Тот, кто остался

Звук хруста. Хруст. Хруст. Хруст. Это было все, что Хильма слышала изо дня в день, за исключением похожего на звук разрывающейся плоти. Она не кричала, ни разу. Ее рот был открыт в беззвучном крике, но она не кричала. Она не могла. Ее тело было парализовано, она даже не могла закрыть глаза. Но она все видела в зеркалах. Маленькие жучки поедали ее плоть и кости, за исключением жизненно важных органов, тем самым не допуская ее смерть, затем, каждый раз, когда она задавалась вопросом, не придет ли освобождение от ее пыток, женщина с собачьей головой подходила, полностью исцеляла ее, и все начиналось снова. Так продолжалось большую часть недели… насколько она могла предположить. Никаких объяснений. Никаких причин. Никаких вопросов. Только боль. И тишина. За исключением хруста и разрывов. Затем кто-то подошёл. Стройный мужчина с заостренными ушами и очками в строгом красном костюме, который, как она знала, был популярен на юге, подошел и встал над ее телом. Его руки были сложены за спиной, и он наклонился над ней так, что его голова была над ее лицом не более чем на дециметр. «Я уверен, что к настоящему времени ты готова умереть несколько раз, не потому, что хочешь умереть, а потому, что хочешь больше не чувствовать боли», — сказал он и положил руку ей на щеку. На ее глазах навернулись слезы, которые затуманили ее взгляд на незнакомца, мужчину, которого она помнила с той ночи, когда две женщины похитили ее. Он вытер ее слезы большим пальцем в белой перчатке. «Меня зовут Демиург, и, кроме желания умереть, я уверен, что у вас есть много вопросов ко мне. Ну, то же самое верно и для меня, но эта пытка была сделана не для допроса или наказания, эта пытка была применена к вам в «образовательных» целях. Чтобы научить вас полному повиновению. Шансов нет ни на бегство, ни на спасение, повелитель этого места — повелитель смерти. Даже если ты лишишь себя жизни, он может вернуть тебя, чтобы ты снова пережила это. Теперь ты слуга Назарика». Хильма не ответила. Будучи парализованной, она не могла сделать хоть что либо. «Энтома, убери своих жуков», — сказал он, и из тени появилась девушка с фиолетовыми волосами, затем, по мановению руки, жуки, которые ползали вокруг нее, начали уходить. Они выползали из всех отверстий, как созданных природой, так и из тех, которые они сделали сами, исцеляющее заклинание было произнесено вне ее поля зрения, и тело Хильмы снова стало целым. «Теперь вы можете двигаться, но не вставайте, только говорите. Скажите, что вы понимаете, или мы начнем все сначала, и я вернусь через неделю», — приказал ей Демиург, и Хильма пробормотала несвязные слова. Она всхлипывала, произнося слова, она стонала, она выкрикивала их, слезы лились водопадом, и она икала через каждое слово. Все ее тело дрожало одновременно от ужаса и облегчения: «Да! Да, я понимаю! Я умоляю тебя… не надо, не надо, не надо, пожалуйста! Я обещаю, что буду верна тебе! Я повинуюсь! Я твоя слуга! Твоя слуга, пока судьба не освободит меня!» «Хорошо, тогда мы понимаем друг друга. С той ночи, когда вы исчезли, работа моего Милорда нанесла большой вред вашим предприятиям. Фермы, выращивающие ваши жалкие растения, были сожжены, ваши убежища подверглись налету, все были убиты, ваши подпольные заведения уничтожены, клиенты убиты, а рабы освобождены. У меня есть только один вопрос… где соберутся ваши лидеры, чтобы принять решение об ответных действиях или еще что нибудь?» — Демиург задал вопрос с полуоткрытой улыбкой на лице. — Ты скажешь мне, не так ли?» Хилма кивнула: «Все, что угодно! Что угодно!», — она подумала и, скуля, как побитая собака, ответила: «В городе есть старое поместье, там никто не живет, но мы… мы используем его. Он принадлежит принцу Барбро, и он позволяет нам использовать его для встреч и развлечений с самыми богатыми из наших клиентов. Они встретятся там». «Понятно, мы следили за вашим домом с тех пор, как привезли вас сюда, и никто вас не искал, никаких сообщений доставлено не было. Сколько еще нам придется ждать, прежде чем они соберутся?» — Демиург задал очевидный последующий вопрос, и Хилма обдумала его. Но страх ошибки был, мягко говоря, очень велик. «Я… лорд Демиург, возможно, они задержались, потому что подозревают друг друга», — Хильма прикусила губу, чтобы унять дрожь, по крайней мере, ее ответ не был явно неправильным, потому что надвигающееся лицо отвернулось от нее, когда он выпрямился. «Да… Такие подонки, как вы, ничего не знают об истинной верности, не то что мы», — Демиург погладил подбородок и задумался. Затем он снова приблизился. — Вы отправите сообщение, сообщите им, что вы узнали о тех, кто несет ответственность, и устроили для них ловушку, но вам нужна помощь, чтобы справиться с ними. Скажите им… скажите им, чтобы они собрали как можно больше бойцов, это должно сделать их достаточно спокойным, чтобы появиться, не так ли?» Хильма сделала много быстрых крошечных кивков, прежде чем снова обрела дар речи: «Д-да, милорд. Дайте мне только то, что мне нужно, и… я помогу вам». «Конечно, и… просто чтобы ты знала, избегание боли — не единственная причина хорошо служить. Это… просто причина не предавать нас. Причина хорошо служить…» — сказал он, затем положил руку ей на грудь, как раз там, где внизу быстро билось сердце. [Аспект Инкуба] [Пятый уровень — Абсолютное Блаженство] Чистый свет наполнил глаза Хильмы, абсолютное и всепоглощающее наслаждение переполняло ее тело, там, где раньше была боль, которая делала ад похожим на рай, теперь было только блаженство, по сравнению с которым сам рай казался адом. Ее тело дрожало, сотрясалось, и крики экстаза переполняли каждое ее ощущение. Мир, который окружал ее раньше, исчез, оставив ее наедине для удовольствий, о которых она и не мечтала. Затем прикосновение к ее коже прервалось, и блаженство начало исчезать, оставляя ее дрожащим комочком, который едва мог дышать достаточно тяжело, чтобы остаться в живых. «Служите достойно, и вы испытаете удовольствие, комфорт и счастье. Ослушайтесь или предайте, и ваши страдания станут предостерегающей историей, о которой будут шепотом рассказывать в ужасных историях на протяжении многих поколений». Хильма не могла ответить, и когда ее мозг снова начал нормально работать, она поняла, что в этом нет необходимости. Ее ответ придет в форме ее действий. Но это не помешало ей высказать это в уединении собственного разума. «Конечно! Я не могу дождаться, когда предам их!»

***

Аинз посмотрел на Ауру и Маре темными человеческими глазами, и с детской невинностью их маленькие ручки поднялись и коснулись его щеки. «М-Мой лорд, что…?» — Мар начал спрашивать, затем слушал с широко раскрытыми глазами, пока Аинз все объяснял. Когда он закончил, Аура заговорила первой. «Они знали, не так ли, милорд?» — она слегка повернула голову, чтобы указать на троицу позади нее. «Арчи никогда не знала меня иначе, как в этой форме, но да, они знают. Люпус Регина поняла это во время наших путешествий, и я открыл это Себасу не так давно», — признался Аинз. Это заставило маленьких близнецов темных эльфов немного задрожать, и их зеленые и голубые глаза начали дрожать, как и их губы. «Р-разве ты нам не доверял?» — спросила Мар с болью в голосе. «Аура, Маре, дело не в этом. Это… — Аинз протянул руку и коснулся своего лица. — С этим очень трудно справиться, и я не мог быть уверен, что это не навредит вам. Вы дети моей драгоценной леди Букубукучагамы, женщины, которая была… — он криво улыбнулся близнецам. — Немного влюблена в меня, если хотите знать правду. Последнее, что я хотел сделать, это причинить боль ее детям, поэтому я отложил рассказ вам по своим собственным причинам, и мне жаль за это, вы можете простить меня?» — спросил Аинз и взял Ауру и Маре за руки. «Можно… можно нам обнять вас, лорд Аинз?» — спросила Аура, звуча так же встревоженно, как и ее брат, у нее было редкое скромное и неуверенное выражение лица, но оно исчезло во взгляде шока, когда повелитель смерти притянул ее и ее брата в свои объятия и крепко прижал их к своему телу. Их руки обхватили его собственные, и, глядя мимо них, он увидел, что Себас, Люпус Регина и Арче заметно расслабились. «Остаются оставшиеся боевые горничные, Демиург, Альбедо, Шалти… те, кто с наибольшей вероятностью создаст проблему. Рубедо была успешно запущена, предположительно, она лояльна ко мне независимо от того, какую форму я принимаю, но все же было бы лучше сообщить ей о наличии подкреплении … а это значит, что сначала нужно сообщить об этом оставшимся Стражам», — эта мысль наполнила Аинза ужасом, и все же в тот же момент, когда он попытался представить реакцию Альбедо, покалывающее беспокойство было почти катарсическим. «Я сделал с ней действительно ужасное, даже если я не знал об этом в то время… Если она предаст меня…. но это я предал ее первым. Я не готов умирать, но если она не сможет служить человеческому Лорду в Назарике, я дам ей место, где она сможет быть счастлива. Даже если мне придется создать королевство только для нее», — решимость поселилась в голове Аинза, как комок в горле, который отказывался уходить, и его объятия над близнецами подсознательно стали крепче, прежде чем он снова пришел в себя и ослабил хватку. Когда Аинз это сделал, он отдал им приказы: «Идите в Сокровищницу, объясните, что я сказал о передаче надлежащего снаряжения для деревни Карн, предоставьте им достаточно, чтобы все это место было надежно оборудовано. Кроме того, пришлите мне Нинью, как только вы сделаете свою доставку, я буду ждать на арене». «Сию минуту, лорд Аинз!» — Аура сияла глазами и снова улыбалась, каждый сантиметр ее тела выражал восторженного ребенка, которого только что обнял любимый человек, и с этими словами она схватила своего младшего брата за руку и поспешила его увести. Когда они ушли, Аинз встал лицом к оставшейся троице. «Все прошло хорошо, — он сказал с нескрываемым вздохом облегчения. — Я был уверен, что так и будет, но… сомнение — самый коварный враг…» Аинз коснулся своего лба, затем произнес заклинание. [Идеальный воин] обратившись в легендарного воина в доспехах, он сказал: «Арче, Люпус Регина, вы со мной. Мы проведем эксперимент, чтобы посмотреть, смогу ли я повысить ваши навыки с той же скоростью, когда вас будет больше одного одновременно». Волчья ухмылка Люпус Регины была единственным ответом, который ей нужно было дать, и то же самое касалось ярких глаз Арчи, когда ее собственные амбиции улучшить свой талант вырисовывались в ее сознании. Безопасность сестер Арчи позволила ей возродить свои прежние мечты, и мало-помалу, по мере того как она привыкала к месту, наполненному невероятно могущественными монстрами, она делала успехи. Нигде это не было так очевидно, как на четвертом часу их тренировки, когда Аинз прижал дракона, в то время как Люпус Регина яростно рвала его обнаженный живот, а Арчи снова и снова использовала заклинание в его большие красные глаза. [Молния! Молния! Молния!] Снова и снова Арчи произносила заклинание, чувствуя, как ее тело усиляется не по дням, а по часам, когда противник, который когда-то был бы легендарным монстром, превратился всего лишь в боксерскую грушу. «Прокачка уровня в реальности поразительно похожа на игру, — Аинз задумался и проверил прирост опыта. Его частые частные возвращения в Назарик, чтобы Коцит создавал для него противников, оказались чрезвычайно удобными. Его собственный уровень поднялся до ста десяти, в то время как Люпус Регина теперь была второй по силе из Плеяд семи сестёр после Ауреол Омеги. Арчи тоже стала сильнее, но была слабее чем Люпус, и все же благодаря помощи Себаса она поднялась до двадцать шестого уровня и приближалась к своему нынешнему пику. — Скоро мне нужно будет снабдить ее новыми свитками заклинаний», — Аинз сделал мысленную пометку и отступил, когда молодой дракон испустил последний вздох. Тело начало исчезать, когда Врата открылись, и из них, спотыкаясь, вышел очень неуверенный, очень испуганный маленький маг в дешевом коричневом плаще с посохом, который был таким же дешевым, как и все остальное, что она носила. Ее маленькое личико несколько прояснялось из-за широко раскрытых глаз, но было очевидно, что она нервничала, спотыкаясь при ходьбе. «Сэр Момон, я… сэр, мне сказали, что я собираюсь встретиться с Господином, который спас Карн, ах, я, что я…» — она запнулась на своих словах, ее колени дрожали, и она смотрела вниз на песок под ногами, как будто не была уверена, должна ли она встать на колени или нет. Аинз прервал ее, подняв руку, а затем по-товарищески положив ее ей на плечо. «Скажи мне, Нинья, ты бы бросила все, если бы это означало возможность защитить твой новый дом от судьбы твоей сестры? Если бы это означало, что таким вещам никогда не будет позволено просто «случиться» снова? Отдала бы ты свою абсолютную преданность, если бы тебе была дарована сила, необходимая для достижения этой цели?» —спросил Аинз, его благородный голос и высокая харизма явно подействовали на женщину, и хотя она не могла видеть его лица из-за шлема, ответ был только один. «Сэр Момон… Я все еще хочу найти какой-нибудь способ спасти свою сестру или… или отомстить за нее, если она мертва, но да! Я бы сделала все… все, что угодно, чтобы иметь возможность сделать то, что ты сказал, — лицо Ниньи стало горьким, она крепче сжала свой посох. — Лорд Аинз, он послал оружие в деревню, оно включало несколько магических предметов, вещей, которые я буду использовать, но, но я все еще слаба. Я могу быстро учиться, но мне все еще нужен опыт, а это крайне опасно. На это уйдут годы, а в деревне этого нет. Ты… ты собираешься сражаться? Если.» Аинз слегка сжал ее плечо, она замолчала: «Принеси мне свою клятву верности, предложи мне все, что ты имеешь, и твое желание будет исполнено». Он подождал, пока Нинья осмыслит эти слова, она вспомнила о его абсолютном господстве на поле боя и поймала взгляд Лупу, спутника могучего воина. Абсолютная жестокость Лупу была зрелищем, даже взгляд на горничную, чьи столь же жестокие советы перевернули мир Ниньи, заставила ее вздрогнуть. Но когда священнослужительница едва заметно кивнула, Нинья поняла, что ей предоставляется возможность, которая представится лишь раз в жизни. «Я… я клянусь. Мое тело, моя воля, все. Сама моя душа принадлежит тебе, делай с ней, что хочешь. — сказала Нинья, и когда она остановилась, последние силы в ее ногах иссякли, и она упала на колени. «Я ваша слуга. Просто… помогите мне все исправить», — взмолилась Нинья, затем, убрав его руку со своего плеча, медленно сняла с него перчатку и поцеловала кольцо на его пальце, как будто он был королем, а она его подданной. «Тогда встань и следуй за мной, у тебя впереди несколько очень трудных дней, но сначала ты должна сделать кое-что еще», — сказал Аинз, когда забрал свою латную перчатку и надел ее обратно.