Тот, кто остался

Тиа и Тина отпустили охранников в один и тот же момент. Их короткие ножи вошли в каждое горло, Тиа — в левое, Тина — в правое. Хотя они находились на противоположных концах поля, окутанного тьмой, острое слух смог бы услышать тихое бульканье и разрывание кожи. Когда охранники были мертвы, невысокие светловолосые близнецы с суровыми, пустыми лицами все глубже и глубже погружались в глубь плантации, производящую «черную пыль». Там была деревня, в которую они не стали входить. Вместо этого, пока люди спали, они кружили по окраинам в поисках одной вещи. Подземная камера. Всегда было одно место, где листья можно было высушить в прохладной среде, подготовив для измельчения в порошок. Прохладный воздух ласкал их кожу, и, как будто они были благосклонны к четырем богам, ночное небо было затянуто облаками, скрывающими яркую луну, которая в противном случае могла бы выдать их какому-нибудь неожиданному талантливому наблюдателю. Они уносились все дальше и дальше от деревни, они были заняты сложным поиском по линии, который они делали тысячу раз, охотясь на живую добычу. Теперь это сослужило близнецам хорошую службу, так как Тиа нашла то, что они искали. Перед ней стояло дерево прямо на опушке небольшого леса, из которого в деревне собирали дрова, и на первый взгляд оно было похоже на любое другое дерево. Тиа поджала губы и издала простой звук. «Ву, Ву! Ву, Ву! Ву, Ву!» — она повторила крик совы в двойной последовательности и подождала, пока ее сестра не присоединится к ней. Тине не нужно было спрашивать, Тиа указала вниз. Следы на земле вели к дереву, но не вокруг него. Они отступили назад, присели на корточки и начали копать, сметая землю с дороги. Темная богатая почва отлетала назад, как будто ее выкапывали собаки, и на полминуты Тиа задумалась, не совершила ли она ошибку. «Конечно, они…» — она начала сомневаться, пока не почувствовала, как ее рука скользнула по гладкому дереву. «Осторожные», подумала она. Это была тихая похвала за их тщетные усилия, и в течение минуты они очистили покрытие от грязи, а затем отбросили доску, которая скрывала дыру под ней. Они спустились в темноту, но это не было преградой для их натренированных глаз, они ясно видели, что лежало внизу. Длинные деревянные полки, сложенные по восемь штук в высоту, с рядами листьев, покрывающих каждую полку, выставлены для сушки. «Дорого. Очень дорого», — признала Тиа, и она была права — превратившись в наркотик после обработки, это будет стоить более тысячи серебряных монет. Пара прошла в дальний конец длинного подвала и начала обливать листья маслом. Капли пропитывали или окрашивали материалы, и когда они достигли лестницы, по которой они спустились, Тиа повернулась, достала немного трута и кремня, а затем высекла искру. Яркая искра взметнулась в воздух, как падающая звезда, и спичка начала гореть. Она бросила его своими тонкими пальцами на деревянную полку, где все было сухим или облито маслом, пламя ожило и начало реветь по подземной камере. Близнецы вышли из ямы и вернулись в поля. Позади них в темноте поднимался дым, свет был скрыт землей над комнатой, только дым открывал правду о потерянном состоянии, и никто не найдет его до утра. Когда близнецы добрались до полей, пробираясь сквозь мягкие зеленые листья растений высотой по пояс, близнецы приступили ко второму этапу плана. Они присели на корточки, вырвали несколько растений с корнем, затем связали их в пучок. Искры снова вылетели из кремня, чтобы зацепиться за стебли растений, и, как один, пара поднялась на ноги и побежала через поля, позволяя огню загораться на ходу. За их спинами началось тихое потрескивание, и света было мало, но через минуту слабое потрескивание, похожее на потрескивание уютного очага, превратилось в ревущее пламя. Пламя вспыхнуло и при легком ветерке легко распространилось. Огонь перекинулся с растения на растение, и ночь стала похожа на день. В деревне начали кричать и поднимать тревогу. Страх и паника охватили небольшое население, они бросились бороться с пламенем урожая, который они должны были вырастить, но ни один из двух членов Синей Розы не остался наблюдать. Со скоростью ниндзя они скрылись и исчезли. «Мы закончили, злой босс», — они сказали как один в своем сообщении Лакюс.

***

Лакюс вытащила свой меч из тела головореза, который лежал, окрашивая камень в красный цвет у ее ног. Грубый матрас, испачканный кровью и другими менее благородными телесными жидкостями, лежал в стороне, вдоль стены, несколько молодых женщин и мальчиков были прикованы цепями, и им нечем было прикрыться. Их руки дрожали от страха, и они прижимались к камню за спиной, тихо умоляя светловолосую, несущую смерть насытиться убийством лишь немногих. Позади нее лежали другие трупы, добавляя запах собственной крови и внутренностей к ямам этого ада в городе. Она выхватила свой меч, стряхивая кровь, и вернула его на место через плечо. «Хорошо. Я как раз заканчиваю здесь, — сказала она и отключила связь, как только подтвердила получение сообщения Тины. Она перевела свои небесно-голубые глаза на выставленные «товары». — Расслабьтесь, я Лакюс из Синей Розы, нас наняли, чтобы спасти вас… ну… вроде того». Рабы перестали дрожать, взгляды наполнились дикой надеждой, руки вытянулись вперед, и звук туго натянутых цепей был таким громким, что ненадолго заглушил их крики о свободе. Лакюс не сразу ответила на их вопросы, вместо этого она обратилась к более насущному вопросу. «Я собираюсь освободить вас от цепей, а затем отвезу вас в безопасное место, где вам больше не о чем беспокоиться. Все, кто отправили вас в этот ад, скоро будут мертвы. Они просто еще этого не знают. А теперь молчите», — сказала она и, переходя от одного к другому, произнесла простые исцеляющие заклинания, чтобы они могли двигаться. «Гагаран, как у тебя дела?» — спросила Лакюс, пока она заканчивала.

***

Гагаран опустила свой молот и смяла дверь. Оно превратилось в осколки, и женщина в доспехах ворвалась с боевым кличем. В отличие от Тии или Тины, ей было наплевать на тех, кто мог оказаться у нее на пути. Ревущая толпа, требующая крови бойцов внизу, начала кричать в страхе, когда воительница начала размахивать своим молотом. Кости хрустели и разрывали плоть изнутри. Ее твёрдый кулак проламывал черепа, разбрызгивая внутренности на тех, чьи грязные лица исказились от ужаса. Некоторые были слишком напуганы, чтобы кричать. «Получите!» — Гагаран взревела и взмахнула своим молотом по широкой дуге, руки были согнуты не в ту сторону, а тела дико швырялись в других. Кости ломались, и неподвижные тела падали друг на друга, одни живые, другие неуверенные, были они живы или нет, а третьи умерли еще до того, как упали на землю. Некоторые упали в яму, где избитые и окровавленные плененные бойцы могли только в замешательстве наблюдать за событиями в пространстве наверху. Когда на их лицах появилось понимание того, что их угнетателей убивают, настала очередь тех, кто находился в ямах, подбадривать, когда наверху развернулся ужас. Гагаран пробивалась сквозь толпу, пока та пыталась обойти ее. Большинство погибло, несколько человек упали и были растоптаны в кашу теми равнодушными «коллегами», которые мчались, думая только о своей собственной жизни. Никто из них не был одет очень хорошо, головорезы и дегенераты, азартные игроки, мелкие преступники, возбужденные внутренним трепетом, наблюдая, как другие проливают кровь вместо них: «У меня нет причин щадить кого-либо из них. Здесь наверху нет людей», — сказала себе Гагаран, когда кровь начала покрывать ее бледное лицо, и железный привкус чувствовался всякий раз, когда капли пробивались сквозь ее стиснутые зубы и попадали в рот. Все закончилось за считанные минуты, нескольким удалось выбраться, но она знала, что их найдут. «Все охранники мертвы, или если кто-то из других бойцов, которых я освободила, задержался, они найдут еще нескольких охранников, чтобы убить их». Когда в комнате остались только она и бойцы в яме, она осмотрелась получше. Это было небольшое место, низкая яма, вырытая двадцатью футами ниже, с покрытой песком землей, это была импровизированная арена. Стены, возведенные по периметру, были грубыми, но эффективными барьерами, которые не давали зрителям упасть, а светящиеся камни были расположены по углам помещения, чтобы обеспечить достаточное освещение. По комнате было разбросано почти три дюжины тел, и ни одно из них не двигалось. Большинство с пробитыми черепами или грудными клетками, многие со сломанными руками или ногами, вывернутыми не так, как надо. Она подошла к краю и заглянула через стену. «Оставайтесь там, меня зовут Гагаран, из Синей Розы. Меня наняли, чтобы вытащить вас отсюда». Бойцы были в крови и синяках, богатая шрамами от ранений кожа свидетельствовала о том, что они были ветеранами, пережившими множество столкновений в прошлом, на их шеях были тяжелые железные ошейники, прикрепленные к цепям, которые тянулись достаточно длинно, чтобы можно было дойти от одной стены до другой — дополнительная мера, чтобы держать их на месте». Песок, на котором они стояли, был окрашен в темно-красный цвет и был принесён с пляжа, о котором Гагаран не слышала. «Красный песок… никогда не слышала об этом», — размышляла праздная часть ее мозга, пока она не увидела, как капля крови упала с бороды одного из бойцов ямы и упала на землю у него под ногами. — О, ясно». Для женщины-горы, которая столкнулась с бесчисленными битвами, это было личным, ее кровь бушевала в ней, желая покончить с жизнями тех, кто относился к бою как к какому-то жестокому спорту, несколько криков, мольб и бульканья достигли ее ушей с той стороны, откуда она пришла. «Некоторые остались», — подумала она с удовлетворением. Сообщение пришло от Лакюс как раз в тот момент, когда она разбила часть стены и начала сбрасывать тела в яму внизу. «Просто заберитесь на них, я разорву цепи и отведу вас в безопасное место». «Я тоже заканчиваю, босс, осталось еще немного. Нам придется купить выпивку сэру Момону и Лупу, когда мы увидим их в следующий раз, я уже давно хотела наказать этих ублюдков», — ответила Гагаран, затем отключила связь. Бойцы внизу складывали тела, как дрова, и карабкались по мертвой плоти, их цепи волочились по красному песку, пока они не вышли на поверхность. Гагаран протянула руку и подняла покрытую синяками тело пленника, он явно был относительно молод, она могла только догадываться, как он там оказался. «Крестьянин, схваченный на дороге или кто-то, задолжавший Восьми Пальцам?» — она хотела знать, но было бы грубо распрашивать о личном. Поэтому Гагаран не спрашивала, она помогла ему перелезть через стену, затем сделала то же самое для его спутника, прежде чем встать, чтобы разорвать их цепи.

***

Эвилай с легкостью ворвалась в здание. Расположенная в районе складов, информация от разведки, которую она получила, подсказала ей, что товары, размещенные здесь, были необычного вида. Это был человеческий капитал. Она облизнула губы под своей маской, своего рода «резерв талантов», убежище для худших из худших, которое заплатило сумму Восьми Пальцам, чтобы переправить их в город, безопасно разместить и снова вывезти. Прибыльная практика, которая уберегала бандитов от петли палача и позволяла им хорошо жить за счет украденных товаров и украденных жизней. Снаружи здание было совершенно обычным складом, никто не входил, никто не выходил. Но как только она вошла, она поняла, что все было по-другому, было много тонких стен, чтобы создать множество разных комнат повсюду. Ее вампирские чувства подсказали ей, сколько людей присутствовало, и она сосчитала их: «Семьдесят… прямо сейчас здесь, вероятно, две или три бандитские банды, разбросанные по всему зданию». Она подошла к первой двери, звук храпа продолжался, как она и ожидала. Ее сверхчеловеческая сила позволила ей повернуть ручку и взломать замок, и вот она уже стоит над человеком. «Высуши смертного», — ее инстинкты подсказывали ей: «Забери всю кровь», — она сдержалась, затем приложила палец к его уху и надавила на него, тело дернулось и забулькало, когда ее палец прошел прямо сквозь него и вошел в его мозг. Палец Эвилай пошевелился внутри, чтобы убедиться, а затем она убрала палец и вытерла мозговое вещество о его одеяло, затем перешла к следующему. Комната за комнатой, она ходила к бандитам, которые платили хорошие деньги, чтобы спокойно спать, и она покончила с их жизнями еще до того, как они узнали, что она была там. Этаж за этажом, она убивала молча и считала количество убитых. Шестьдесят пять. Шестьдесят четыре. Тридцать три. Тридцать два… Число все уменьшалось и уменьшалось. Пока она не спустилась на первый этаж. Аура живых и тепло их жизни были ей хорошо видны. Но одна вещь заставила ее задуматься. «Здесь больше голосов, чем аур… Нежить. Вампир». [Предельная магия] [Полет] — Эвилай тихо произнесла заклинание и полетела вниз по ступенькам, она могла слышать звук их болтовни. «Тебе лучше не обманывать…» «Я изменяю только своей жене…». «Если ты изменяешь своей жене с моей, я скажу боссу, чтобы он позволил Зуле съесть тебя…» Эвилай оставшуюся часть пути прошла пешком, появившись в поле зрения, чтобы увидеть место, которое служило «вестибюлем» для работы криминального отеля. [Кристальные копья] крикнула Эвилай, и множество кристаллов появилось из ничего и направились в сторону «персонала». Двое были немедленно разорваны в клочья, третий, однако, отскочил в сторону и упал на оба колена. «Ты совершила большую ошибку, девчушка! Ты думаешь, что можешь вторгнуться на территорию Восьми Пальцев, навредить нашему бизнесу, навредить моей работе, и что последствий не будет?! Сейчас ты стоишь лицом к лицу с вампиром, сука». Эвилай медленно опустилась на землю, оскалила зубы и обнажила клыки. Позади него кровь уже растекалась широким красным пятном. Стул, поддерживаемый трупом, с грохотом упал на пол. Эвилай указала вверх: «Даже не заметил, что там ничего не слышно, наверху, даже после всего этого шума? Они все мертвы. Вашему предприятию конец». Вампир зарычал, его когти были обнажены: «Тогда я буду единственным выжившим…» Он бросился в атаку, рыча от ярости и выставляя напоказ свои клыки. Он не был крупным мужчиной, но вампирам не нужно быть большими, чтобы быть смертоносными или сильными. Эвилай откинула капюшон с лица и, движимая тем, что, как она признала, вероятно, было детским порывом, сняла маску, чтобы обнажить лицо. Ее кроваво-красные глаза вызвали шок у атакующего врага, но прежде чем он смог сделать что-то еще, бывший член легендарных Тринадцати героев обошла его защиту, схватила его за руку и швырнула вниз головой, чтобы сильно ударить о твердый каменный пол. [Хрустальный кинжал] сказала она, и осколок вылетел из ее руки и попал ему в сердце, пронзив тело и камень. Признаки нежизни покинули глаза вампира, живущего среди людей. Эвилай вернула маску на место, снова накинула капюшон на голову и вышла через парадную дверь, произнеся заклинание сообщения, закрыв вход за своей спиной. «Я закончила здесь, Лакюс, как ты думаешь, Момон будет впечатлен?» — она подавила смешок удовольствия от такой перспективы. «Думаю, да, — ответила Лакюс своим деловым голосом, — но еще есть несколько мест по всему городу, которые нужно поразить, так что еще рано праздновать, они соберут своих сильных бойцов вместе, и это может быть проблемой даже для нас». «Наверное, поэтому сэр Момон и Лупу хотят, чтобы мы были вместе, мы пойдем вместе и уничтожим их», — Эвилай предложила практическое решение, но связь уже была прервана. «Ах, Момон, надеюсь, я права, говорят, что узы тех, кто сражается вместе, крепче всех… и я… — затем Эвилай погрузилась в мысли, которые начали заставлять ее краснеть. — Если он хочет ребенка, может быть, Лупу сможет… но пока я буду с ним…»

***

Сизу Дельта и Энтома стояли снаружи поместья, позади них Демиург стоял и давал указания: «Вокруг поместья примерно тридцать охранников. Ваша задача — убить всех, кроме одного человека. Женщина, Хильма. Приведите ее ко мне живой». «Конечно», — когда она ответила, ее прицельное магическое оружие уже выбирало различные точки входа. «Можно мне поесть?» — спросила Энтома. «Сколько тебе захочется. При условии, что они все будут мертвы, это никому не позволит уйти», — объяснил Демиург. Энтома подняла руки в своих развевающихся одеждах. «Ура». «А теперь иди, я подожду здесь», — сказал Демиург и сдвинул очки на переносицу. Поместье было довольно большим, в его строительстве использовались различные экзотические породы дерева, на ухоженной лужайке стояли каменные статуи и большие фонтаны, которые поддерживали постоянный поток журчащей воды. Широкие окна пропускали много света в течение дня, хотя ночью вид изнутри был закрыт плотными шторами. CZ начала действовать первой, она подняла своё магическое оружие и определила тех, кто был у окон, а затем начала снимать их одного за другим. Бросив их там, где они стояли, с тяжелым стуком, в то время как Энтома подошла более скрытно. [Жук-лезвие] Энтома призвала насекомое с острыми челюстями и прорубила себе путь через стеклянное окно, чтобы забраться внутрь. Когда снаружи больше не было видно мишеней, она подошла к окну и забралась внутрь вслед за сестрой. Демиургу оставалось только ждать. Его острые демонические чувства подсказали ему, что происходит. Жизнь за жизнью угасала, и все, что ему оставалось делать, это ждать. «Как и ожидалось, план Господина был великолепным. Я счастлив, что смог хотя бы угадать этот всего лишь один процент того, что он придумал!» Он вздохнул как счастливый слуга, который абсолютно верит в своего господина, и стал ждать. CZ и Энтома снова сошлись у большой белой двери, нежный звук шуршащих простыней и бьющихся конечностей донесся через деревянный барьер. Обменявшись взглядами, они остановились на скрытом подходе, и Энтома вызвала еще одного жука, который пробрался в крошечное пространство замка, и мгновение спустя раздался щелчок, замок был открыт, и никаких препятствий не осталось. Она повернула медную ручку и молча открыла дверь. Там, на кровати, лежала женщина и плакала во сне, извиваясь и умоляя: «Нееет… нееет… только не снова… только не снова… пожалуйста, нет…» Она подняла свое магическое оружие и приставила его в нескольких дюймах от бьющегося лица, которое лежало, искаженное и измученное, на доказательстве ее огромного богатства. Рука Энтомы мгновенно высвободилась и ударила женщину по лицу, звук пощечины немедленно разбудил блондинку. Хильма уставилась в темноту, где она могла видеть только смутные очертания двух фигур. [Жуки-молнии] Энтома призвала их, и в воздухе появилось множество светящихся зеленых огней, мигающих и гаснущих, освещая ее, Сизу и Хильму одновременно. «Ты Хильма?» — спросила Сизу. Хильма замерла: «Кто они такие… они ворвались сюда, в мою комнату… это означает, что мои охранники, вероятно, отсутствуют, мертвы или подкуплены, помощь не придет…, — она прикусила губу и кивнула. — Если они не убьют меня прямо сейчас, значит, они чего-то хотят, лучше сотрудничать». «Хорошо», — ответила Сизу, и оружие опустилось и выстрелило дважды. Мгновение спустя Хильма она посмотрела вниз, и вскрикнула от боли, почувствовав, что ее ноги оторваны до коленей. «Гяаааа! Почему! Что ты делаешь?! Кто вы такие, люди?! Пожалуйста! Мои ноги! Мои ноги!», — Хильма закричала, когда ее потащили в темноту. «Ты не умрешь. Мы тебе не позволим. Не волнуйся», — молодая девушка с фиолетовыми волосами и странным, невыразительным лицом ответила, прежде чем схватить Хильму за волосы. «Нет. Ей следует волноваться. Она будет желать этого», — CZ противоречила своей сестре, и крик Хильмы только усилился, недостающие части ее ног исчезли из поля зрения, когда они вытащили ее из комнаты, и ничего не сделали, чтобы остановить ее крики. Единственным облегчением был дорогой ковер, испачканный ее кровью, — оно не причиняла вреда, когда ее тащили. Это было немного, но это было все, что у нее было.