Тот, кто остался

«Это сон?» — спросила Энри, держа обеими руками доспехи. Хотя на ощупь это была кожа, она не была похожа ни на одну кожу, которую она когда-либо чувствовала. Это очень напомнило ей прикосновение к коже ящериц. «Нет… Если я не ошибаюсь, это драконья кожа, — сказал Энфирия, проводя рукой по внутренней стороне черной кожи. Хотя его голос был спокоен, его разум лихорадочно работал. — Молодой дракон, но все же… невероятно дорогая штука». Энфирия полез в повозку и достал маленькую палочку, вырезанную из переплетенного дерева, подобной которой он никогда не видел. Различные деревянные шнуры спиралью обвивались вокруг твердого ядра и заканчивались незнакомым на вид зеленым драгоценным камнем. [Оценить магический предмет] Он произнес заклинание и замер. «Это… Господин Гоун просто… позволяет нам взять это?» — ошеломленно спросил Энфирия. Энри покачала головой: «Нет, даже если бы он предложил, я не смогла бы принять это. Мы «покупаем их» у него в рассрочку», — она долго и пристально смотрела на кожаные доспехи в своих руках, даже не обладая магическими навыками, она была уверена, что на них наложено какое-то зачарование. «Он говорит нам сражаться, что теперь наша очередь защищать наши дома. И он прав», — вокруг повозок собралась толпа, восемь больших повозок выстроились впритык. Энри подняла голову и опустила доспехи, чтобы видеть всех. «Когда Лорд Гоун посетил нас, мы нуждались в спасении! Когда Сэр Момон пришел к нам, мы снова нуждались в спасении! Теперь мы должны спасти самих себя! Мы усердно работали, усердно тренировались, делали то, чего никогда раньше не делали! Теперь мастер Гоун дал нам шанс доказать, что мы стоим его потраченного времени! Мы знаем, что кто-то идет по нашу душу, чтобы отомстить за смерть никчемного лорда! Мы ничего не сделали… и все же они зарежут каждого из-за одного жалкого отброса! С нас хватит этого! Скоро мы покончим со всем этим!» — ярость Энри вскипела и дала волю возмущению всей ее жизни. «Я отвергаю Королевство! Просьба сэра Момона, должно быть, была отклонена! Иначе с чего бы им было приходить сюда и убивать нас всех? Если у нас не может быть достойных лордов из Королевства, тогда мы создадим своих собственных! Черт бы их побрал! Берите доспехи, берите мечи! И приготовьтесь к бою! Это наш дом! Это наша земля! И они никогда больше не его отнимут у нас!» — Энри взревела, как разъяренная банши, и зов начал нарастать. «Карн! Карн! Карн!» Только для того, чтобы начать постепенно трансформироваться. «Эммотт! Эммотт! Эммотт!» И из какого-то неведомого горла вырвался другой зов, которую подцепили и другие. «Да здравствует королева Энри Эммотт Королевства Карн!» Энри испуганно моргнула, когда раздался звонок, ее сердце забилось так, словно пыталось опередить пульс, масштаб того, что только что произошло, намного превзошел ее ожидания, но, поймав момент и неспособная придумать, что еще сделать, она отдавала приказы. «Вооружайтесь! Все! Вооружайтесь! Мы должны подготовиться, и у нас нет ни одной свободной минуты!», — крикнула Энри, и сотни рук начали хвататься за рукояти, щиты, сапоги и доспехи, как будто это были праздничные подарки, которые раздавали, а они были детьми, получающими их. Энри перевела взгляд на Энфирию. «Что здесь только что произошло?» — спросила она, когда крестьяне начали облачаться в доспехи и экипироваться, как подобает настоящим воинам. Энфирия усмехнулся и положил руку на плечо любимой женщины. «Я думаю, ты стала Королевой. И если ты согласишься, я бы с удовольствием стал Королем», — он подмигнул, увидев ее встревоженное, потрясенное выражение лица, и затем до нее начало доходить значение его слов. «Это… не так работают предложения, Энфи!» — она покраснела, но любящее выражение лица Энфирии, его широкая улыбка и решимость не дрогнули. «Я любил тебя много лет, больше, чем когда-либо мог выразить словами. Я не знаю, что будет дальше, но это будет опасно, и если мне действительно придется покинуть этот мир, я хочу сделать это, женившись на женщине моей мечты. Я буду любить тебя всю свою жизнь, тебя, только тебя, и никого другого». «Это… вот как ты предлагаешь», — румянец Энри не исчез, но ее удивление превратилось в счастье, прежде чем она уронила доспехи в грязь, а затем растаяла в его объятиях в страстном поцелуе, который продолжался до тех пор, пока повозки полностью не опустели, и первая «Армия Карна» начала формироваться.

***

«По-прежнему никаких признаков ее присутствия?» — спросила Имина, ее длинные фиолетовые волосы заплетались в косы, когда она снимала остальную одежду. «Нет, ничего», — ответил Хеккеран, садясь на табурет. Ему не нужно было спрашивать, кого имела в виду Имина, это был один и тот же вопрос для обеих женщин. Белокурая красавица, которая избила его до полусмерти, а затем послала его друзей исцелить его, прежде чем он умер, например. А с другой стороны, тело Арчи. «Прошлой ночью мы с Робердиком снова разобрали пепел. Ничего. Мы действительно нашли тело ее отца, но ни тела ее матери, ни ее сестер, ни Арчи», — сказал Хеккеран. «Это большой дом, в нем многое нужно просеять», — указала Имина, развязывая завязки для волос и позволяя длинным фиолетовым прядям упасть вниз. «Да, я знаю, я знаю, — сказал Хеккеран, отбрасывая ботинок в сторону. — Но все же пожар произошел поздно вечером, если бы этому месту угрожал пожар, куда бы Арчи пошла?» «Прямо в комнату своих сестер», — немедленно ответила Имина, бросив рубашку на стул. «Верно, с него мы и начали. Арчи была… заклинательницей магии. Даже в опасном пламени у нее должно быть заклинание полета, и она должна была бы доставить их в безопасное место. Если бы она этого не сделала, то тела ее сестер должны были находиться в том месте, где находилась ее комната, или недалеко», — заметил Хеккеран, расстегивая штаны. «Так ты думаешь, их там вообще не было? Что жестокая сука, которая избила тебя до полусмерти, говорила правду?» — спросила Имина, однако в ее голосе не было такого скептицизма, как он думал. «Нет, я не знаю. Я думаю… я думаю, Арчи забрала своих сестер и сбежала. Я думаю, что эта блондинка знала больше, чем сказала, о том, где была Арчи… я что, сошел с ума?» — Хеккеран обернулся, чтобы спросить стройную полуэльфийку. «Нет, определенно нет, — Имина ответила, — потому что, когда я искала останки, угадай, что я услышала?» Хеккеран не спрашивал, вместо этого он просто ждал, он знал, что Имина скажет, и он был прав. Имина продолжила без его расспросов, сказав ему, что от Эрла Флеммеля приходил агент, спрашивал людей, заинтересованных в работе. Совершают набег на недавно обнаруженные руины. Хеккеран потер лоб: «Это… немного нечетко, но это слишком хорошо, чтобы быть совпадением. Если Арчи в беде, есть только одно место, где мы должны быть». «Так когда мы отправляемся?» — Имина надавила, все ее тело было словно на иголках. Худощавая фигура Хеккерана была создана для боя, и в такие моменты, как этот, делая смелое заявление о действиях ради своей команды, он был лучшим версией себя. Она облизнула губы и бессознательно раздвинула бедра, когда он приблизился. «Примерно через три дня мы сделаем то, что они просят, будем поощрять всевозможные команды, и мы вытащим Арчи оттуда», — Хеккеран наклонился вперед и запечатлел мягкие губы Имины в теплом поцелуе, прижимая ее спиной к матрасу из меха животных, она вздохнула, когда вкус его губ покинул ее собственные. Ее руки обвились вокруг его шеи, ее ноги обхватили его талию. «Подвергать свою любовь опасности… теперь это считается за героизм?» — она дразнила его, покачивая бедрами, чтобы подразнить его мужественность. «Все за одного и один за всех. И нет, я не прошу о четверке», — они рассмеялись над шуткой и вместе вздохнули, когда стали единым целым, соединенной в бедрах. Их желание друг к другу было огнем, разжигаемым величайшей из опасностей, поднявшим их обоих и всю их команду в ряды авантюристов мифрилового класса. Цепляясь за свою драгоценную Имину, жгучая боль от ее ногтей, впивающихся в его спину, требовала срочности. Ее крики заполнили комнату и вырвались за пределы их стен, в комнаты других людей, это было бесстыдно, но они не чувствовали стыда. Чего тут было стыдиться? Мы живы! Нам тепло! Мы счастливы! Вот и все, что означали их крики на языке, более древнем, чем устное слово. Но момент прошёл, Имина упала на простыни и приняла его успокаивающий поцелуй, прежде чем снова заснуть. Хеккеран, однако, не спал. Он сел и посмотрел в окно, откуда в комнату лился лунный свет. Снаружи, в городе за его пределами, он мог видеть крошечные огоньки из других комнат, где другие люди были застигнуты в моменты, подобные тому, который только что был у него. — Хотя я сомневаюсь, что многие из них разделяют мои опасения. Это может… может быть нашим концом… но мы не можем оставить ее умирать, даже если мне придется снова встретиться с этой женщиной. Он почувствовал комок в горле и повернулся, чтобы посмотреть, как спит Имина. Она спала на боку, свернувшись калачиком подальше от окна, и лишь немного пошевелилась на простынях. Он все еще видел полуулыбку на ее лице, и все, что он мог сделать, это следить за ее дыханием. — Попросить остаться… отпустить нас с Робердиком… Ему пришла в голову эта мысль, и он возненавидел себя за это. «Она бы дала мне пощечину за саму идею», — он понял, что эта мысль была верной, как только она пришла ему в голову, и поэтому не высказал ее вслух. Он потянулся к бутылке у своих ног, сделал большой глоток, затем поставил ее и скользнул в кровать. Он прижался к ней, и она, давно привыкшая к его теплу, теснее прижалась к нему. Он вдохнул аромат ее волос, и только тогда, очень медленно, Хеккеран начал засыпать.

***

Принц Занак тяжело сглотнул, очень, очень тяжело и делал это очень часто. У него болели бедра, болела задница, болела спина. Он делал все возможное, чтобы не вздрагивать при каждом рывке лошади под ним. За его спиной маршировали семь тысяч солдат, этого было достаточно, чтобы убедить его брата не устраивать проблемы и вернуться в столицу, прежде чем он начнет то, что не сможет закончить. «Мой глупый брат думает, что он просто преподает урок некоторым лордам, но моя сестра была права, его путь приведет его прямо в Карн, если он разворошит место, которое спасли лорд Гоун и сэр Момон, сразу после того, как мы почтили их обоих? Я даже представить себе не могу, что произойдет между Королевской семьей, дворянами, недавно удостоенными чести, магом, которого мы наняли для войны, и даже Гильдией!» Мрачные размышления принца Занака были единственным, что отвлекало его от боли в теле, когда он безуспешно пытался привыкнуть к жизни полевого командира. «По крайней мере, я смог собрать больше людей быстрее, чем мой чертов дурак брат». Преимущество, которое не останется незамеченным дворянами, когда придет время выбирать следующего наследника. Принц Занак прошел всего два дня в пути, и уже наткнулся на первую разрушенную деревню. Никогда не видев смерть так близко, не говоря уже о разрушенных последствиях, которые он обнаружил… он почувствовал, как у него скрутило живот. Женщина, которая «могла» быть беременна раньше и, следовательно, слишком медлительная, чтобы бежать, была каким-то образом убита. Она лежала на боку, ее руки все еще лежали на животе, но личинки и мухи теперь сделали ее тело своим домом. От ее трупа исходил отвратительный, гнилостный запах, а глаза исчезли, превратившись в пустые глазницы, которые обвиняюще смотрели на принца, словно обвиняя его в своей участи. Ее одежда стала просто лохмотьями, разорванными там, где звери пожирали плоть. Повсюду валялись обнаженные кости, и запах стал таким сильным, что принцу Занаку пришлось схватиться за поводья, когда он наклонился и его вырвало в пыль. «В первый раз, милорд?» — спросил солдат у него за спиной и протянул маленькую белую салфетку. Принц Занак вытер рот от кислой жидкости, которая прилипла к его губам, а затем сплюнул в пыль, чтобы убрать неприятный привкус с языка. «Да… да, это так. Я и раньше видел мертвецов, но ничего подобного, по крайней мере, не так близко». «Вы привыкнете к этому, мой принц», — солдат сказал с мрачным лицом, которое отрицало всякие признаки того, что он шутил. Принц протянул ткань обратно, но молодой смуглый солдат, предложивший ее, покачал головой. «Оставьте его себе, мой принц, это первый раз, когда он мне самому не понадобился. Думаю, я уже прошел стадию рвоты». «Война?» — спросил принц Занак. Молодой темноволосый солдат с сожалением кивнул: «Да, мой принц. Я командую ротой во время этих… Я видел это каждый год в течение последних пяти лет, хотя и не совсем так, и обычно мы не задерживаемся, чтобы посмотреть, как выглядит гниль. Не могли бы мы… Если нет причины, возможно, нам следует двигаться дальше.» Принц Занак прочистил горло и засунул ткань в седельную сумку для дальнейшего использования. «Да, да, ты прав». Он поднял руку и опустил ее перед собой, флаги развевались, трубил рог, и звук семи тысяч марширующих ног и звон доспехов снова начал заглушать щебетание птиц.