Тот, кто остался

«У меня контракт с короной, — сказал Аинз, глядя сверху вниз на Лакюс, — Король Лампоса нанял меня, чтобы уничтожить Восемь Пальцев, его разведка сообщила мне о подгруппе в их руководстве, состоящей из некоторых особо опасных людей, называемых «Шесть рук». Что еще более важно, организация просто слишком велика, чтобы ее могли уничтожить только двое». «Как и ожидалось от Момона! Уничтожить команду могучих убийц — это тривиальная запоздалая мысль!» — Эвилай смотрела на него лунными красными глазами, скрытыми ее белой маской. «Итак, ты поможешь мне?» — спросил Аинз, раскрывая свои руки в ониксовой броне и кладя их на стол. «Сэр Момон, — Лакюс говорила спокойно, ровно и по-деловому, — ваша репутация за вашу заботу о слабых распространилась довольно широко, и я сам разделяю это чувство, — она легонько коснулась красной рубашки, которую носила, положив руку на грудь, это было дружеским признаком того, насколько искренней она намеревалась быть, но ее тон был спокойным и совсем не восторженным. — Но в первую очередь мы искатели приключений, и если я начну бесплатно подвергать свою команду риску, очень скоро этого будут ожидать все, у кого слезливая история. В конечном счете это только повредит моей профессии и приведет к гибели большего числа людей из-за того, что они не смогут позволить себе хорошее оборудование. Я могу сократить нашу зарплату за одну миссию, но… Я не могу и не буду делать этого просто так». «Я же говорил Момон, чуунибе скупая», — Лупу понимающе ухмыльнулась, положила ноги на стол и бросила вызов покрасневшей Лакюс. «Злой босс», — Тиа и Тина сказали одновременно невозмутимым голосом, что только заставило Лакюс покраснеть еще больше. Аинз положил руку на запястье Люпус Регины: «Она не ошибается, авантюристы не могут питаться славой, или чинить свои доспехи с помощью легенд. Если нам нужна услуга талантливых людей, мы должны предоставить соответствующую плату», — Лакюс начала заметно расслабляться, и ее сестры вместе с ней. «Я никогда не говорил, что мне нужна ваша помощь за «бесплатно», леди Лакюс. Только то, что за «бесплатно» делать это буду только я», — сказал Аинз, слегка подмигнув, на что Лакюс подняла палец, открыла рот, подумала об этом, а затем закрыла рот и опустила палец обратно, чтобы положить ладонь на стол. «Я прошу прощения за недоразумение, — сказала Лакюс, бросая свои ярко-голубые глаза вверх на гигантскую Гагаран и вниз на миниатюрную Эвилай, когда они хихикали. — Что вы предлагаете, сэр Момон?» «Мне предлагают титул лорда, я дам вам пятнадцать процентов чистого дохода от налогов в конце моего первого года, — пообещал Аинз. — Что вы скажете?» Каждый член «Синей Розы» повернул голову в сторону Лакюс. Однако упрямая авантюристка не сразу сдалась: «В дополнение к оплате замены любых одноразовых предметов, которые мы используем». «Естественно», — Аинз наклонил голову в сторону напарника. «Хорошо, договорились», — сказала Лакюс и протянула руку. Аинз пожал ей руку, она была теплой на ощупь даже сквозь его перчатки, и от нее исходил едва уловимый аромат дорогих духов. Легкий аромат лаванды, и при ближайшем рассмотрении его обостренные чувства уловили использование косметики. «Значит, у нее все же есть немного тщеславия… Или это просто для того, чтобы дать ей преимущество в переговорах?» — он не знал, хотя немного подозревал и то, и другое. Лакюс и Момон оба сели на свои места, когда соглашение было достигнуто, и с этой работой команды были едины в своем внимании, даже Люпус Регина опустила ноги на пол и села прямо, с ее лица исчезло незаинтересованное выражение. «Итак, что вам нужно, чтобы мы сделали?» Лакюс спросила: «У тебя действительно есть план, да?» «Я знаю, — заявил Аинз, — мне нужно, чтобы вы начали серию кампаний по сжиганию на фермах, где выращиваются растения, производящие черную пыль. Действуйте изо всех сил в течение следующих двух недель. Потом… просто подождите», — сказал он и сложил руки вместе. «Просто… ждать?» — Лакюс оглядела свою команду, они не почесали затылки, но их замешательство было очевидным. «Подождите, — ответил Момон, — я позабочусь о последующих действиях, а затем наши союзники будут использованы в операциях по зачистке». «Это не очень-то похоже на план», — осторожно спросила Гагаран. «Это не такая уж большая проблема, — Лупу ухмыльнулась своей коллеге. — Не волнуйся, мы справимся, не беспокойся об этом своей очаровательной девственной головой». Рыжеволосая священнослужительница адамантитового ранга игриво подмигнула огромной светловолосой воительнице с квадратной головой, которая покраснела впервые с тех пор, как остальные ее знали. «Ты девственница!» — они кричали, как один, из-за ее протестов, размахивающих руками, и возмутительного смеха Лупу, и после этого почти ничего не обсуждалось.

***

Барбро вдохнул запах дыма, доносившийся из горящей деревни, принадлежавшей дворянину, который не входил в королевскую фракцию, и этот же дворянин также не имел никакого отношения к Восьми Пальцам и поэтому не представлял ценности для принца. Позволить своим солдатам немного пограбить было дополнительным медом на торте, это позволяло ему поддерживать их лояльность к нему. «Материальная лояльность» самый простой выход. Он выпрямился с самодовольным выражением лица, в качестве оправдания написал короткое письмо домой, в котором сообщил, что поймал нескольких предателей, убивших сына лорда, и что деревня пыталась их спрятать. «Готова ли моя палатка?» — спросил он одного из своих офицеров. «Да, сэр, и… «Лакюс» тоже», — офицер сказал пассивным голосом и пустыми глазами. «Хорошо», — Барбро что-то пробормотал и пошел в свою палатку. Стройная блондинка была лучше накормлена чем прежде, но она отшатнулась от него, не более благодарная, чем раньше. Он смотрел на нее сверху вниз, пока она пресмыкалась, как собака, с поднятым животом и пальцами, сложенными в ладонях, как собачьи лапы. Она посмотрела на него глазами, полными страха. «Попроси свой ужин, Лакюс», — сказал он с ухмылкой, она была одета в подобие дорогой одежды авантюриста, хотя и намного, намного дешевле. Обычная одежда из красного хлопка с самыми дешевыми красными и золотыми красками, не более чем пародия. «Пожалуйста, дай мне поесть! Пожалуйста, дайте мне поесть, сэр!» — Туаре заскулила и замерла, когда его нога опустилась к ее горлу, очень слабо надавив, но в этом не было необходимости. «Тогда не лучше ли тебе извиниться?» — риторически спросил Барбро. «Прости, я была груба! Прости, что я была неуважительна! Прости, что я плохо с тобой обошлась! — Туаре выкрикивала свои извинения, пока не почувствовала, что ее дыхание прервалось и превратилось в бульканье. Его нога снова медленно поднялась. Ее выпученные глаза уставились на него. — Прости меня…» Она умоляла, когда он назвал ее Лакюс и плюнул ей в лицо, шум его ворчания сопровождался ревом пожаров разрушенной деревни и грохотом разрушенных домов, рушащихся внутрь на их фундаменты. Когда принц Барбро наконец ослабил хватку на своей игрушке, он был счастлив и удовлетворен, хотя дыхание стало настолько затрудненным, что он сразу подумал: «Мне следует больше тренироваться, я не хочу закончить так, как мой младший брат-идиот». Это навело его на другую мысль: «Полное уничтожение этого места может занять еще день или два, но… да, оно того стоит, наглядный урок отсутствующему лорду и наглядный урок крестьянам, которых он посылает вновь занять это место. Убей дворянина, и все, чем ты когда-либо был, перестанет существовать». «Хорошо потраченное время, — он с удовлетворением размышлял о том, что такой разрушительный акт устрашит более слабовольных и увеличит вероятность его восхождения на трон. — Действительно, хорошо потраченное время», — он еще раз похвалил себя и посмотрел на свернувшийся маленький комочек бледной плоти, который пытался смотреть куда угодно, но только не в его сторону, пока он не появился в поле ее зрения, и она снова не смогла избежать этого.

***

Энри была более чем довольна, и на то были веские причины. За вновь прибывшими людоедами и ламиями последовало небольшое племя гоблинов, которое столкнулось с Джугему и его воинами, охотившимися в лесу. Изначальная подозрительность исчезла, когда различные группы начали работать вместе в течение нескольких дней. Огры оказались довольно сильными, в то время как ламии так много знали о жизни растений, что Энфирия обнаружил, что полагается на них как на сборщиков трав в лесу, и, в свою очередь, он тратил больше времени на целительные зелья. «Этот фестиваль определенно сработал как заклинание, не так ли?» — спросил Питер, прогуливаясь рядом с главным оратором деревни. Устремив взгляд вперед, он едва заметил пыль, поднятую их походкой к стенам. «Это действительно так», — Энри признала и наблюдала, как женщина-беженец и местный житель болтали, как будто знали друг друга всю свою жизнь, с луками в руках, они выстроились рядом с инструктором-гоблином, и с того места, где стояли Энри и Питер, они оба могли слышать, как пара называет гоблина по имени. «Какова численность населения? Возможно, нам действительно придется провести перепись населения, чтобы определить, кому какая земля достанется в следующий раз», — предложил Питер после вопроса. Энри не совсем знала, что ответить, да ей и не нужно было, с далекой башни всерьез зазвонил колокол. Она побледнела и сжала кулаки. «Либо наша численность возрастёт, либо сильно снижется… пойдем со мной!» — крикнула она и со всех ног бросилась к стене. Ее руки и ноги двигались так, как не двигались с того дня, как умерли ее родители, ее разум кричал ей не делать того, что она делала сейчас. «Иди, найди Нему! Беги! Убегай и не оглядывайся!» — её яркие глаза мерцали, как сапфиры, когда она боялась предстоящего ужаса, но, несмотря на свои порывы, она побежала к стене, где двое стражников позвонили в большой колокол. Вся деревня была похожа на перевернутый муравейник, но идти было некуда, кроме как сражаться и защищать свои дома и семьи, и, опасаясь того, что произойдет, если они потерпят неудачу, крестьяне бросились на свои позиции. Энри добралась до простой деревянной лестницы и вскарабкалась наверх. «Что происходит?!» — крикнула она, и колокольный звон прекратился, крестьяне указали на далекое надвигающееся облако. Энри прищурилась, трудно было сказать, что именно она видела. «Питер?» — сказала она, и ее сердце понемногу начало успокаиваться. «Извините, я не могу сказать точно», — Питер ответил. «Лукрут?!» — Энри позвала, но ей не нужно было кричать, он карабкался по лестнице всего в нескольких футах от нее. Лукрут прикрыл глаза, затем активировал свое боевое искусство [Дальнозоркость], и то, что создавало облако, стало видным. «Расслабьтесь! Ложная тревога! — он закричал. — Это группа крестьян! Никакого оружия, кроме сельскохозяйственных орудий, и это в основном маленькие дети!» Вздох облегчения, вырвавшийся как один по всей деревне, сменился смехом, когда абсурдность их страхов дошла до конца. «Они просто следующие, ты же знаешь это, не так ли?» — спросила Нинья, сжимая в руках свой посох. Энри обернулась и обнаружила, что Нинья стоит позади нее, но не смотрит на Энри, скорее она наблюдала, как люди из пыли становятся видимыми, и они заметили их отчаявшиеся лица: «Держу пари, что они придут в течение двух дней». «Нинья… ты не можешь этого знать», — сказала Энри, но в ее голосе слышалось сомнение. Нинья ответила, не моргая и не кивая, она только смотрела на приближающуюся маленькую группу. «Вы многое сделали здесь, и с Момоном, Энфирией и лордом Аинзом, которые сделали это место знаменитым, люди ищут безопасности. Когда я была маленькой девочкой, и мою старшую сестру забрал развратник, я молилась, чтобы благородный герой пришел и спас нас. Но единственными дворянами, которых я когда-либо встречал, были те, кто поступил бы так, как решил тот, кто забрал её», — Нинья сплюнула через стену в пыль, костяшки ее пальцев побелели, когда она крепче сжала посох, все ее тело дрожало от возмущения. «Я спасла одну девушку, одну-единственную девушку, и, черт возьми, кто знает, сколько невинных погибло за это. Как глупо… если бы я просто позволила ему забрать ее, может быть, она сейчас была бы дома и плакала. Или мертва, или, может быть, хуже, но это был бы только один человек», — Нинья стиснула зубы и пробормотала свои упреки. Энри не могла придумать, что сказать на это: «Но… разве это не то, что неправильно?» Нинья снова обратила свое внимание на Энри: «Я выйду и поговорю с ними, и объясню, что они здесь найдут и чего от них ожидают… предполагая… предполагая, что мы не будем держать ворота закрытыми?» «Нет, нет, мы определенно впустим их, — сказала Энри, удивляя саму себя своей уверенностью. — Но сначала стоит поговорить с ними, все объяснить, а потом они смогут решить, хотят они войти или нет». «Хорошо», — сказала Нинья и спустилась по лестнице, несколько охранников у ворот подняли тяжелый деревянный барьер, и ворота со скрипом открылись, чтобы выпустить ее, и молодая заклинательница магии вышла, чтобы встретиться лицом к лицу с последствиями своего выбора.