Тот, кто остался

* Гипотетическая встреча с одним кадром между Арчи и ее матерью спустя долгое время после событий в «Тот, кто остался: Том II»       Лирика Тиранис, бывшая мадам Фурт, стояла перед аукционным блоком. Толпа зрителей была значительной по численности, но общее число покупателей в тот теплый летний день было очень небольшим. Большинство собравшихся просто наслаждались возможностью взглянуть на обнаженную плоть, наслаждаясь небольшой забавной кошкой, кричащей на продаваемых людей или иным образом выставляющей себя на посмешище. Но Лирика Тиранис, в капюшоне и в простой одежде торговца низшего класса, ничего не сказала.       Вместо этого она вглядывалась в лица и тела продаваемых, чтобы увидеть хоть какой-то намек на то, что это были люди, которых она знала. Ее дети. «Урейрика, Куудерика… если вы здесь… Я потрачу все, что накопила, чтобы выкупить вас!» — Лирика Тиранис обещала себе это на каждом аукционе, где в заранее опубликованных описаниях товаров обещались девушки со светлыми волосами.       Она видела полуэльфов, темных эльфов, мужчин, старух, детей, которые никак не могли быть ее собственными… И, наконец, молодые светловолосые женщины были представлены последними.       Лирика обхватила капюшон руками, чтобы скрыть дрожь, и потуже натянула его, чтобы скрыть слезы. «Тринадцать лет… тринадцать долгих, бесплодных лет… Как они страдали все это время…? Они вообще еще живы? Они были такими нежными маленькими девочками…» — Лирика яростно вытерла глаза тыльной стороной правой руки, чтобы смахнуть слезы, которые угрожали затуманить ее зрение.       За все это время ее отчаяние ни на йоту не ослабело. Теперь все становилось еще хуже. То, что осталось от империи Бахарут, запрещало работорговлю и, как она слышала, создавало систему выкупа, которая положила бы конец принудительному труду в течение семи лет. «Как же я тогда их найду?! — спросила она себя, хотя и ненавидела этот метод, это был единственный жизнеспособный вариант, кроме как спрашивать в каждом городе, в который она ездила, «Вы видели…» и делать все возможное, чтобы угадать, как они выглядят сейчас. — Возможно, они даже больше не будут вместе…» Это было едва ли не хуже. Наверху, на платформе, как и было обещано, продавалась молодая проститутка со светлыми волосами, но лицо было неправильным, нос неправильным, хотя сердце Лирики терзала жалость к тому, что привело эту женщину туда, она была не той, кого искала бывшая мадам Фурт.       «Что мне делать… Что мне делать… Что мне делать?!» — спросила она себя в отчаянии.       «15 золотых раз! 15 золотых два! Продано человеку с тростью и белой бородой!» — сказал пухлый аукционист, и молодую женщину увели со сцены.       «Это последний на сегодня! Хорошего вечера, ребята!» — сказал он и спрыгнул с высокой деревянной платформы, чтобы неторопливо уйти.       Лирика игнорировала стоны и ворчание проигравших, она игнорировала случайные удары кого-то по плечу и игнорировала так долго, как могла, урчание в животе.       «Как давно я здесь не была? — она оглядела людные улицы Арвинтара, город не сильно изменился, хотя и был несколько беднее, чем она помнила. — Тринадцать лет покупала и продавала, чтобы получить приличную прибыль, копила и держала монеты, поступающие в мой карман, я никогда не мечтала, что увижу так много мест нашей империи…» — подумала она и, не раздумывая, направилась к одному из заведений общественного питания на открытом воздухе, где готовили быстрые блюда для прохожих. Урчание в животе усилилось, когда она подошла ближе, и, поддавшись этому порыву, она позволила себе сдаться. Толстый мужчина в большом черном фартуке и с густой черной бородой под лысым черепом стоял перед тремя большими горячими кастрюлями, в которые он добавлял ингредиенты. Позади него на маленьком столике стоял бочонок дешевого эля. В прошлом бывшая мадам Фурт прошла бы мимо этого с презрительным фырканьем. Но крестьянка-торговка, которая убила своего бывшего мужа и сбежала с тем, что могла, чтобы утвердиться и найти дочерей, которых он продал… женщина, Лирика Тиранис, не собиралась отказываться от горячей еды по выгодной цене. Все, что она могла сделать, это надеяться, что ее дочери в безопасности: «Возможно, Арчи нашла их, возможно, они где-то счастливо живут…», — это была безнадежная мечта. Но мечта, которой она предавалась не один раз. Лирика села и положила пять медных монет на гладкую стойку из серого камня. Затем застыла на месте. На стене рядом с тем местом, где она сидела, висела бумага с двумя очень знакомыми лицами. Хотя бумага была относительно дешевой, в центре были нарисованы две девочки-близняшки. Светлые волосы, голубые глаза, тонкие черты лица. На фотографии они были изображены на некотором расстоянии, так что они явно были молодыми людьми. Само по себе в этом, возможно, не было ничего примечательного, более навязчивого или даже душераздирающего, но Лирика умела читать: «Наш лучший союзник посылает двух своих самых надежных помощников для развития магических искусств… Куудерика и Урейрика Тиан…» — Лирика произнесла эти слова и бросила взгляд на повара, она протянула руку и указала на бумагу на стене: «Что это?!» — спросила она, и он ошеломленно посмотрел на нее.       «Новости. Они начали выпускать их в этом году, потому что со всеми этими новшествами грамотные люди узнают лучше, что происходит, лучше, чем от глашатаев. Этим парням иногда нужно сходить пописать, поспать, поесть и все такое, но газета висит там и говорит об этом весь день напролет. Вроде как умно… но никакой реальной пользы для меня… просто сделайте один из них, скопируйте его с помощью магии несколько тысяч раз и повесьте в общественных местах», — он пожал плечами, безразличный к своей неграмотности.       «Я не об этом! Кто они такие?» — Лирика почти взвизгнула.       «О чём ты?» — он нахмурился, глядя на нее, когда она протянула другую руку и схватила его за фартук, перегнувшись через прилавок, чтобы попытаться притянуть его к себе, указывая на фотографию двух молодых женщин. «Тиан… имя неправильное… Но все же, возможно, они поженились…?»       «Они? Это Куудерика и Урейрика, они были здесь около двух месяцев назад… возможно, теперь, когда вы упомянули об этом, стоит опубликовать еще одну сводку новостей…» — дородный мужчина отстранился от нее и скрестил руки на груди, но Лирика больше не слушала.       Она позволила ему убрать руку и вместо этого пристально посмотрела на остальную часть бумаги. Лирика читала дальше: «Куудерика и Урейрика Тиан… договор о магических исследованиях… из Колдовского Королевства… Департамент магической защиты и Департамент магических исследований… младшие сестры декана Магического университета КК…» — Лирика должна была признать, что даже если бы они не были ее дочерьми, краткая биография, приведенная, чтобы показать, насколько важными были посетители, была впечатляющей. Однако по-настоящему важной вещью была правда: «Они живы! Они все живы! Они здоровы! Они в безопасности! Они… все, чем они должны быть! Я должна пойти к ним!»       Она с жадностью проглотила миску с нарезанным мясом и овощами и выпила свою чашку эля, когда ее осенило: «Но должна ли я это делать? — спросила себя Лирика. — Весь смысл был в том, чтобы спасти их от той ужасной судьбы, на которую их глупый мерзкий отец… и я… отправили их. Теперь я знаю, что они здоровы, счастливы, здоровы… взрослые, им ничего от меня не нужно. Но все равно, я их мать… по крайней мере, я могу сказать им, что мне жаль…» Этого было достаточно, чтобы решиться, она подняла глаза от своей пустой чашки и миски. «Хочешь еще — заплати», — сказал ей повар, и она покраснела, осознав, как долго она, должно быть, просто сидела там, застыв, как будто ждала второй порции.       «Я закончила, спасибо, это было восхитительно!» — она облизнула губы, чтобы показать, что ей это понравилось, и на мгновение угрюмое лицо стало более веселым.       «Тогда приходи как-нибудь еще», — он помахал рукой, и она бросилась прочь, даже не оглянувшись. …Три месяца спустя…       Лирика Тиранис стояла у входа в массивное здание из кирпича и камня в форме гигантской подковы с несколькими небольшими зданиями вокруг него. Большая двойная дверь была из тяжелого дерева и украшена резьбой с незнакомыми магическими узорами и символами. Бывшая дворянка была одна, час был ранний, слишком ранний. За ее спиной солнце еще даже не взошло полностью, это был ложный рассвет, когда свет только-только начал снова целовать мир. Легкий ветерок слегка подул на ее плащ и понес его к двери, как будто сами стихии подгоняли ее вперед. Ее рука коснулась двери, она открылась, когда она потянула, затем она вошла. Зал был освещен белыми светящимися камнями, а прямо перед ней справа лежала черная грифельная доска с написанной на ней различной информацией. «Кабинет декана, верхний этаж… Арче… Тиан, — Лирика узнала фамилию из сводки новостей, который она прочитала месяцами ранее. Снова вижу это. — Муж? Приемный отец…? Так много вопросов…» — задумалась Лирика и пошла по пустым коридорам одна, ее туфли громко цокали по камню, когда они ударялись, и казалось, что она находится глубоко в пещере.       Она вспомнила свою юность, когда любила гулять одна, притворяясь великой искательницей приключений, исследуя безопасные пещеры, безопасные заповедные леса и притворяясь, что ищет великие сокровища, героизм и славу. Головокружительные чувства безопасных страхов, которые колотились в ее юной груди до того, как на нее накинули плащ благородного долга и брака и задушили ее ранние мечты. Но это не был беспочвенный страх. «Существует вполне реальная вероятность того, что она не захочет меня видеть, что она отвергнет меня, что ей нечего будет сказать или она не захочет иметь со мной ничего общего… и я столкнусь с этим трижды». Лирика хорошо осознавала это с каждым шагом, пока поднималась по лестнице, ведущей на самый верхний этаж. Зал был украшен множеством прекрасных картин, ни одну из которых Лирика не узнала, хотя она знала имена некоторых художников того времени, когда была дворянкой. Яркие цвета и яркие пейзажи были нормой, хотя время от времени суровое лицо героической фигуры, казалось, сердито смотрело вниз на любого, кто проходил под их взглядом по пути вверх по лестнице. Наконец она оказалась там, на верхнем этаже, открыла дверь и обнаружила, что «первая комната» на самом деле была единственной очевидной комнатой на этом этаже. Позади нее начало светить солнце и слегка согрело ее спину, прежде чем она открыла дверь и оказалась в просторной зоне ожидания. Секретарша сидела за гладким коричневым деревянным столом с чашкой чая в правой руке и удивленным выражением лица. Эльфийка, уши которой заметно дернулись, когда она увидела нежданного гостя.       «Вы здесь так рано?! — она почти воскликнула лирическим голосом. — Мисс Тиан никого не ждет в течение нескольких часов».       «Она, вероятно, никогда меня не ждала, — Лирика Тиранис ответила, — честно говоря, я не ожидала, что кто-то будет здесь в этот час, но так как она здесь, и так как я здесь… скажите ей, что «я» здесь». «Кто такой «я»?» — сказала эльфийка, внезапно напрягшись, ее рука переместилась под стол, Лирика подняла руки на высоту груди ладонями вверх и пальцами вертикально. «Церба, здесь кто-нибудь есть?» — голос донесся из-за закрытой двери соседнего офиса за столом секретарши.       Секретарша перевела взгляд с закрытой двери на Лирику и обратно, и Лирика заплакала.       Секретарша расслабилась. «С-Скажи ей… скажи ей, что худшая мать в мире пришла просить у нее прощения… если она скажет мне уйти… я… я уйду. Я оставлю свой отель и номер комнаты, чтобы она передала его своим сестрам… если… если меня никто не увидит… Я обещаю, что исчезну и никогда больше их не побеспокою… все, о чем я прошу — это шанс попросить прощения. Пожалуйста… скажите ей это», — Лирика опустила руки и голову.       Секретарша очень медленно встала и посмотрела на пожилую человеческую женщину гораздо внимательнее.       «П-Подожди здесь…» — приказала эльфийка и подошла к закрытой двери.       Лирика не могла расслышать слово в слово, как бы приглушенно это ни звучало, но она уловила суть, и мгновение спустя дверь открылась.       «Проходите», — сказала секретарша и отступила в сторону. Лирика ворвалась внутрь, влетела в дверь и закрыла ее за собой. Бесчисленные часы, бесчисленные дни и ночи бывшая дворянка из семьи Фурт мечтала о том дне, когда она снова увидит хотя бы одного из своих детей. Как они упадут в объятия друг друга, как они обнимутся, как она поцелует своих детей в лоб и щеки, облегчит их раны и снова заживет счастливой семейной жизнью. Но этого не произошло. Лирика Тиранис вошла в комнату, закрыла дверь и увидела суровое и ожесточенное лицо своей ставшей выше взрослой дочери. Арчи сидела за своим большим дубовым столом, книжные полки у нее за спиной, бумага и перо перед ней, руки сложены вместе, пальцы сцеплены поверх того, что она писала. Ее глаза были суровыми, а лицо суровым, она не сделала ни малейшего движения, чтобы встать, чтобы поприветствовать мать, и не сделала ни малейшей попытки заговорить. Лирика несколько раз открыла и закрыла рот, но не произнесла ни слова.       «Что? Скажи что хотела сказать, у меня есть дела», — сказала Арчи без враждебности или вообще безразлично.       «П-Правильно…», — сказала Лирика и опустилась на пол, сначала на колени, а затем прижалась лбом к земле.       «Мне очень жаль! Извините! Мне так жаль! Я не знала, что он сделал! Клянусь, я не знала, что твой отец сделал с твоими сестрами! Я искала! После того, как я убила его и сожгла дом, я обыскала всё! Я объехала всю империю по меньшей мере дюжину раз за последние тринадцать лет! Я обыскивала все рынки рабов! Я разговаривала с другими торговцами, я разговаривала с другими искателями приключений и рабочими… но вы все исчезли…»       «Итак, как ты меня нашла?» — спросила Арчи у своей матери, оглядывая женщину с разбитым сердцем, в некотором смысле казалось, что ее мать была в лучшей форме, чем раньше. «По крайней мере, она не врала насчет путешествий», — призналась себе Арчи.       «Сводка новостей, несколько месяцев назад, визит ваших сестер, в нем была краткая биография обо всех вас, оказавшихся здесь, — Лирика опустила голову, несмотря на желание поднять ее. — Это было легко».       «Я полагаю, что найти выдающихся общественных деятелей легче, когда знаешь, кто они и где находятся…», — Арчи сказала. — Послушай… ты, почему ты здесь? Нужны деньги или что-то в этом роде?»       Лирика вздрогнула: «Нет! Нет! Я пришла, потому что вы мои дочери! Потому что я хотела попросить прощения за то, что подвела вас! Сказать, что я сожалею о том, как все произошло! За то, что сделал твой отец! Сказать тебе, что я не знала, пока не стало слишком поздно… И… и я хотела знать, что у вас все хорошо, что вы счастливы… здоровы… и в безопасности…» — добавила Лирика.       «Вот как, — сказала Арчи, пожимая плечами. — Ладно. Теперь можешь идти, если это все».       «Так… ты прощаешь меня?» — Лирика медленно подняла голову, но не увидела прощения в ярко-голубых глазах, которые смотрели на нее в ответ.       «Честно говоря, я думала, что ты мертва. Я никогда не возвращалась после того, что случилось, к тому времени, когда я услышала о пожаре, прошло несколько лет, и я никогда не стремилась узнать больше. Я действительно подумала, что ты, вероятно, сделала это, ты или один из слуг, которые заботились о них», — подчеркнула Арчи последнее, но быстро успокоилась.       «Не было причин расследовать это дальше, с тех пор мои сестры были в безопасности, и жизнь была хорошей. Я вышла замуж за хорошего человека, человека, не похожего ни на кого другого во всем мире, и мои сестры взяли его фамилию. У них есть таланты как и у меня, и они выросли вместе с нами. Никто никогда не причинял им вреда, — Арчи продолжила объяснять, то, как они жили и росли, учились у самых лучших наставников, пока они не были готовы к реальной работе. — …После этого они подвергли свою магию испытанию, они стали искателями приключений, работая с лучником-паладином и талантливым бывшим бандитом. Они стали командой адамантитового ранга «Разбитое зеркало» и многого добились, прежде чем занялись более мирными задачами».       «Я-я поняла, — ответила Лирика. — Я рада знать, что у вас хорошая жизнь, что все мои ужасные кошмары — что ни один из них не сбылся… могу я… могу я еще раз попросить у тебя прощения… для них?» — взмолилась Лирика с пола.       Арчи пожала плечами. «Ты можешь спросить. Ответ — очень громкое «нет», но ты можешь спросить».       «Пожалуйста… пожалуйста, прости меня… Я изменилась… Я провела последние тринадцать лет своей жизни, пытаясь найти вас всех… я пыталась… разве это ничего не значит, разве я, будучи твоей матерью, не зарабатываю себе немного… даже если я была худшей… я просто…», — Лирика умоляла, пока Арчи не хлопнула по столу.       «Заткнись», — прошипела Арчи.       «Слишком мало, слишком поздно. Я верю, что ты говоришь правду, что ты изменилась, что ты работала все это время, чтобы стать другой и спасти нас… но у тебя был такой шанс раньше, и ты упустила его более тринадцати лет назад. Я верю, что ты искренне сожалеешь, но я тебя не прощаю. Я не обязана тебя прощать, и тот факт, что ты наша биологическая мать, делает все хуже, а не лучше», — Арчи отругала пожилую женщину, которая, хотя и поднялась на колени, продолжала склонять голову. «Как ты думаешь, я смогу узнать тебя получше… все вы? Я знаю, как я причинила тебе боль, но… Я хочу начать все сначала. Я хочу попробовать еще раз… мы семья… Я была неправа… но я хочу все исправить…» — Лирика захныкала в своей мольбе, но не увидела тепла в каменном лице за столом.       «Нет, так не пойдёт. Ты родила нас, но это все. Решения имеют последствия, мадам Фурт. Это твое решение, ты мне безразлична, я тебя не прощаю, я не хочу иметь с тобой ничего общего. Это мое право. Я не обязана тебе своим обществом, местом в моей жизни, местом за моим столом, я тебе ничего не должна. Я вернула все долги перед тобой давным-давно».       «Но… Я люблю тебя… Я сделала все, что могла… Я отомстила за тебя, я убила своего мужа за то, что он сделал…» — сказала Лирика так, как будто отдавала дань уважения.       «Спасибо, но нет, спасибо. Ты не можешь все исправить, ты не можешь избавиться от шрамов, и у меня просто нет причин разговаривать с тобой. Ты пришла, извинилась, и я тебя не прощаю. Ты можешь смириться с тем, что натворила, я не обязана тебе ничего объяснять, и мне плевать на твою собственную слезливую историю. Ты сказала то, что должна была сказать, и теперь можешь идти», — Арчи указала на дверь, и Лирика медленно встала. «Но… а как насчет Урейрики и Куудерики… разве они не должны, по крайней мере, сделать выбор сами… пусть они решают, позвольте мне хотя бы принести свои извинения, ты не обязана это делать передо мной… но ради них. Пусть они решат», — спросила Лирика, дрожа на полу, когда слезы и сдавленные рыдания последних тринадцати лет стекали по ее простому зеленому платью путешественника.       Арчи неохотно кивнула: «Хорошо, оставьте свой адрес моей секретарше, я скажу своим сестрам, где вы находитесь, оставайтесь там в течение одного месяца. Если они решат встретиться с вами, они могут принять это решение сами. Но выбор за ними. Я не отведу тебя к ним, я не буду просить их уйти, если они решат не видеть тебя, когда срок закончится, уходи и никогда больше нас не беспокой. Поняла? Таков уговор, прими это или уходи, но я клянусь своей магией, что запру тебя до конца твоей чертовой жизни, если ты будешь искать нас, когда мы уже не хотим тебя видеть».       «Разве не имеет значения, что я говорю серьезно?..» — спросила Лирика. «Нет. Даже. Немного. А теперь убирайся», — ответила Арче, и бывшая мадам Фурт встала, вышла из комнаты, лицо со слезами на глазах повернулось к ее старшему ребенку, наблюдая, как женщина возвращается к письму, как будто ее давно потерянная мать только что не вошла в дверь. Абсолютное безразличие, которое Арчи испытывала к ней, снова превратило сердце Лирики в пепел.       Но она сделала, как сказал ее ребенок, оставив название своего отеля и номер, в котором она остановилась, секретарю за стойкой регистрации. Эльфийская женщина сняла его с очень спокойным, холодным выражением лица, и Лирика Тиранис вышла тем же путем, каким пришла, и вернулась в свой отель.       Для нее это был долгий, невыносимый месяц, и последние слова ее дочери «Слишком мало, слишком поздно», среди прочих, не выходили у нее из головы.       Лирика ждала, и ждала, и ждала… день сменялся днем, молясь богам, в которых она больше не верила, о втором шансе, которого, как она знала, не заслуживала.       Месяц прошел, а второго шанса так и не представилось. Она остановилась у стойки регистрации и протянула конверт, за которым сидел молодой человек, достаточно молодой, чтобы быть ее внуком, в элегантном черном пиджаке и брюках и с тонкими каштановыми усами: «Пожалуйста… если кто-нибудь, кто-нибудь когда-нибудь придет искать Лирику Тиранис или… или мадам Фурт… просто сохраните это для них, отдайте тому, кто попросит…» «Да, мэм… когда мы должны их ожидать?» — спросил он надтреснутым голосом мальчика, еще не достигшего зрелости. «Наверно никогда… Но я надеюсь», — сказала она с надтреснутой, сломанной улыбкой, когда он взял его и вставил в щель для сообщений.       С этими словами Лирика Тиранис вышла на утреннее солнце одна, с какой целью, она не знала. Она перевела взгляд на университет, где работала ее старшая дочь, а затем в сторону столицы, где ее младшие близнецы, вероятно, уже были заняты своей работой, и гордость наполнила ее за обоих. Но вместе с этим — душевная боль и тоска по отпущению грехов, которое никогда не будет принадлежать ей. Неся этот груз на себе, она пошла дальше.