Тот, кто остался

«Что за человек… этого достаточно, чтобы заставить меня пожелать мирового бедствия, такого как демоническое вторжение или что-то в этом роде, просто чтобы снова увидеть Момона». — сказала Эвилай и тоскливо вздохнула, прежде чем откинуться на спинку стула в их кабинке в гильдии авантюристов в столице. «Даже не шути об этом», — Лакюс вздрогнула, закрыла глаза, и ее тихий голос стал мрачным, как могила. Ее рука коснулась рукояти меча. — «Демоны могущественны и опасны. Даже сейчас это существо вцепляется в мой разум, это ужасное существо всегда угрожает поглотить меня, поглотить меня и использовать меня как свое орудие, чтобы посеять хаос во всем мире.… Только моя собственная великая сила воли как жрицы бога воды удерживает его связанным». В своем сознании она услышала, как мерзкий меч произнес: «Сумасшедшая сука! В последний раз повторяю, мне не нужен твой разум! Кому понадобилось бы такое тело, как у тебя? А?! Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Просто дайте мне живых существ, чтобы я мог сделать из них мертвых существ, и я счастлив. Я всего лишь «именной» меч демона, я не настоящий демон… Я действительно хорошенький, если бы вы просто узнали меня получше!» «Он всегда говорит со мной, как сирена, зовёт меня сладкими словами к моей гибели…» — Лакюс открыла глаза: — «Пожалуйста, никогда не шути об этом». «Я не буду разговаривать с тобой целый месяц! Проклятая девчонка чуунибё!» — Меч закричал на нее и затих. «Ну вот, я снова подавила это», — сказала Лакюс в ответ на обеспокоенные взгляды своих сестер в Голубой Розе, — «но на самом деле, не шути о демонах». Эвилай прикоснулась рукой к ладони Лакюса: «Прости, это было бесчувственно с моей стороны, я просто выбрала наименее вероятную вещь, я забыла, как сильно ты борешься за всех нас. Но… я просто очень скучаю по Момону». «Интересно, Момон — вишенка?» — сказала Гагаран с глубоким смешком: — «Он мог бы хорошо сражаться стоя или лежа». Её квадратная челюсть обрамляла широкую улыбку, которая не выдавала, шутила она или нет, и она с интересом огляделась, чтобы посмотреть, есть ли новые мальчики, которых можно лишить девственности. «Наверное, нет, мышцеголовая», — хором сказали Тиа и Тина, — «он путешествует с Лупу». Эвилай посмотрела на свое нетронутое пиво и внезапно почувствовала себя совершенно подавленной. Настала очередь Лакюс предложить утешение. «Эй, держу пари, ты увидишь его снова раньше, чем успеешь оглянуться, прошло всего несколько недель», — Лучезарная светловолосая жрица сказала так ободряюще, как только могла. Гильдии разбросаны по городам Королевства, но среди них всех только двое стояли на голову выше остальных: Э-Рантел и сама столица. Это было особенно большое, редкое двухэтажное здание с небольшой огороженной тренировочной площадкой сзади, и оно приветствовало городских стражников высшего ранга как покровителей, так и самих искателей приключений. В результате нельзя было ясно видеть распашные двойные двери у входа, особенно в такой напряженный день, как этот, люди уворачивались и протискивались друг мимо друга, чтобы найти свои столики и устроиться поудобнее на все более редких местах. Адамантитовые авантюристы, однако, никогда не испытывали недостатка в сидячих местах. У «Синей Розы», обосновавшейся за пределами столицы, был свой постоянный столик, за которым никто не сидел без их прямого приглашения. Удобно расположившись в углу, это было удобное место, откуда можно было привлечь внимание одного из многочисленных официантов, бродивших по оживленному залу. Шум разговоров был таким же густым, как хорошее пиво, и сопровождался музыкой звона доспехов, звоном падающих монет, громкими оскорблениями и сердечными шутками. Густой запах алкоголя наполнил комнату, как и запах горячей еды, которую готовили или подавали почти каждый час. Однако именно из-за всего этого возвышающаяся Гагаран, единственная среди Голубой Розы, увидела то, что она увидела. «Да, верно». Эвилай проворчал с угрюмым взглядом вниз: «Угрозы, достаточно серьёзные, чтобы привлечь две адамантитовые команды, действительно, очень редки. И это хорошо», — она поспешно добавила, — «но это, пожалуй, единственное время, когда я действительно могу рассчитывать его увидеть». Гагаран не посмотрела на свою сестру сверху вниз, она только спросила: «Эвилай, если бы я могла сделать так, чтобы ты смогла увидеть его сегодня, ты бы платила мне мое пиво на весь следующий месяц?» Эвилай посмотрела на свою возвышающуюся сестру в красных доспехах, её собственные вампирские глаза светились таким же красным, как доспехи Гагаран, из-за её маски: «Я бы делала это в течение года, не то что месяц. Такой человек, как этот, не просто приходит каждый день и говорит: «Как поживаете», знаете ли». «Договорились», — сказала Гагаран и встала, чтобы помахать рукой. — «Эй, сэр Момон! Лупу! Сюда! У нас есть свободное местечко, присоединяйтесь к нам!» — женщина-бегемот с молотом дико махала рукой взад и вперед над головой и ухмыльнулась почти как провинившийся школьник, когда увидела, что Момон услышал её голос и направляется прямо туда, где она была. Гагаран снова села и самодовольно сказала: «Пиво на год, ты сама так сказала, Коротышка», — она поддразнила заклинательницу магии, но прежде чем Эвилай успела запротестовать, она увидела, что над ней не издеваются. «Момон…» Сердце Эвилай чуть не забилось снова при виде бронированной ониксом горы мужественности и мускулов. Её глаза трепетали под маской по-девичьи, что казалось ей совершенно неуместным. Она быстро заговорила, чтобы скрыть собственное смущение. «С-сэр Момон, пожалуйста, ах, подойдите, сядьте сюда! Так приятно видеть тебя снова, я действительно не ожидала этого, и я так рада, что это было не так долго, как я думала, и…» — Эвилай оборвала себя, когда бессвязное бормотание вырвалось у неё изо рта, благодарная за маску впервые за более чем столетие, она подвинулась и похлопала по сиденью рядом с собой. «Леди Лупу, пожалуйста, присоединяйтесь к нам, почему бы вам не присоединиться?» — добавила Эвилай, когда лучезарная улыбка рыжеволосой красавицы появилась в поле зрения после того, как она вышла из-за спины лидера Акселя. «Ну и дела, спасибо», — ухмыльнулась Лупу и плюхнулась на пол. Аинз протянул руку Гагаран, и сказал: «Спасибо, что позвали нас, я начал беспокоиться, что нам, возможно, негде присесть». Она сжала его руку, и сказала: «С удовольствием, Малышка, — она похлопала Эвилай по голове под красным капюшоном своего плаща, — просто сказала, что собирается платить за меня в баре на следующий год, поэтому, конечно, я должна была пригласить тебя присоединиться к нам, чтобы разделить мою удачу». «Лакюс, Тиа, Тина, Эвилай», — сказал Аинз и пожал каждому из них руки по очереди, прежде чем сесть рядом с маленькой заклинательницой магии. «Это впечатляющая щедрость, я не пью много, но было бы невежливо отказаться от такого предложения коллеги, который оценивал команду Аксель за наши адамантитовые пластины», — Сказал Аинз и снял шлем, чтобы положить его под стол. «Не волнуйся, Момон, я выпью немного за тебя!» — ухмыльнулась Люпус Регина, подняла руку в воздух и дико замахала ею взад-вперед. «Э-э… да, конечно. Для меня было большой честью оценить вас, и я счастлив выпить с вами обоими», — поспешно добавила Эвилай и пожалела, что не может покраснеть, даже в маске она чувствовала, что темный герой видит её насквозь. Подошла грудастая молодая официантка с подносом, полным серебряных кружек, блондинка в коричневом жилете, который был отрезан, чтобы показать открытый живот, и в платье с разрезом до бедра, с волосами, развевающимися по спине, она была одета для привлечения внимания. Её резкие черты лица и нежные карие глаза, мягко говоря, привлекали внимание. «Ещё два пива для наших друзей здесь, можешь устроить, Сильвия?» — спросила Лакюс, когда официантка начала расставлять напитки. Официантка посмотрела вниз на нетерпеливо улыбающуюся Люпус Регину и мельком увидела адамантитовую пластину, которая свисала прямо над ее декольте. «Да, сей момент», — немедленно сказала Сильвия и скрылась из виду так быстро, как только могли нести ее ноги. «Итак, что привело вас в столицу?» — спросила Лакюс, заполняя тишину, в которой они оказались. Аинз отмахнулся от этого как от незначительного вопроса, когда она спросила. «Король пригласил нас на бал, я планировал в конце концов нанести визит, поэтому пришлось прийти раньше. Я хотел выполнить еще несколько заданий, но там просто не было ничего стоящего упоминания. Хотя я слышал, что василиск создаёт проблемы, и я планировал убить его, но это могло создать проблемы для гильдии, если бы адамантитовый авантюрист пренебрег приглашением королевской семьи». «Какой благородный человек, ставящий интересы гильдии выше собственных желаний…» — подумала Эвилай. «Возможно… возможно, я могу доверить ему свой секрет, или… он настолько хорош, что… он бы убил меня?» — она даже не подумала, что это потребует усилий с его стороны, увидев, как он сражался, гордость заставила её признать это, оба члена Акселя были намного сильнее в мастерстве и силе, и её инстинкты кричали ей, что в обоих было что-то гораздо большее, чем казалось на первый взгляд. «Если я хочу быть с ним, я не могу лгать ему все время», — сказала себе Эвилай, но искушение сохранить свое прикрытие во время всего этого нисколько не исчезло. «Где ты остановился?» — Эвилай спросила, — «У меня здесь есть собственный дом…» Официантка прервала их и поставила две большие кружки, одну перед Люпус Региной, другую перед Момоном: «По крайней мере, я могу пить, слава богу, что алкоголь был большой частью жизни наёмного работника». «Спасибо вам!» — сказали Момон и Лупу вместе, хотя, если его голос был благородным, её голос был полон дикого энтузиазма, она взяла кружку и начала пить. Аинз взял себя в руки и начал пить, как и остальные. Лупу и Гагаран поймали взгляды друг друга, когда пили в один и тот же момент, и между ними началось негласное, неформальное соревнование. «До последнего!» — Гагаран и Лупу одновременно закричали, и официант, обслуживающий стол, вернулся до того, как первые кружки были поставлены на стол, и двое серьезно посмотрели друг другу в глаза. «Неплохо, маленькая рыжая бестия, неплохо. Но пусть ветеран покажет девственнице, как это делается на самом деле!» Насмешка Гагаран зажгла соревновательную жилку в боевой горничной, и они снова схватили свои кружки и начали жадно пить. В течение часа Гагаран и Лупу насмехались над пьяными лицами друг друга и болтали, как старые друзья, обменивались колкостями и рычали друг на друга всякий раз, когда их кружки пустели. Лупу хлопнула руками по столу и наклонилась над ней, сердито глядя на возвышающуюся Гагаран: «Ты можешь быть горой, но я заберусь наверх и покажу тебе, кто здесь главный!» «Я предпочитаю юных девственников, но ты чертовски красивая, что я могла бы сделать исключение для тебя, Лупу!» — Гагаран рассмеялась, и Лупу, отнюдь не покраснев, выпрямилась, схватила свою кружку, и они бросились опережать друг друга в осушении содержимого. Маленькие золотистые ручейки пива потекли по их щекам, и Лакюс осенило. «Неудивительно, что Момон и Лупу работают вместе, это не «просто» сила, в ней есть дикая звериная энергия, которая дополняет его сдержанные и осторожные манеры», — Лакюс рассмотрела, казалось бы, неподходящую пару и переосмыслила свои прежние плохие мысли о священнослужительнице Лупу.— «Она не недисциплинированная, она страстная, как… Гагаран, но пониже ростом и красивее». Эвилай тем временем снова начала говорить с Момоном и предприняла вторую попытку заманить его к себе домой. «Если вам негде остановиться, сэр Момон, у меня есть недвижимость здесь, в городе! Ты мог бы остаться со мной, по крайней мере, до тех пор, пока твои дела не будут завершены!» — Эвилай повысила голос, маска скрывала её румянец от всех, кроме неё самой, когда она посмотрела на смуглые точёные черты темного воина. «Это не будет для вас обузой?» — спросил Аинз. Она быстро покачала головой и, вытянув руки перед собой, тоже покачала ими взад-вперед: «Нет, нет, правда! Я бы… Я бы хотела, чтобы ты провел со мной ночь!» Вся кабинка замолчала, и все они, как один, уставились на мага сверху вниз. «Ух ты! Она возбуждена», — Лупу икнула и откинулась на спинку стула: — «Дерзай, волшебница!» — добавила она. «И люди говорят, что «я» действительно извращенка», — добавила Гагаран. «Возбуждена», — сказала Тиа. «Очень сильно возбуждена», — добавила Тина, и близнецы посмотрели друг на друга и резко кивнули, прежде чем снова потянуться за своими кружками. «Эвилай…» — начал Аинз. Эвилай потребовалась секунда, чтобы понять, как она это сказала: «Ааааааааа! И-извините меня! Да, я должна, ах, завтра, дела, причины, оправдания, ах, простите меня, я буду ах… Сэр Момон, увидимся завтра!» Они наблюдали, как Эвилай бежала, лавируя между людьми, как будто она мчалась по полю боя, избегая своих врагов. «Я полагаю, что у нам пора уходить», — сказал Аинз и встал, он протянул руку Люпус Регине, которая взяла её со злой, раскрасневшейся ухмылкой. «Я позабочусь о своем спутнике, я планировал остаться здесь на ночь, если есть свободные комнаты», — добавил он. «Если их нет, скажи им, что можешь взять мои», — Лакюс сказала, — «У нас здесь есть комнаты в постоянном резерве, но мы никогда ими не пользуемся». «Спасибо, я так и сделаю», — ответил Аинз и поклонился, он взглянул на Гагаран, женщина наклонилась вперед и упала лицом на стол, где она быстро начала храпеть. «Тебе, наверное, тоже стоит позаботиться об этом», — усмехнулся он. «Страстные последователи — благословение, проклятие и дар, не так ли?» — снисходительно и солнечно улыбнулась Лакюс, когда взглянула на темного героя. «Я бы не хотел, чтобы было по-другому», — ответил Аинз, и спотыкающаяся Лупу прижалась к нему, когда они уходили. Аинзу потребовалось всего несколько минут, чтобы снять комнату, получить ключ, а затем подняться по лестнице. Как только они скрылись из виду, Люпус Регина выпрямилась и снова начала нормально ходить. «Прошу прощения, если я подошла слишком близко, милорд», — прошептала она, как только они вошли в комнату. Аинз запер дверь и огляделся, это была односпальная кровать, не удивительно, но она была довольно большой и покрытой толстыми мехами: «Все в порядке, но всё же, почему ты начала притворяться пьяной?» «Сообщение, милорд. От Себаса, они готовы к вам и следующему этапу, чтобы встретиться с его инструментом и сделать его вашим», — сказала Люпус Регина и потерла руки: «Но пиво действительно было довольно хорошим, и мне нравится эта большая. Она забавная, интересно, как бы выглядела эта широкая улыбка, вся искривленная и разорванная еще шире, и как она звучит, когда кричит от боли». «Просто отдохни немного, я возвращаюсь, подожди меня здесь и никого не уходи и не впускай», — приказал Аинз. Люпус Регина быстро кивнула: «Да, мой господин», — сказала она и села на кровать, когда ее господин исчез за воротами, оставив её одну гадать, каково это — мучить её нового друга.

***

На мгновение зрение Арчи исчезло, не было ничего, а затем, когда она снова смогла видеть, у нее была только одна мысль: «Себас убил нас? Неужели мы мертвы? Это Рай?» Её можно было простить за этот вопрос, потому что под её ногами лежала самая мягкая почва, которую она когда-либо чувствовала. Роскошные холмы идеальной зелени, ярко-голубое небо и легкий весенний ветерок ласкали кожу так, как, по её представлениям, любящий родитель ласкал бы своего собственного ребенка. Справа от нее огромное озеро стояло неподвижно, если не считать небольших волн, создаваемых ветерком, который слегка развевал её волосы. Вдалеке росло высокое дерево с огромными широкими ветвями во всех направлениях. Страх сестер и её собственный быстро уменьшался, когда Себас вышел из-за её спины, встал между ней и Солюшн и сказал: «Добро пожаловать на шестой этаж Великой Гробницы Назарик». «Гробница… Это гробница? Неужели… мы мертвы?» — Арчи недоверчиво пискнула, её ярко-голубые глаза расширились, как небо, цвет которого они имитировали, или так им показалось на мгновение. «Нет, вы вполне живы, и я сообщил своему хозяину о том, какой ценностью вы обладали бы для него, и о вашей готовности пойти на все ради своих братьев и сестер, это чувство разделяют все обитатели этого места», — сказал Себас, а затем добавил: —«Следуйте за мной». Неспособная придумать, о чем еще спросить или что еще сделать, Арчи последовала за Себасом к дереву, это оказалась приятная прогулка, хотя ее нервы сдавали, несмотря на спокойствие этого места. Когда она подошла ближе, то поняла, что это было «не просто» дерево, дерево было еще и своего рода «домом». В стволе была вырезана дверь, а на высоких ветвях были пристройки, которые в некоторых случаях лежали сбалансированными или, казалось бы, «росли» из самих ветвей. Когда они были почти у двери, появились двое детей темных эльфов, которых Арчи могла описать только как «красивых». С их яркими гетерохроматическими глазами девушка в платье сжимала посох в руках, как будто боялась, что у нее будут неприятности, в то время как юноша стоял смелый и дерзкий, уперев руки в бедра: «Эй, Себас, лорд Аинз уже внутри, лучше не заставляй его ждать, он занят». «Я понимаю, леди Аура, я не задержусь надолго», — сказал Себас и поклонился паре. «Ах, мои… мои сестры придут?» — Арчи пробормотала: «Себас на самом деле не лорд?!» — мысленно воскликнула она, её охватило чувство утопления, как будто её переполняли сенсорные и разрушающие мир переживания, и на все это только что свалилось новое откровение. «Они могут подождать снаружи», — сказал Себас так успокаивающе, как только мог, и Арчи опустила девочек на землю. Она положила твердую руку каждому из них на плечо и сжала, чтобы привлечь их внимание. «Оставайтесь прямо здесь, хорошо? Не уходите далеко. Поняли?» — попросила и приказала и то, и другое сразу, и сочла это излишним. Казалось, они не разделяли её чувства отчаяния. Они радостно кивнули и плюхнулись на траву, Куудерика легла на спину, раскинув руки, в то время как её сестра, казалось, предпочла прислониться спиной к дереву и вытянуть ноги. «Хорошо», — пара сказала сразу, затем Арчи последовал за Себасом через дверь. Дверь за ней закрылась, и это нисколько не развеяло страхов, как и невозможность самого дома. Казалось, всё было «выращено» на своих местах, столы, кресла, ничто не выдавало следов того, что их «вырезали». «Я слышала о магии на основе растений, которая использовалась на сельскохозяйственных культурах, и даже для создания некоторых уникальных художественных форм с деревьями, но… такое?» — её оценка силы Себаса поднималась все выше по мере того, как она следовала за пожилым мужчиной все глубже в дерево. Прошло совсем немного времени, прежде чем они вошли в комнату с единственным длинным столом, приросшим к месту, как и все остальное, где во главе сидел мужчина-человек. Себас опустился на колени, когда вошел: «Учитель, я привел человека, о котором говорил, как вы велели». Арчи опустилась на одно колено так же быстро, как Себас заговорил, она опустила глаза и ждала, когда он заговорит. Красивый по большинству показателей, с темными волосами и глазами, точеными чертами лица и довольно крепким телосложением, трудно было не признать силу его проницательных глаз даже с того места, где они стояли на коленях у входа в комнату, по крайней мере, в двадцати футах от него. Он встал и сказал: «Поднимите головы». Когда она сделала это, он сказал еще: «Меня зовут Аинз Оал Гоун, я здесь хозяин, а ты, должно быть, Арче Эеб Раил Фурт, не так ли? Себас много говорил о тебе». Благородный тон был добрым, но твердым, повелительным. «Он… он дворянин», — она почувствовала, как концентрируется уверенность в нем, все в нем справедливо приказывало ей умолять служить его воле. От него исходила атмосфера командования и власти, как и от самого императора, но больше чем у него. «Д-да, милорд. Это мое имя… надеюсь, вы слышали обо мне только хорошее», — она слабо, с надеждой улыбнулась, мужчина перед ней был одет как заклинатель магии, в развевающихся темных одеждах, золотой посох с резными извивающимися змеями с драгоценными камнями во рту, все в нем кричало «заклинатель магии», и все же… она не чувствовала магии. «Если бы это было не так, то тебя бы сейчас здесь не было», — сказал Аинз и подошел к ней: — «Мне сказали, что у тебя есть талант, очень уникальный, который я мог бы счесть весьма ценным. Это правда?» — спросил Аинз, но прежде чем она смогла ответить, он спросил её: «Какой уровень магии я могу использовать?» «Милорд, я не чувствую от вас никакой магии», — Арчи уверенно сказала: — «Просто скажите правду, лесть добром не кончится», — сказала она себе, удивляясь, почему кто-то, у кого нет таланта к магии, спрашивает об этом. Казалось, на мгновение это застало его врасплох, а затем из его квадратной челюсти вырвался глубокий, сочный смех: «О, конечно», — он отступил назад, — «Прости меня», — сказал он и, отступив ещё на шаг, протянул руку. «Мое кольцо, оно скрывает мою магию. Так что ваш талант, если он реален, не безграничен. Приятно знать». — сказал Аинз и потянулся за маленьким золотым кольцом, затем снял его. Арчи показалось, что перед ней разразился ураган из маны. Она прикрыла рот рукой, чтобы сдержать позывы рвоты, и прикрыла её, бросившись к его ногам. «Вы — бог! Бог магии, о котором говорил мой учитель! Повелитель Бездны!» — она закричала, не обращая внимания на жгучую боль, когда её голова ударилась о деревянный пол. «Что ж, это была благоприятная реакция, если таковая вообще была», — Аинз с сухим дискомфортом подумал о её лести. — «Это не отвечает на вопрос, который я задал, каким бы лестным ни был ваш ответ». Слова сорвались с губ Арчи, как вода с водопада, она выплеснула их с отчаянной настойчивостью, которая угрожала либо ожесточить её душу, либо разбить на тысячу крошечных осколков, просто находясь в его присутствии: «Бог Магии… нет номера уровня для того, что ты можешь использовать. Даже восьмой уровень — просто легендарный, девятый уровень, о котором я однажды слышала историю, и кто-то однажды пьяно рассказал мне о легендарном существе, которое могло использовать десятый уровень… но даже существование чего-то большего… вы не просто используете уровень… вы — Бог! Если бы нам нужно было назвать это, я бы назвал это магией Божественного уровня!» «Достаточно хорошо», — Аинз ответил бойким согласием. Он снова надел кольцо, и подавляющая сила, которую он демонстрировал, исчезла, как будто её никогда и не было. «С такой то силой… сила, чем я могу распоряжаться… ты предлагаешь мне все, что я хочу, но я ничего не могу сделать — ничего для тебя с твоей силой», — Арчи заставила себя снова встать на колени, но продолжала смотреть вниз. «Есть одна вещь, которую вы можете сделать, одна вещь, которая окажется очень ценной, но может подвергнуть вас большому риску. Если это не удастся, и ты умрешь, но твои сестры будут в безопасности, но если это удастся, ты превзойдешь свои самые сокровенные мечты о силе», — сказал Аинз и протянул руку. «Актерская игра — это сложно», — он мельком подумал: — «Я должен отдать должное Актеру Пандоры за его мастерство в этом ремесле». Арчи увидела руку, когда она попала в поле ее зрения: «Возьми мою руку, Арчи Эеб Райль Фурт, поклянись подчиниться воле Аинза Оал Гоуна, поклянись в своей абсолютной верности залам Назарика, и даже мечты, о которых ты еще не знаешь, сбудутся». «Милорд… если мои сестры будут жить свободной и счастливой жизнью, то единственная моя мечта, которая имеет значение, уже сбудется. Клянусь, я вся ваша, делайте с этим телом все, что пожелаете, я буду повиноваться. Я проверю своих товарищей, расскажу тебе все о своей стране и последую за тобой даже на пороге смерти или за её пределами, если ты вернешь меня», — поклялась Арчи и, взяв его за руку, повернула ладонью вниз и прижалась губами к кольцу, которое он носил на пальце. «Тогда мой первый приказ таков: следуй за мной», — сказал Аинз и вышел мимо них из комнаты, заставив ее встать на ноги и следовать так быстро, как только могла.