, лорд Гоун». Его не волновало, что он понятия не имел, было ли почетное обращение, которое он использовал с заклинателем магии, точным или нет, по его собственному мнению, Аинз был Лордом по природе и власти, если не по закону. «Не за что, но мне кажется, у меня такое чувство, что это нечто большее, чем надлежащая благодарность и награда в знак благодарности, я не прав?», —спросил Актер Пандоры, и на темнокожем лице Газефа отразился намёк на стыд в том, как он сжал челюсти. «Нет, нет, это не так, но, пожалуйста, могу я рассказать об этом когда мы будем в твоей комнате?», — сказал он шепотом, и Актер Пандоры замолчал. Остальная часть прогулки прошла в тишине, если не считать звука их шагов и доспехов Газефа. Прихожая была отполирована до блеска и отражала естественный свет, который высокие окна позволяли проникать в холл. Картины располагались в промежутках между окнами, и все они изображали Ре-Эстиз, и королевскую семью в частности, в славные моменты на протяжении всей ее многовековой истории. «У вашей страны богатое прошлое», — наконец сказал актер Пандоры, нарушив печальное молчание, исходящее от Газефа. «Да, да, это так, я люблю эту страну и моего короля. Мы пережили великие и ужасные вещи, отвоевали свободу у Империи и построили нечто великое», — Газеф ответил с ноткой грусти и гордости. «Действительно, Ре-Эстиз когда-то была частью Бахарута?», — спросил Актер Пандоры, как будто он не читал более или менее мысли воина. «Да, и с тех пор у нас была одна и та же королевская семья, но сейчас тяжелые времена», — Газеф захлопнул челюсть после разговора и придержал язык, пока, наконец, они не подошли к двери. «Вот», — сказал он и потянулся к латунной ручке. Он открыл ее, как сделал бы слуга, и отступил в сторону, позволив заклинателю магии нырнуть под сводчатую дверную раму и войти в комнату. «Спасибо», — сказал Актер Пандоры, и Газеф вошел вслед за ним, затем закрыл дверь. «Времена тяжелые, потому что наши дворяне — эгоистичные ублюдки, они делают корону слабой, а значит, делают нас слабыми для Империи. Наша ежегодная война истощает наши богатства, наши крестьяне умирают тысячами, и многие урожаи остаются неубранными, потому что нам приходится вытаскивать их с полей, чтобы идти сражаться. Вы были правы, спросив, что нужна ли нам помощь. Могущественная помощь. Ваша помощь», — Газеф выплеснул слова, как будто они были молоком в опрокинутом ведре. Оставшись наедине с человеком, который спас ему жизнь, Газеф опустился на одно колено и склонил голову: «Ты спас деревню, потому что они были слабы, ты сказал, что это был здравый смысл. Пожалуйста… Лорд Гоун. Помоги моему королевству таким же образом». Актер Пандоры замолчал, приняв просьбу, это было самое грубое и прямое действие, далекое от хитроумных политических маневров, которые, как он чувствовал, предназначались большинству придворных. «Воин, прямой, прямолинейный и без хитростей… в каком-то смысле почти разочаровывающий, но честный.» «Это… необычайно прямолинейно. Признаюсь, я ожидал какой-нибудь попытки использовать мою магию, но ничего столь вопиющего, как это», — Актер Пандоры вспомнил приказ своего хозяина: «Ни к чему не стремиться». Газеф не поднял голову, когда ответил: «Я знаю, но я воин, и у моего королевства, моего короля, нет времени на игры. Ежегодная война начнется в течение нескольких месяцев, и когда это произойдет, тысячи людей погибнут, а еще тысячи будут голодать. Даже если мы победим в битве, мы проиграем войну. Мы будем становиться слабее, они будут становиться сильнее, и с каждой войной мое королевство будет на шаг ближе к полному краху». Воин напряг каждый мускул: «Я знаю, что это позорно, но я должен просить вас о помощи во второй раз, несмотря на мой ранг, я все еще всего лишь крестьянин. Я могу просить об этом, не опозорив своего короля». «Я обдумаю… вашу просьбу. Но простите меня, если я не дам немедленного ответа», — Актер Пандоры произнес медленную, ровную речь, которая была больше, чем мог разумно спросить воин. «Я больше ничего не могу просить, надежды на данный момент достаточно, и это больше, чем у меня было сегодня утром», — сказал Газеф, когда поднялся на ноги. «Спасибо, лорд Гоун», — добавил он и вышел из комнаты.

***

Демиург был в своем кабинете, просматривая отчеты о теневых демонах, которые были рассеяны по всем направлениям. Столица Теократии Слейн — Ками Мияко, имперская столица Бахарута — Арвинтар, Королевство Драконов, Святое Королевство Робл, Ре-Эстиз… «Это такой большой мир, а у нас так много теневых демонов». Мудрость Его Господина имела большой смысл. Но найти достойных слуг среди насекомых было мягко говоря тяжелым испытанием, и даже тогда Назарик все еще нуждался в проверке своей защиты от «сил» в этом новом мире, что только усиливало его стресс. Альбедо вошла без стука и села напротив него, два гения не всегда соглашались, но ни один из них не сомневался в лояльности другого, и визит кого — то, чей разум мог сравниться с его собственным, был вдвойне желанным в такие времена. Она приняла девичью позу, поджав ноги под белым платьем, скромно сложив руки на коленях, с милой девичьей улыбкой на лице. Её крылья приятно трепетали, состояние настроения не вызывало сомнений. «Ты сегодня в хорошем настроении», — сказал Демиург, начиная разговор с суккубом и откладывая документ в руке. «Ну да, мне приснился самый чудесный сон в ту ночь, когда наш Господин остался в своей комнате, это было странно, но… это тоже было замечательно. Я не могу дождаться, чтобы рассказать ему об этом, когда он вернется», — Альбедо ответила дрожью восторга. «Да… когда он вернется… он не говорил с тобой лично, не так ли?», — спросил Демиург, его губы напряглись от несчастья. «Нет, нет, он этого не сделал, он, кажется, очень занят, но ожидание! О, ожидание того стоит!», — воскликнула она, ее желтые глаза были широко раскрыты и напряжены. «Да… Я тоже скучаю по его присутствию, но меня беспокоит, что я не могу заглянуть так глубоко в его планы, как хотелось бы. Я знаю, что он хочет восстания в Королевстве Ре-Эстиз, и я знаю, что он хочет найти применение низшим формам жизни в более широком мире. Я бы предложил людоящеров, но они не будут хорошо работать с человеческими нациями. К тому же их очень мало», — Демиург постучал пальцем по столу, пытаясь понять глубину намерений своего хозяина. «Я знаю, он просто думает так далеко вперед, я часто не знаю, что мне следует делать, он не заставил нас мстить Теократии Слейн, только продолжает выкачивать Нигуна и других для получения информации. Очень трудно случайно не убить таких слабых существ», — она закатила глаза, — «Черви. Но, по крайней мере, он нашел место для некоторых из них.» «Ты имеешь в виду деревню Карн?», — спросил Демиург, и Альбедо кивнула в ответ. «Да, мы можем проводить там всевозможные эксперименты, совместное проживание между низшими расами, военные учения, усиление более слабых бойцов, чтобы подготовить их к борьбе за нашего Господина… И у этого фармацевта, похоже, тоже есть способности к своей работе». «Не говоря уже о талантах, Нинья учится в два раза быстрее обычного заклинателя, мальчик Энфирия может использовать любой предмет без ограничений, и их явно больше, некоторые из которых могут быть чрезвычайно полезны», — добавил Демиург. «Это то, что ты надеешься найти в Бахаруте?», — спросила Альбедо. «Да, они и Теократия Слэйн продвинуты в магии, насколько это возможно в этом мире, но нам нужно знать гораздо больше, прежде чем мы сможем по-настоящему «появиться», — Архидьявол испустил глубокий вздох со своего вытянутого лица. «Я предполагаю, что именно поэтому лорд Аинз так долго отсутствовал, он спасает нас, неадекватных слуг, от позора за то, что мы подвели его, и все же… Я не могу понять, в чем дело, что — то другое… совершенно другое», — сказала Альбедо с неуверенным видом и крепче сжала пальцы друг на друге с раздражением, вызванным самим собой. «Другое?», — Демиург приподнял бровь, — «Как?» «Коцит держится отчужденно, Люпус Регина, за одним исключением, осталась еще ближе к нашему хозяину, чем раньше, если я правильно читаю ее собственные отчеты. Себас выбрал Солюшн, чтобы отправиться в Арвинтар, она хорошо сочетается, она одаренная убийца, но она ненавидит людей, и поэтому находиться рядом с ними крайне неудобно. Лучшим выбором была бы Ауреол Омега или Юри Альфа. Так почему же Солюшн? Он должен был знать, что она неоптимальна для этого, и все же он все равно выбрал ее и ничего не ответил, кроме как сказать: «Так будет лучше». Альбедо стиснула челюсти: «Если мой господин поступает по-своему с Люпус Региной, и они знают об этом… это его право, но… что со мной не так?!», — Альбедо вскинула руку и положила ее на свою вздымающуюся грудь. Её счастье таяло под давлением растущих опасений, о которых она еще не высказывалась до этого момента. «Они знают и держатся в стороне, чтобы не проговориться?», — спросила Альбедо и пристально посмотрела на Демиурга, самого хитрого и дальновидного из Стражей, и, осознавая свой собственный потенциал для предвзятости, она отчаянно искала его совета. «Нет… Нет, я так не думаю. Ты говорила об этом с Шалти?», — брови Демиурга нахмурились. «Другая» кандидатка в жены Тому, Кто Остался, она была по-своему такой же фанатичной, как Альбедо. «Нет, я отправила ее на поиски талантливого фехтовальщика, который, по слухам, существовал с группой бандитов к востоку от Э-Рантела. Предположительно, он обладает значительными навыками и был побежден только Воином-Капитаном. Он может оказаться нам полезным, если его должным образом приручить.», — Альбедо объяснила, и на это Демиург мог только молча согласиться. «Отлично, даже обычный камень может пригодиться правильному мастеру», — предложил Демиург, а затем добавил, — «Не тратьте слишком много времени на беспокойство о лорде Аинзе и Люпус Регине, я уверен, что она просто осторожна из-за их ситуации, а остальные, скорее всего, просто озабочены своим собственным выполнением своих первых внешних миссий», — Сказал Демиург, надеясь развеять ее страхи. «Ты прав», — сказала Альбедо, ее улыбка медленно возвращалась, — «Я веду себя глупо, спасибо тебе за твои слова доверия, Демиург, я буду посещать комнату моего Господина, и я буду там до конца дня… и ночи. Дай мне знать, если случится что-нибудь важное». «Я так и сделаю, просто… не заходи слишком далеко», — сказал он, вспомнив потрясающе хорошо сделанную подушку похожую на тело их хозяина. Она засмеялась, когда встала, а затем спросила: «Демиург, разве я хоть раз переусердствовала?» Демиург задумался, но ничего не сказал, когда она вышла из комнаты, и вернулся к своим отчетам. Некоторое время спустя Альбедо направилась в комнату своего возлюбленного, крепко зажав подушку Аинза, и открыла дверь. Еще до того, как дверь закрылась, она поняла, что что-то изменилось. Она подняла подбородок и понюхала воздух, в нем чувствовался мускус, незнакомый мускус, как будто в комнате был кто-то еще. Кто-то… мужчина. Феромоны были очень сильными. Она благоговейно положила подушку вертикально к стене и последовала за феромонами к кровати, опустилась на колени и прижалась носом к простыням. Её собственный запах суккуба всё ещё ощущался, её слабый аромат духов был ожидаем. Но чего не было до этого, так это того, что она нашла ещё. Мужской мускус наполнял её низы желанием, голодом, распутным и безрассудным сверх всякой причины, и она последовала за ним от подножия кровати, туда, где должна была быть промежность высокого мужчины, а затем до самой головы. Расположения были идеальными, запах исходил не от костей, а от плоти, и то, как её тело реагировало, с дрожью желания на совершенно другом уровне… С величайшей преданностью она встала, положила нежную руку невероятной силы на то место, где должно было биться сердце, и Альбедо почувствовала, как на ее лице зарождается улыбка.