Тот, кто остался

Следующие несколько дней Аинз провел, разъезжая туда сюда между столицей и Ареной Назарика, проверяя успехи своего нового слуги. Прибытие задолго до того, как ему это было нужно, означало, что ему нужно было только уведомить дворец, и он был готов явиться при необходимости, и, поскольку сразу не пришло ни слова, он пил с «Синей Розой» и другими искателями приключений, пока Лупу не притворилась совсем пьяной… всегда после того, как Гагаран отключалась, а затем помогала ей дойти до ее комнаты, прежде чем выйти сама. «Боже, я, конечно, знаю, что обещала платить за пиво для нее целый год, но не слишком ли это?» — спросила Эвилай и снова бросила на стол несколько серебряных монет. Гагаран одарила ее глупой ухмылкой, ее голова лежала на столе, лицо было повернуто набок и смотрело остекленевшими глазами на сестру: «Хех, ты должна быть благодарна, я покупаю напитки Лупу, то есть, ты покупаешь ей напитки, значит, Мистер Момон продолжает возвращаться из-за этого!» Гигантская женщина глупо ухмыльнулась и подняла дрожащий палец: «На самом деле я приношу огромную жертву для твоего счастья. Ик! Ик! Хотя, как эта женщина пьет так много с таким маленьким телом… это должно пойти ей на грудь.… ик!» «Я спать… Пока-пока…» — Гагаран быстро закрыла глаза и захрапела за столом. «Будем тянуть жребий, чтобы отнести ее в ее комнату?», — Эвилай сделала предложение. «Злой босс может сделать это», — предложила Тиа. «Да, злой босс подойдёт», — согласилась Тина, и близнецы тут же исчезли из виду. «Ах, может быть, это должна быть я?..» — Эвилай сделала предложение под пристальным взглядом Лакюс. «Да, может быть, так и должно быть», — Лакюс попыталась подавить смех, когда выскользнула из кабинки, и не смогла сдержаться. «Ну, мне удалось провести несколько часов с сэром Момоном, так что это того стоило», — призналась Эвилай и начала поднимать мышцеголовую на спину, хотя гигантская женщина весила много, для заклинателя-вампира вес женщины все еще ничего не значил, и поэтому она оттащила ее в кровать.

***

«Как она себя чувствует, Себас?» — спросил Аинз своего дворецкого в свободную минуту между сеансами. Песок взметнулся у его ног, когда лорд Назарика наступил на него, и Себас опустился на колени, когда его Милорд приблизился. Арчи сделала то же самое, ее голова была глубоко опущена, а предплечье покоилось на одном колене, в то время как другое было согнуто в песке. Себас ответил с большим смирением, или так показалось ушам Арче: «Спокойно, мой господин. По оценке Коцита, Арчи поднялась на три уровня, я натравливал ее на призванных элементалей и позволял ей нанести последний удар каждому после того, как я ослаблял их». «Настоящие огненные элементальи, могущественные существа на уровне хуже, чем национальное бедствие, призванные лордом Себасом, как простые гоблины, и оставленные беспомощными для меня, чтобы прикончить… и..? — Арчи подавила желание посмотреть вниз на свои руки, она достаточно часто смотрела на них и не замечала ничего особенного. И все же смысл в этом был. Если то, что сказал Себас, было правдой, и он не собирается лгать ради меня. Она ясно это понимала. — Я каким-то образом добилась многолетнего прогресса, и мои пределы были превышены сверх всякой разумной меры всего неделю назад. Если я и сомневалась в этом раньше, то теперь уже нет. Мой новый хозяин, Господин лорда Себаса, — бог, которого ищет мастер Парадин», — Арчи задрожала от возбуждения под пристальным взглядом Повелителя Назарика. Она почувствовала, как его проницательные темные глаза остановились на ней: «С тобой все в порядке, Арчи, твои желания удовлетворены?» Ее сердце колотилось под возвышающейся фигурой: «Господин, вы дали мне все, о чем я просила… и я благодарна. Лорд Аура и Лорд Маре построили для меня маленькую хижину у озера на своем этаже, и лорд Маре позволяет моим сестрам брать книги для чтения». «Хммм, да, с этим нам тоже придется что-то делать, не так ли?» — пробормотал Аинз и погладил подбородок, и Арчи почувствовала, как у нее кровь застыла в жилах. «Учитель, если с их стороны было неправильно брать книги, я обещаю, что они не сделали ничего плохого нарочно, они хорошие девочки», — ее дыхание стало затрудненным, когда началась паника, но ее учитель смотрел на ряды големов на трибунах. «Нет, не это, я подумал, что об их образовании нужно позаботиться в ближайшее время. Мы можем относиться к настоящему как к небольшому отпуску, но скоро им понадобятся настоящие учителя, если они хотят стать хорошими слугами, — сказал Аинз непринужденным голосом. — Себас, Арчи», — сказал Аинз, и они ответили в один и тот же момент. «Да, милорд?» «Флудер Парадин учил нынешнего императора, не так ли? И этот император считается величайшим в их истории?» — спросил Аинз. «Да, мой господин», — Арчи ответила без всяких сомнений. «Тогда его следует подчинить, мы будем использовать его в качестве наставника для твоих сестер», — сказал Аинз и направил палец вниз на Арчи, палец был всего в нескольких дюймах от ее лба, но ее глаза остановились на кончике, как будто он спустился из божественного царства. Ее пульс учащенно бился, а сердце бушевало в потоке растущей преданности, когда ее сестрам было вручено самое светлое из всех возможных будущих. «Господин… Я уже давала вам свою клятву, я ваша слуга много-много раз, но если бы я могла предложить это снова, я была бы благодарна», — сказала Арчи сквозь слезы, которые затуманили ее видение своего бога. «Много клятв ничего не значат, помни ту, что ты дала мне тогда, этого будет достаточно», — сказал Аинз, и она запечатлела ее в своем сердце, все в нем пело о силе и благородстве, божественности, обретшей плоть, она могла только снова склонить перед ним голову. «Есть ли какая-нибудь должность, к которой я должен их подготовить, милорд? Они молоды, но если вы уже спланировали их жизнь…?» — спросил Себас, затем остановился, когда Аинз отрицал это. «Нет, давайте посмотрим, куда приведут их таланты, возможно, они разделяют талант Арчи к магии, или, возможно, они лучше подходят для меча или торговли, подготовьте их к чему угодно, пока они точно не узнают, что им нужно», — резко приказал Аинз. «Как прикажете, милорд» — ответил Себас. «Тогда продолжайте обучение. Я вернусь через несколько дней… И когда вернусь, скажи им… — Аинз сделал глубокий, медленный вдох, — пожалуйста, не позволяй мне сражаться с ними, — он ненадолго задумался и добавил, — Маре и Аура встретятся со мной здесь наедине». «Как пожелаете, милорд, — Себас ответил, и пара слуг подождала, пока их хозяин войдет в Врата и снова исчезнет. Только после этого они медленно поднялись с теплого песка арены, чтобы снова выпрямиться. — Таков господин, которому мы служим. А теперь удвой свои усилия, Арчи, ты должна стать достойной». «Да, лорд Себас! — сказала Арчи и стиснула зубы. — Все, что угодно для лорда Аинза, пожалуйста, когда Коцит вернется, пусть он вызовет самого опасного монстра, которого он может, я рискну, если это поможет мне расти быстрее». «Такой зверь вызывает ужасный страх», — предостерег Себас Арчи. «Это будет стоить того», — сказала она, решительно стиснув зубы. «Как пожелаешь», — сказал Себас, когда Коцит снова направился к ним.

***

Несколько часов спустя Аинз и Лупу галопом подъезжали ко дворцу на своих лошадях, постоянный стук копыт теперь был хорошо знакомым звуком для самого Аинза, и Люпус Регина, как обычно, казалась просто бодрой. Она напевала радостную мелодию с улыбкой на лице, а длинные рыжие косы танцевали позади нее, как будто это соответствовало музыке ее напева. Они прибыли во дворец короля и спрыгнули со своих лошадей с отработанным единством. Аинз, в обличье Момона, держал свои двуручные мечи-близнецы за спиной, красный плащ развевался на ветру, контрастируя с практичным дорожным снаряжением Люпус Регины. Она выбрала вариант своего наряда боевой горничной, одетая в черно-белое платье с разрезом на бедрах, которое было узким на животе и выше, подчеркивало ее фигуру, но предоставляло ей полную свободу движений, а на голове она носила простую шапочку, похожую по дизайну на униформу ее горничной. На боку у нее была зачарованная булава, а на лице было самое смертоносное оружие, которым красивая девушка могла воспользоваться против неосторожного. Улыбка. Она обезоружила охранников одним взглядом, их напряженные позы расслабились, поскольку вся скованность была перенаправлена со спины на другую часть тела. «Момон и Лупу из Акселя, здесь, чтобы представиться Его Величеству королю Ланпосе III», — сказал Аинз, и охранники чуть не упали, чтобы броситься к двери. Она распахнулась достаточно широко из-за срочности их действий, чтобы с легкостью пропустить до четырех человек, и Аксель вошла в дверь и направился по длинному каменному коридору, ведущему в тронный зал. «Я не могу поверить, что я действительно это делаю!» — он почти посмеялся над собой, во многих отношениях это была мечта геймера, почти во всех отношениях это была мечта тех, кто оказался в ловушке в адском мире его рождения. «Если бы только мои друзья… если бы только они были здесь… их поиск должен быть главным приоритетом, когда все будет сказано и сделано», — пообещал себе Аинз и тихо произнес их имена, как будто они были священными клятвами или заклинаниями, чтобы успокоить свое колотящееся сердце, прежде чем он достиг двери в тронный зал. «Прибыли Момон и Лупу, команда адамантитовых искателей приключений Аксель!» — крикнул герольд у двери, и глаза устремились на эту пару. Авантюристы адамантитового ранга были редкостью, и, верная своему слову, Эвилай распространила историю об их действиях по всей столице. Его игровые инстинкты были остры, как нож, и ясны, как чистое стекло: «Я на пороге знаменательного события, я чувствую это», -сказал он себе и, движимый желанием довести дело до конца, он подошел к трону и преклонил колени перед королем. Лупу рядом с ним сделала то же самое, хотя и отметил: «Немного более жестко, чем я надеялся, но все равно неплохо играет». Лупу сияла своей лучезарной улыбкой, ее ярко-желтые глаза были слегка прикрыты темными веками, и за ними скрывалась безмолвная надежда: «Я надеюсь, что у меня будет шанс убить здесь каждого, кто увидит или ожидает, что мой милорд встанет на колени». Грезы наяву об их криках были приятным утешением, разительным контрастом с феромонами желания, которые ее острый нос улавливал от мужских глаз, скользивших по ее телу. «Ваше величество», — сказал Аинз, склонив голову под шлемом. Вблизи король выглядел так, как он и ожидал увидеть старого монарха-воина. Распущенные белые волосы, свисавшие до шеи, пронзительные, пристальные глаза и сильное на вид тело, которое еще не располнело. «Момон, Лупу, добро пожаловать в столицу, мы рады вашему приезду и вашим неустанным усилиям по защите нашего народа, — у короля был благородный голос, и он отразился от дальних каменных стен. — Разрешаю вам подняться. Благодаря вашим усилиям, по нашему приглашению, мы устроим праздник для вас и вашего спутника, начиная с этого вечера. Помещения будут предоставлены для вас и вашей… прекрасной спутницы, так что балуйте себя сколько душе угодно», — Король закончил говорить, затем хлопнул в ладоши, и маленький мальчик, одетый в красно-золотую одежду, вышел вперед с того места, где он ждал у стены. «Проводите их в их комнаты, проведите им экскурсию по дворцу, если они того пожелают, пир начнется на закате», — сказал король, и юный золотоволосый мальчик поклонился и пошел туда, где стояли герои, а затем увел их прочь. Находясь вне поля зрения суда, мальчик спросил их: «Не хотите ли провести экскурсию, господа, или вы хотели бы пройти прямо в свою комнату?» «Можете идти, мы отдохнём», — безразлично сказал Аинз, выжидая, пока слуга не оставит их. «Дерните за веревку, если вам нужна услуга, сэр, мэм», — сказал он и глубоко поклонился в пояс, удерживая позу до тех пор, пока Момон и Лупу не вошли и не закрыли дверь. Оставшись одна, Люпус Регина быстро спросила: «Это было… неожиданно, не так ли? — она почесала голову резким, широким жестом руки, пробежав по волосам на голове. — Я ожидала какой-нибудь громкой речи или чего-то в этом роде. И что было с речью во множественном числе? У него в голове есть другой голос, кроме его собственного?» «Он Король, Король — это больше, чем один человек, он говорит от имени всего Королевства. И это было просто приветствие, — объяснил Аинз, — без сомнения, он скажет больше на самом банкете. Мы можем ожидать, что позже к нам обратятся в частном порядке для работы». Хотя его голос был спокоен, кожу покалывало от волнения, которое все еще оставалось после недавних событий. Люпус Регина впитала его слова и мысленно запечатлела их в памяти, когда подошла, чтобы сесть на кровать. У нее был встревоженный вид, она бросала взгляды на своего лорда, пока он изучал книжные полки. Аинз чувствовал ее пристальный взгляд. «Спрашивай, что бы это ни было, Люпус Регина», — наконец сказал он. «Господин, когда вы расскажете остальным? — спросила она, и он напрягся. — Вы давно никому не рассказывали, даже Энтоме, или Сизу, или даже Юри. Простите, что спрашиваю, это не мое дело говорить, но…» — Люпус Регина посмотрела вниз на камень и нервно забарабанила ногами взад-вперед по деревянной раме кровати, — я беспокоюсь о вас». «Преданность. Драгоценная вещь, — подумал Аинз и почти отбросил вопрос, прежде чем решил ответить на него. — Дальше я расскажу Маре и Ауре. Себасу уже сообщили о моих намерениях». Люпус Регина сделала серию быстрых кивков: «Лорд Маре абсолютно поддержит вас, милорд. Леди Аура? Может быть, я так думаю». «Ты говоришь уверенно», — ответил Аинз и встал, отбросив содержимое полки как более неинтересное. «Так и есть. Ни один из них не ненавидит людей, и они всего лишь дети. Но дети могут сделать неожиданное, если бы кто-то из них осмелился отвергнуть вас, это была бы леди Аура», — Люпус Регина предложила свою оценку, и Аинз воспринял ее всерьез. «Боевая горничная предназначена для того, чтобы хорошо оценивать угрозы, чтобы гарантировать, что они могут задержать врага даже там, где они не могут одержать победу, я был бы дураком, если бы отверг ее мнение, потому что это нежелательно», — Аинз признал это про себя и ничего не сказал. Их прервал стук в дверь: «Сэр Момон, леди Лупу, пришло время одеть вас к вечеру». «Войдите», — Аинз согласился и позволил паре молодых женщин войти и увести Лупу. Она оглянулась на него, ее задержавшиеся широко раскрытые желтые глаза спрашивали, что делать. Он кивнул. «По крайней мере, с этим я справлюсь сам». И она позволила увести себя. Двое мужчин, которые сразу же приступили к работе над ним, и, верные природе обслуживающего персонала, которому предстояло выполнить долгую задачу с клиентом, они были болтунами. «…И это было только для начала». Стройный маленький человечек стоял на скамеечке для ног и измерял руки Аинза, одежда рабочего была яркой, яркой, как павлиньи перья, а на голове сидела яркая шапочка из перьев. «Я говорю вам, Восемь Пальцев становятся все хуже, ходят слухи, что они даже начали использовать монстров, чтобы вымогать у городов золото или заставлять деревни производить особые травы, используемый для производства черной пыли». «О боже, какой ужас! — сказал другой портной, опустившись на одно колено, где он измерял ноги Аинза. У него был длинный, высокий голос, и он несколько раз прищелкнул языком. — Все, начиная от похищения крестьян для проституции и заканчивая азартными играми. Что вообще делают охранники по этому поводу? Ничего, вот что». Разговор продолжался и продолжался, и чем дольше он слушал, тем больше у него возникало сомнений в подлинности разговора. «Это странно сфокусировано, — Аинз обдумал это и вспомнил фильм из своего собственного мира. В шпионском фильме персонажа подтолкнула к действию информация, которую он узнал несвязанным образом. Он был более открыт для действий, когда был представлен такой вариант, именно потому, что не было попытки убедить его на месте, только для того, чтобы предоставить ему информацию в неосторожный момент, которую он позже вспомнит, когда наступит момент принятия решения. — Здесь точно так же. Здешний король не дурак, он не станет рисковать моим отказом. Мне придется запомнить его применение этой стратегии самому на потом. Не волнуйтесь, ваше величество, я не собираюсь отказывать вам в вашей просьбе», — Аинз подавил смех и воспользовался возможностью, чтобы еще больше расспросить портных-агентов о своих собственных вопросах. «Действительно ли торговля наркотиками настолько распространена?» — спросил Аинз. «К сожалению, да, более бедные дворяне выращивают растение, которое они используют для него вместо пшеницы, это делает пшеницу более дорогим, а богатство накапливается продажными лордами, у Восьми Пальцев есть несколько сильных бойцов, поэтому обычные охранники не могут их остановить, — портной за его спиной с готовностью ответил. — Это займет всего несколько минут, и мы быстро приготовим для вас одежду». «Вы можешь так быстро шить одежду?» — спросил Аинз с внезапным интересом. Пронзительный смех раздался от обоих портных: «О боже, нет, но мы можем использовать простые чары, которые создают «временные» изменения, обычно на день или два. Постоянные или автоматические просто не стоят затрат на одноразовое использование, но это вполне подойдет. Доверься нам, темный герой. Мы оставляем вас наедине с приключениями, но это поле битвы мира моды, где мы — боги!» — маленький человечек с высоким голосом за спиной Аинза говорил с таким страстным энтузиазмом к своему ремеслу, что трудно было не поверить, что он знает, что делает. «Как пожелаете», — ответил Аинз, и они записали цифры, измерения и концепции, только для того, чтобы быстро ретироваться из комнаты.

***

«Привет, сосед», — сказала Солюшн светловолосому молодому человеку в повседневной, но приличной одежде. Она оглядела его сзади, на нем был синий пояс и золотисто-коричневый жилет. У него была копна огненно-рыжих волос среди светлых, которые выделялись, как красный гребень малиновки, и стройная, сильная фигура. Он сидел за стойкой напротив нее, праздно болтая с двумя своими друзьями. Солюшн сразу же узнала их имена. — Полуэльф, Имина, рейнджер, и Робердик, священник, и, конечно же, цель номер один, Хеккеран, боец. Примерно мифрилового класса по стандартам искателей приключений». Что, по сути, делало их мусором. Она уперла руки в бедра и ждала, когда он повернется. Он развернулся на стуле наполовину и искоса взглянул на нее, затем оценил ее взглядом с ног до головы, она сохранила дерзкую улыбку на лице, когда его глаза расширились от неожиданной красоты. «Извините, вы имеете в виду меня?» — спросил он и указал на свою грудь. «Да, и о твоей маленькой подруге, ты ее знаешь, я уверена. Коротышка, короткие светлые волосы, заклинательница магии, дешевый посох, две маленькие сестры, ты понимаешь о чем я?» — спросила Солюшн резким, непреклонным и явно недружелюбным тоном. Все трое напряглись. «Арчи, да… я знал ее, тебе-то какое дело?» — потребовал Хеккеран, и его собственный голос в ответ стал резким. «Что бы вы сказали, если бы я сказала вам, что она влезла в большой долг?» — спросила Солюшн. «Я бы указал на развалины дома, где вы, вероятно, сможете найти ее кости, если будете копаться достаточно долго, Арчи и ее сестры мертвы», — сказал Хеккеран с горьким отвращением. Солюшн закрыла глаза и сложила руки перед собой так, чтобы все кончики ее пальцев касались друг друга, затем насмешливо спросила: «А если это не так?» Кровь Хеккерана застыла в жилах, его глаза расширились: «Тогда, — сказал он, — мне придется попросить тебя выйти, чтобы я мог избить тебя до полусмерти, достаточно того, что она умерла… тебе обязательно издеваться над ее памятью?» «О, ты хочешь избить меня? Как странно, — Солюшн захихикала, ее грудь вздымалась, когда смех усилился, и ее рубиновые губы приоткрылись. — Хорошо, я расскажу тебе остальное с грязной земли». Она направилась к двери, и все трое начали подниматься, их собственные взгляды говорили о том, что они сомневались в ней так же сильно. «Нет, нет, только я», — прошипел Хеккеран и махнул рукой вниз, приказывая своей команде сесть. Они сделали это, но с неохотой. Он последовал за кудрявой блондинкой на улицу и осмотрел ее более внимательно, одетая в очень дорогой наряд горничной, она двигалась плавными и грациозными шагами, которые предупредили его, что у нее была какая-то тренировка, основанная на движении. «Танцовщица? Или, может быть, она действительно умеет драться?» — удивился он, когда они зашли в переулок. Она была права в одном, переулок был совсем не чистым, оказавшись в тени соседнего здания, последний дождь оставил землю сырой, а плесень выросла из выброшенной пищи, слегка неприятный запах наводил на мысль, что отходы животного происхождения были сброшены так или иначе поблизости, по его мнению, это было «Идеальное место, чтобы преподать ей урок, — Хеккеран хрустнул костяшками пальцев правой руки. — Возьми свои слова обратно, или ты пожалеешь об этом». Блондинка положила руки на бедра и встала, расставив ноги на ширину плеч, она казалась довольно открытой и уязвимой. Она вздернула подбородок и сказала: «Заставь меня». Хеккеран атаковал, а служанки уже не было. «Так это и есть мифриловый ранг. Какая пустая трата времени», — подумала Солюшн и, стоя у него за спиной, ударила его кулаком по затылку. Хеккеран почувствовал боль от удара и отлетел лицом в стену, его зубы, нос и челюсть были сломаны. «Тебе следовало начать с боевого искусства, — он услышал, как женщина сказала у него за спиной. — Я думаю, это неплохое зрелище для тебя, что ты пережил даже этот легкий удар, но все равно ты слабак», — тон слов был зловещим, и он хрюкнул, когда почувствовал, как его светлые волосы схватили и выдернули с корнем. Ему больше нечем было сопротивляться, когда она отшвырнула его от стены, за которую он цеплялся. Его тело было в грязи и синяках, когда он пролетел через несколько старых сгнивших ящиков и ударился спиной о противоположную стену. Когда шумный треск ломающегося дерева прекратился, горничной было что еще сказать. «Ты всегда должен вступать в каждый бой так, как будто он будет смертельным, в противном случае ты просто напрашиваешься на то, чтобы тебя убили», — он посмотрел на нее налитыми кровью глазами и застонал от боли, когда почувствовал, как ее рука под его челюстью приподняла его лицо, чтобы убедиться, что он ее видит. «Послушай сюда, твоя маленькая подруга, ее маленькие близнецы, они живы. И я знаю, где они находятся. Если ты хочешь увидеть их снова, у меня есть для тебя работа, ты слушаешь?» — красавица спросила избитого работника. Хеккеран кивнул, изо всех сил стараясь сосредоточиться: «Как она это сделала?! Как?! О чем она говорит?! «Больно или нет, но он начал понимать цель прихода незнакомца. «Через несколько дней вы получите известие о работе, большой работе, требующей большого количества команд, вы будете очень, очень увлечены ею, расскажете много историй о том, сколько там сокровищ, и заманите самых алчных, вороватых, никчемных мусорщиков, чтобы они согласились. И ты поклянешься жизнью своего товарища, что не скажешь об этом ни слова. Ты понимаешь это?» — спросила Солюшн. Хеккеран попытался кивнуть, но, подняв голову, не смог, поэтому моргнул окровавленными глазами. «Хорошо, теперь я не хочу повторяться, поэтому я пойду, скажу твоим маленьким друзьям, что они могут прийти сюда, чтобы позаботиться о тебе. Когда придет время для работы, делай все, что в твоих силах, а когда потерпишь неудачу, перед смертью попроси пощады. Я могу обещать вам, что мы пощадим хотя бы одного, если нас как следует развлекут», — женщина выпрямилась и неторопливо пошла прочь, как раз в тот момент, когда Хеккеран почувствовал, что его зрение начало затуманиваться, и он потерял ее из виду еще до того, как она завернула за угол, и полностью потерял сознание.