Тот, кто остался

Шалти застонала от удовольствия, когда вампирская невеста заставила ее кончить. Бледная плоть ее фамильяра была прохладной на ощупь, и все же для миниатюрного истинного вампира-хранителя только одна вещь могла быть желаннее. «Лорд Аинз… Мой лорд. Любовь моя… Его прекрасные кальциевые кости, их совершенная структура, этот великолепный красный шар. Не говоря уже об этих проницательных красных глазах. Всё это было… «Великолепно!» — Шалти подумала об этом слове, но крикнула только отчаянное, похожее на крик банши «Яааахххх!», её маленькие ручки сжались на голове темноволосого фамильяра, чьи последние отчаянные движения языком отправили ее хозяйку в блаженство. В порыве страсти она почувствовала, как череп треснул в ее руках. Ее кульминация… и нежизнь подчинённого фамильяра… оба достигли своего конца. Она приказала призыву избавиться от неподвижного трупа, а затем сморщила нос. «Может они и называют меня извращенкой, — подумала Шалти со спокойным достоинством, — но даже я не люблю вонять». И с этой мыслью она отправилась в баню. Ванны Назарика были такими же декадентскими, как и комната Нейронист, повышающийся жар воды поддерживал постоянный туман пара, который сгущался по мере погружения в него. Никакого истинного барьера для видения тех, кто ими пользовался, это был намек на идею конфиденциальности. Не то чтобы Шалти волновало, увидят ли ее, когда она снимет платье в раздевалке и снова выйдет. Мягкая земля прогибалась даже под ее легким весом, изгибающиеся травинки ласкали подошвы ее ног, как прикосновение любовника. Гладкая белая плитка отмечала ее путь в ванную, и она со вздохом опустилась на нее. «Тебе действительно стоит воспользоваться полотенцем», — произнес солидный голос из пара в более глубоких водах. Шалти последовала за голосом, и ее губы сжались в сдерживаемом неудовольствии. По силе она превосходила Альбедо, но в то же время она была ее соперницей. Она также была источником значительной зависти для вампира. Глаза Шалти сразу же устремились на грудь Альбедо. Суккуб взмахнула крыльями, посылая маленькие волны воды в направлении вампира. «Смотри сколько хочешь, — сказала Альбедо и встала с надменным выражением на улыбающемся лице, ее руки были на бедрах, хотя суккуб и не была высокой женщиной, она была могущественным воином. — Таким образом, ты можешь легко понять, почему лорд Аинз выберет меня, а не тебя. У тебя даже меньше, чем те маленькие волны, которые я посылала тебе. Неудивительно, что ты набиваешь свой лифчик». Шалти разозлилась и почувствовала желание прикрыть грудь, свою единственную неуверенность. «Может быть, мне нужны прокладки, но зато «мои» не провисают», — она бросила развратный взгляд на демонессу и наклонилась вперед, ее брови поднимались и опускались, а улыбка была насмешливой. Альбедо покраснела лицом: «Они не провисают! Мое тело идеально, твое, с другой стороны… — Альбедо подошла и посмотрела сверху вниз на бледного вампира. — Если мое тело — пир, то твое — пластинка». Шалти посмотрела на мокрую красавицу, с которой капала вода, вода текла по контурам ее груди и скользила вниз по гладкому животу, чтобы присоединиться к водам женских ванн. Шалти подняла кулак, затем выставила палец, указывая на Альбедо. Она хотела заговорить. Шалти пыталась придумать что-нибудь, что бы сказать в ответ. Но не смогла. Ее палец снова сжался в кулак, а руки упали по бокам. Рассудок подвел ее, и она, побежденная, погрузилась в воду. Альбедо не чувствовала прилива триумфа над своей соперницей, во всяком случае, она чувствовала себя хулиганкой: «Соперник или нет, это было слишком. Драка есть драка, но… это — слишком сильный удар по ней». Надзирательница Стражей тоже опустилась в воду, не зная, что сказать, и надеясь, что ее разум не подведет ее.

***

«Предложение?» — Арчи повторила эти слова с такой же тревогой, как и с облегчением. «Сначала поднимись с колен», — сказал Себас, и она медленно поднялась в такт с румянцем на лице. Когда она это сделала, то бросила взгляд слева направо, а затем, все еще остро ощущая руку, которая не отпустила ее запястье, она осторожно снова села на диван рядом с ним. Арчи было трудно встретиться с ним взглядом, пока он не отпустил ее запястье. Когда он это сделал, она с тяжелой медлительностью вернула его обратно, сложила пальцы в ладони и прижала костяшки друг к другу. Нижняя губа Арчи задрожала, когда стыд за ее дерзость и отчаяние усилились в течение нескольких секунд, прежде чем он заговорил. «Так лучше, не так ли?» — голос Себаса сохранил свое достоинство, и все же был каким-то более теплым. Арчи слегка испуганно кивнула ему. «Почему бы тебе не начать с того, что ты расскажешь мне все. Тогда я объясню, что я имею в виду», — предложил Себас, и под его проницательным взглядом ей ничего не оставалось, как излить свое сердце. Арчи рассказала ему все. Падение ее семьи, Растрачивание средств ее отцом и растущие долги, чтобы покрыть его потерянный статус, немного меньшие расходы ее матери, которые были сосредоточены на попытке найти богатого мужа для самой Арчи. Риск для ее сестер, аукционы рабов, на которые были отправлены дворяне, отказавшиеся подчиниться изменившемуся положению, и та мрачная надвигающаяся судьба, которая ждала когда будут потребованы долги ее отца. Она говорила о своей связи с «Предвидением», о том, как стала работницей, покинула академию, она призналась во всем, как если бы он был следователем или как если бы он был священником храма, которому она должна была довериться в безопасности. Себас чувствовал, что и то, и другое зависит от того, что собиралась сказать Арчи, и, наконец, это было сделано до настоящего времени. «…Я должна была соблазнить тебя, надеясь, что, повредив мою ценность или даже оплодотворив меня, ты совершишь надлежащий благородный поступок и женишься на мне. Тогда… — она отвернулась, глядя на звезды, — тогда мои сестры были бы в безопасности. Жизнь работника трудна и опасна. Мы не получаем поддержку гильдии, у нас нет никакой подстраховки. Мы одноразовые наёмники. Мой талант помог мне пройти долгий путь, но людям в моем положении никогда не обещают завтрашнего дня» — Арчи одарила Себаса кривой, наполовину гордой улыбкой и расслабилась, как будто с ее плеч свалился огромный груз. Арчи снова протянула руку к Себасу и сжала другую в крепкий кулак, отчего ее загорелые пальцы побелели. «Это все, лорд Тиан. Я пыталась, я потерпела неудачу, и я унизила себя и опозорила то, что осталось от моей разрушенной семьи на этом пути. Я думаю… думаю, все, что я могу сказать, это то, что мне очень жаль. Если бы это сработало, если бы ты действительно спас моих сестер, я бы потратила свою жизнь, пытаясь загладить вину за то, что заманила тебя в ловушку сегодня вечером, — ее голова опустилась в знак поражения. — Особенно потому, что я просто больше не похожа на дворянина». «Тебе нравится быть работником?» — спросил Себас, заинтересованный ее последними словами. «Кое-что из этого, — с готовностью призналась Арчи, хотя дрожь возбуждения подсказывала, что это было больше, чем кое-что. — Мои товарищи по команде больше похожи на семью, чем мои родители. Мы отдаем свои жизни друг за друга, мы спасали жизни друг друга бесчисленное количество раз, и есть удовлетворение в том, чтобы получать что-то для себя. Мне не нужно кланяться или подлизываться к своему отцу, я сама зарабатываю на жизнь. Мне не нужно зависеть от кого-то другого. Я больше не гожусь в жены дворянину, как бы меня ни воспитывали». Арчи не плюнула, когда произнесла последнюю фразу, но Себас почувствовал ее презрение к этой идее, поэтому неудивительно, что она рассмеялась: «Посмотри, как я облажалась сегодня вечером! Я даже не смогла ходить так, чтобы привлечь твое внимание, не говоря уже о чем-то другом!» — когда смех начал стихать, она положила руку ему на бедро. «Каким бы ни было ваше предложение, лорд Тиан, спасибо вам за то, что вы не посмеялись над моим позорным поведением сегодня вечером. Я искренне благодарна, вы действительно великий человек, и я уверена, что ваша жена очень, очень гордилась бы вами», — сказала Арчи с чувством благодарности, которое излилось из ее уст. Себас склонил голову в легком, величественном кивке согласия: «Как далеко бы ты зашла, чтобы спасти своих сестер?» «Я собиралась отказаться от жизни, которая мне нравилась, чтобы жить жизнью моей матери, лорд Тиан. Чтобы помешать безумию моего отца уничтожить их, я бы даже стала наложницей. Я единственная, кто может должным образом защитить их счастье», — Арчи прошипела обещание и подняла глаза на него, он вгляделся в ее лицо и не нашел никаких сомнений. «Вы бы подвергли своих товарищей испытанию? Даже зная, что они могут не пройти?» — Себас допытывался, и Арчи плотно сжала губы. «Я… я не владею их жизнями, но… но если это испытание, которое, я знаю, что они пройдут, я думаю, они простят мне это», — Арчи ответила с некоторой неуверенностью. «Поклянись своей жизнью, своей душой, своей магией, своими талантами, своим всем, и поклянись подвергнуть своих товарищей испытанию, и твои сестры будут спасены», — предложил Себас. «А как же мои… мои родители?» — спросила Арчи. «Через несколько дней я предоставлю им самим решать. Но сначала вы должны попросить об этом сами. Ты должна, исходя из своих собственных сил, попросить о помощи, в которой ты нуждаешься, и поставить все на карту ради этого», — Себас дал указание, и Арчи вгляделась в его лицо так же, как он вглядывался в ее собственное. Она искала жестокость, она искала злобу, она искала планы причинить боль тем, кого любила, и не нашла зла. «Это то, что называют «прыжком веры», лорд Тиан?» — спросила Арчи с колотящимся сердцем. «Да, Арчи, именно так. А теперь, сделаешь ли ты прыжок, или мне уйти без твоего слова? Я не буду предлагать это во второй раз, обещаю тебе», — сказал Себас без каких-либо оговорок или намека на компромисс. «Ты клянешься, что с моими сестрами ничего плохого не случится, несмотря ни на что? — она спросила — Они будут счастливы?» — Арчи давила на него, наклонившись достаточно близко, чтобы она могла чувствовать дыхание, слетающее с его губ, чтобы ласкать ее лицо. «Именем моего господина, я клянусь», — Себас дал свою клятву, и Арчи медленно встала, она поднесла руку ко лбу и почувствовала там пот, просачивающуюся сквозь перчатку. «Тогда договорились, я надеюсь, что это не самая большая ошибка в моей жизни. П-Простите меня, лорд Тиан … могу ли я называть вас Себас?» — слабая улыбка Арчи показала усталость ее духовную усталость, и Себас тоже встал. «Можешь. Завтра скажи своим родителям, что ты потерпела неудачу и что ты идешь на работу, а затем приходи ко мне домой и жди там», — Себас отдал приказ, и Арчи смогла только поклониться, у нее внезапно пересохло в горле, а глаза угрожали налиться слезами, когда дневной стресс внезапно обрушился на нее. «Я сам найду выход, — сказал Себас, видя ее отчаяние, и потянулся к дверной ручке. — Все будет хорошо». Не в состоянии что-либо сделать, кроме как смотреть, как он уходит, Арчи могла только слегка кивнуть и молиться четверым, чтобы он не лгал и не ошибался. Оставшись одна, Арчи пошла в свою комнату, сняла платье, которое презирала, стерла макияж, который носила, и бросилась на кровать, которая уже давно стала казаться ей слишком мягкой, чтобы чувствовать себя комфортно. «Боги… пожалуйста… пожалуйста, не допустите, чтобы это было ошибкой», — взмолилась Арчи и закрыла глаза, чтобы уснуть.