Тот, кто остался

Вооружившись знаниями, полученными от Хильмы, и после использования Синей Розы для оказания давления на членов руководства «Восьми пальцев», нужно было просто «подождать» в старом поместье. Хильма стояла, дрожа от страха, в углу комнаты. Она обнимала свой живот и смотрела на возвышающегося Аинза, ее зубы стучали: «Они будут здесь! Я обещаю, что они будут здесь! Клянусь! Клянусь! Я сказала им, что те, кто отвечает за это, действуют из этого места, как еще один способ спровоцировать Восемь Пальцев. Гнев на их лицах был за гранью нормального… любой из них, кто хоть чего-то стоит, придёт сюда… пожалуйста… пожалуйста, поверьте мне, я бы не стала лгать, я бы не стала!» Аинз постучал плоской стороной меча по своему правому плечу: «Как ты убедила их в своей правоте?» И без того осунувшееся, бледное лицо Хильмы напряглось еще больше, ее нижняя губа задрожала, а Люпус Регина сморщила нос. «О-о-о, она описалась». «Мне очень жаль! Я просто. Я сказала им, что одна из моих девушек из борделя сблизилась с одним из них, который стал слишком разговорчивым, он пообещал, что она будет свободна, как только он и его приятели возьмут на себя операции с Восемью пальцами… это… это нормально?» — Хильма почувствовала, как у нее задрожали колени. «Да, это правдоподобно», — сказал Аинз и отошел от запуганной женщины, которая, казалось, хотела слиться со стеной, к которому она прижалась. Он подошел к длинному столу и сел, не дожидаясь приглашения, Люпус Регина подошла и встала за его правым плечом. Она несколько раз втянула носом воздух: «Они приближаются, их много, я не могу сказать, сколько, но они злы и жаждут крови». Хильма бросила взгляд в сторону рыжеволосой женщины, которую она знала как Лупу. «Обострённые чувства… это талант? Или она вообще не человек, а только выглядит так? — внутренности Хильмы заныли, и острая боль от необузданного ужаса пронзила ее тело. — Я знаю, что не лгала, я сделала то, что мне сказали, со мной все будет хорошо, хорошо, хорошо, хорошо… просто говори правду, будь верна и молись, что бы не наказали…» — её красивое лицо, несмотря на исцеление, было довольно изможденным из-за частой рвоты после еды. «Я похожа на беспризорных девочек, которые решили уморить себя голодом в моих борделях… но я не хочу умирать… не так, как они…» — сказала себе Хильма, когда шаги и крики приблизились. «Ищите повсюду! Убедитесь, что в здании ничего не осталось незамеченным! Найдите их!» — раздался грубый голос. «Зеро… Если он пришел сам, то остальные тоже наверняка здесь», — Хильма вздрогнула. Это была бы неприятной ситуацией, в другое время она боялась бы быть разоблаченной за то, что предала их, «Особенно Зеро». Но сейчас? Теперь она чувствовала только прилив жалости к своим бывшим конкурентам из разных отделов. «Очень хорошо, ты доказала свою ценность, — сказал Аинз, и врата открылись между ними. — Иди и скажи Демиургу, что ты должна быть вознаграждена». Глаза Хильмы были вне поля его зрения благодаря порталу, но он знал, что ее глаза сияли, как солнце. «Господин! Спасибо вам, Господин!» —сказала Хильма и быстрыми маленькими шажками поспешила через портал, отчаянно нуждаясь в ощущениях блаженства, которые были ее наградой за уничтожение ее «товарищей». «Сюда!» — Аинз прокричал сквозь какофонию шума, его голос донесся до них, а затем был подхвачен остальными, и известие о том, что нарушители найдены, разнесся по всему поместью. Послышался топот ног, тянущихся как муравьи к куче сахара, где их ждал Аинз. «Остальные должны быть вокруг поместья, если не поступало никакой информации от моих детей, то здесь никого не стоит отмечать с точки зрения их навыков обнаружения». Первым вошел воплощение мужественности. Его мускулы были больше, чем у Газефа Строноффа, татуировки животных на теле, которые даже начинающий заклинатель узнал бы что они для магического применения, и лысая голова в придачу. И Аинз рассмеялся увидев его. Какой бы реакции ни ожидали те, кто вошел в комнату — гнев, насмешка или высокомерие, но смех был последним в списке. «Что здесь смешного, железный дровосек?» — спросил лысый, которую Аинз узнал по описанию Хильмы как «Зеро». «Я просто подумал, что ты очень похож на какое-то детское воображение чуунибе о мультяшном злодее», — когда Аинз сказал это, ошеломленный взгляд Зеро заставил Аинза рассмеяться еще сильнее, так сильно, что его кулак опустился и разбил каменный стол, послав трещину от одного конца до другого и громкий грохот, когда кусок, который он отломил, разбился об пол. Аинзу пришлось несколько раз взмахнуть рукой, чтобы остановить ошеломленные слова, пока он приходил в себя. Он был уверен, что Люпус Регина смущена, но все равно было приятно смеяться, и, уловив его настроение, он почувствовал ее растущее возбуждение. «Я не знаю, что означали эти слова, но… Я чувствую, когда меня оскорбляют», — сказал Зеро. Он зарычал и указал налево и направо от себя, его лучшие и самые сильные пошли вдоль стены. «Теперь все кончено. Вас только двое, а нас много, — Зеро усмехнулся. — Я ожидал большего». Аинз пожал плечами и поднял меч, упавший на пол: «Я Момон. Это Лупу, нас более чем достаточно, любой из нас справился бы в одиночку, но Аксель, в конце концов, это команда. Кроме того, я добрый лидер и не стал бы отказывать ей в удовольствии поиграть, когда есть возможность». Грохочущий гнев встретил Аинза, и в комнату просочилось еще больше головорезов. «Ты действительно думаешь, что сможешь победить?» — Зеро чувствовал себя, по крайней мере, несколько ошеломленным, бандит или нет, он был достаточно умен, чтобы руководить организацией «Восемь пальцев», которая простиралась от крайнего юга Ре-Эстиза до самого Арвинтара, и уверенность человека в ониксовой броне и его спутницы в черно-белом не имела смысла. Аинз постарался, чтобы его голос звучал как можно более разумно и вежливо: «Забавно, кто-то уже спрашивал меня о чем-то подобном, не так давно, они превосходили меня численностью. Теперь все они мечтают о смерти. Я сделаю вам то же предложение, что и им, — Аинз протянул открытую руку, — встаньте на колени, предложите мне свои жизни, и я сделаю вашу смерть быстрой и безболезненной. Или сопротивляйтесь, и молите о смерти». Зеро нахмурился: «Как насчет того, чтобы я сделал тебе другое предложение? Бросай свои мечи, сдавайся, и мы убьем вашу женщину, когда закончим с ней». Аинз услышал предложение, и… Он не был вполне уверен, что правильно расслышал. «Не могли бы вы повторить это?» — спросил Аинз с предельной вежливостью, медленно поднимаясь со своего места. «Я сказал, — повторил Зеро, — бросай свои мечи, сдавайся, и мы убьем женщину, когда закончим с ней». Аинз посмотрел вниз на Люпус Регину, прекрасную боевую горничную, одетую в одежду, подаренную ей одним из его дорогих друзей, девочку, которую он считал одним из детей, оставленных на его попечении. Она посмотрела на него и склонила голову набок: «Момон, сэр, он только что…?» Аинз на мгновение постучал по боку своего шлема, затем снова посмотрел на Зеро: «Просто хочу уточнить, ты предлагал убить ребенка моего друга после того, как вы все закончите насиловать ее?» Лицо Зеро стало самодовольным. «Я покажу тебе что такое истинная сила…» — сказал он и начал активировать свои шаманские татуировки. Аинз стоял неподвижно, обдумывая то, что, как он понял, было подтверждением его вопроса. Затем он потерял всякий рассудок. Зеро в одно мгновение потерял своего противника из виду, но прежде чем на его лице успело отразиться замешательство, он упал, сам не зная почему. «Что случилось?..» — он удивился, когда тяжело приземлился на бок и перекатился на спину. Краем глаза он увидел, как воин отрубил голову Дейбаноку, чье тело начало растворяться еще до того, как он понял, что его уничтожили. У Эдстром было достаточно времени, чтобы поднять клинки, но они со звоном упали прежде, чем раздались первые крики ужаса. Легкие как раз набирали воздух, чтобы закричать, когда Зеро увидел, как Лупу пронеслась над ним, оторвала голову Саккулента от его тела, засунула руку в пасть Пешуриана и оторвала от его лица вместе с частью шлема. Челюсть стукнула по камню рядом с лицом Зеро: «У него были идеальные зубы, я этого не знал». Это была абсурдная мысль посреди вихря смерти, а затем он почуствовал боль, он увидел причину своего падения. Обе его ноги лежали рядом с телом после того, как были отрублены, и он упал на каменный пол. Запах меди, страха и неблагородных жидкостей был густым в воздухе, даже сильнее, чем затихающие крики. Мальмвист попытался нанести удар, его рыжие волосы взметнулись, а рот открылся, чтобы издать не боевой клич, а детский крик страха. Страх того, кто знал, что это бесполезно. Мальмвист был прав, огромный меч темного воина пронзил его насквозь и отбросил верхнюю часть тела в сторону, оставив легкие нетронутыми, чтобы позволить ему кричать, пока он лежал, умирая. «Если они уже мертвы, то остальных даже не стоило брать с собой». Зеро начал пытаться подтянуться к своим оторванным ногам. Запах усиливался, шум стихал, когда пара прорывалась сквозь ряды его лучших. Его руки коснулись жидкости, которая текла по полу, как пролитое молоко. Покраснев, он перевернулся на живот. «Просто встань на ноги, если я смогу прижать их к телу, я смогу восстановиться и сбежать…» Звук его руки, ударившей по пропитанному кровью камню, был всем, что он мог ясно слышать, бойня продолжалась вне поля зрения, рыжеволосая женщина явно смеялась, но так далеко… его шлепки ладонями по камню, когда он тащился, были похожи на грохот волн о берег по сравнению с их далекой схваткой и весельем. Крики Мальмвиста тоже затихали, превращаясь в стоны, которые с каждой секундой становились все тише. Зеро отсчитывал дюймы: «Так близко… так близко…» Его дыхание стало затрудненным, грубый камень не причинял вреда закаленному телу, но кровь и тела, которые теперь лежали разбросанными вокруг, сами по себе были препятствиями. Не раз ему приходилось останавливаться, хватать труп и использовать свои силы для низменной задачи — отбросить кусок мяса, чтобы сэкономить себе время, чтобы перелезть через него. «Секунды на счету, вперед! Все вы! Станьте для меня щитом! Отдайте свои жизни, чтобы я мог встать на ноги и убежать!» Он молча отдал команду, которой ни один из них не подчинился бы, если бы был шанс спастись. Однако каким-то образом его воинские инстинкты подсказали ему, что они никуда не денутся, кроме как на землю. Широкая радостная улыбка, какая не появлялась на лице Зеро с детства, появилась, когда его рука наконец обхватила левую ногу. Его окровавленные пальцы сомкнулись на синей ткани на икре, он перекатился на спину и попытался сесть. Когда он застонал от боли, он почувствовал сильный удар в спину, от которого он покатился по каменному полу, ударяясь головой, руками и обрубками ног по поверхности. Он выпустил ногу, которая отлетела в сторону и с мокрым шлепком упала в красную лужу. «Ты угрожал причинить вред одной из моих маленьких девочек… вы угрожали моей горничной… одному из детей моих дорогих друзей…» — гнев Аинза был безмерен, море крови, которое он пролил, было еще недостаточно, чтобы утолить его гнев. Сердце Люпус Регины пылало, когда она смотрела, как ее хозяин снова и снова ударяет ногой по скрюченному телу бывшего криминального авторитета. Конечности были разбиты в лепешку, и ничто не могло его удержать. Но все же, несмотря на тепло в ее сердце, которым она хотела похвастаться и поделиться со своими сестрами, когда вернется в Назарик, она не могла не надуться. «Момон, сэр, могу я немного поиграть с ним, прежде чем мы заберем его голову?» — спросила она, скромно опустив взгляд на окровавленный пол. Она переступила с ноги на ногу и отбросила в сторону несколько прилипших кишок, ее наряд горничной был полностью пропитан красным, а с ее длинных кос капала кровь, как будто цвет стекал с ее прядей в жидкой форме. Аинз остановился, его дыхание было тяжелым от гнева, но он отступил назад: «Он твой, Лупу. Делай, что хочешь. Но к рассвету забери его голову, мы должны представить трупы вождей королю». «Конечно!» — сказала Лупу и подскочила к стонущему комку мышц. «Ты действительно облажался, да? О боже, как трагично. Но мне от этого только приятнее!» — она хихикнула и приняла облик оборотня, и под булькающие протесты Зеро, захлебывающегося собственной кровью и желающего смерти, все, что он мог сделать, это ждать, пока она съест его понемногу за раз. Там не осталось ничего, кроме головы с лицом, застывшим в последнем выражении ужаса… как раз в тот момент, когда солнце начало подниматься над горизонтом и освещать своим согревающим светом кровавую бойню из остывающих тел, разбросанных по поместью. «Демиург упомянул, что ему нужны документы для использования его пешкой, я сообщю ему, чтобы он послал слуг, чтобы забрать их и сделать копии, приведи себя в порядок, прежде чем мы уйдем», — сказал Аинз, и Люпус Регина нетерпеливо кивнула ему головой. «Как скажете, Момон!» — сказала рыжеволосая боевая горничная с величайшим счастьем и направилась к ваннам. «Плодотворный вечер — залог продуктивного утра», — сказал Аинз, прежде чем выхватить свой клинок, отбрасывая оставшиеся капли крови, которые запятнали темное оружие. Затем он использовал Сообщение и отдал приказы Назарику, готовый к началу следующего этапа их плана.