Тот, кто остался

«Почему здесь есть огры?!» — Принц Барбро крикнул своим подчиненным. У полудюжины благородных сыновей не было четкого ответа, они смотрели друг на друга и на своего принца, столь же ошеломленно, сколь и сердито. Снаружи солдаты ели свои пайки и устанавливали палатки, которые, неожиданно для них, понадобились после боя, с которым, как никто не предполагал, они действительно столкнутся. У нескольких пришедших заклинателей уже закончилась мана, у одного или двух священников, предназначенных для удовлетворения духовных потребностей армии, тоже иссякла. Так что… некоторые истекли кровью до смерти. Некоторые инфекции гноились, а некоторые стонали от боли, пока их перевязывали, и им приходилось давать обильное количество алкоголя, чтобы облегчить боль. «При всем уважении, мой принц, сейчас важно только то, что они здесь», — сказал усатый дворянин, указывая на выход из палатки, выходившей на обнесенную стеной деревню. Барбро стиснул зубы, но этот человек был прав. Он бросил взгляд вниз на того, кто осмелился заговорить. Лучшая броня, чем у большинства, это был очевидный признак того, что он происходил из зажиточной семьи. Оценка принца Барбро о нем поднялась еще на одну ступеньку. «Ты прав, — принц отвел взгляд от дворянина с песочными цвета волосами, хотя дверь в их командную палатку была закрыта, он практически чувствовал, как безмолвные стены насмехаются над ним. — Странно, не правда ли, какие они молчаливые?» Раздался общий гул согласия, и принц отвернулся от откидной створки и вернулся к столу, который они окружили. «По крайней мере, теперь мы знаем расположение, и, похоже, нам лучше всего окружить их, — Принц Барбро указал на стену, которую они безуспешно штурмовали. — Они не могут сосредоточить своих лучников повсюду, а их огры бесполезны на стенах. Это все еще просто деревня, как только наши солдаты окажутся на стене, мы поразим огров копьями, окружим их и уничтожим одного за другим. Их стены будут нашей защитой». Последовала серия одобрительных кивков. «По крайней мере, у них не более одного заклинателя магии, — Принц Барбро добавил, — это доставляет больше проблем, чем я думал… — он погладил бороду. — Пусть некоторые из наших солдат всю ночь делают лестницы, мы отложим битву до завтрашнего дня, и если они снова попробуют этот трюк с ограми, мы используем кавалерию с длинными копьями». Это был достаточно разумный и простой план, чтобы командный состав мало что мог придумать для его улучшения. «Гребаный мусор… — пробормотал Барбро, выбегая из палатки, его ноги хлюпали по грязи всю дорогу до его собственного места. Одетая в красное с золотом проститутка уже съежилась в углу. — Иди сюда, Лакюс». Он сплюнул в грязь и подождал, пока она повинуется.

***

Энри сидела за столом с бывшими Мечами Тьмы, ее мужем, Бритой и Джугемом. «Все прошло хорошо», — сказала их будущая королева с натянутой улыбкой. «Это так, но завтра будет сложнее. Они знают, что должны попробовать сейчас. Они окружат нас. На их стороне численность, — Питер вздрогнул. — Ненавижу быть в меньшинстве». «А кому это нравится? — спросил Лукрут, пожимая широкими плечами. — Дело в том, что мы причинили им ущерб, очень большую. Там должно быть двести мертвых, и они смотрели на деревню, которая небрежно уничтожает людей и издает демонические крики над головой. Это потрясет любое обычное сердце», — сказал он и положил ноги на стол, прежде чем откинуться на спинку стула. Нинья нахмурилась: «Наверное, но я просто вспомнила кое-что, чему меня научила Лупу. Она сказала, что замешательство останавливает всякое намерение. Мы еще не окружены, мы можем вывести несколько ламий через задние ворота в темноте, они могут скользить по земле, как змеи, причем очень быстро. Нам не нужно много, нам просто нужно напасть на одну сторону и убежать, тогда мы сможем удержать остальных. Если один дезертирует, другой увидит это и тоже отступит. Тогда мы сможем численно превзойти оставшуюся сторону». «Все это конечно, прекрасно, — заметил Джугем и потянулся за своей кружкой. — Но как ты думаешь, сколько еще это будет продолжаться? В конце концов они войдут в деревню, и что тогда?» Никто не хотел думать об этом. Энри потянулась к маленькому рожку, который висел у нее на шее. Ее тонкие, грубые крестьянские руки сомкнулись вокруг гладкой поверхности: «Я могу использовать это снова, еще дюжина мечей не помешала бы иметь, но…» Энфирия положил руку на плечо Энри: «Мы должны спасти как можно больше, если нам придется эвакуировать детей, несколько свежих мечей могут дать больше шансов доставить их в лес». Энри не ответила, но Брита быстро заполнила тишину: «Послушайте, нам нужно атаковать, прямо сейчас мы просто уничтожим их провизию и припасы, что они могут могут использовать против нас, я говорю, что мы устроим диверсию, сильно ударим по ним, если мы сожжём запасы сегодня вечером, тогда у них не будет выбора, кроме как уйти, когда они потерпят неудачу завтра». «Верно, помнишь тот раз, когда мы оказались в ловушке в тех руинах? Сколько бы мы еще продержались, если бы не нашли потайной ход?» — Питер издал глубокий, мрачный смешок, который не очень подходил обычно жизнерадостному молодому человеку. «Не долго. Совсем недолго, — Лукрут ответил. — Это хорошая идея, у нас есть для этого оборудование, и сегодня вечером, похоже, будет дождь, так что давайте подождем несколько часов и возьмем несколько добровольцев». Гром, раскатившийся над головой снаружи, казалось, одобрил план, и планирование превратилось в пустую болтовню, пока даже это не стихло, и звук проливного дождя не начался всерьез.

***

Принц Занак что-то проворчал, слезая с лошади и направляясь к своей палатке. Ему было тяжело ходить, и все его тело болело, но все же он делал все возможное, чтобы сохранить хоть какое-то достоинсто, пока не остался один. Однако, как только он оказался наедине с собой, он издал долгий протяжный стон и затряс головой с энергичностью мокрой собаки. «Как вода попадает под шлем? — спросил себя принц Занак и провел пальцами по волосам. Его промокшие перчатки не принесли никакой пользы, и он медленно снял с себя доспехи. Обычно его ожидали бы слуги, он знал, что у его брата они были. Но от одной этой мысли принцу стало не по себе. — Он всегда выглядел лучше, чем я. У него отцовское тело, у меня отцовский мозг. Если бы только в его мускулистом теле была хоть капля лояльности, мы могли бы прийти к какому-нибудь соглашению», — принц Занак проклял своего брата и отшвырнул сапоги прочь. «Четыре деревни… какая пустая трата времени», — принц выругался, часть его почувствовала нарастающее сочувствие и желание вырвать из-за ужасных зрелищ, которые оставил его брат, но в основе всего этого было его презрение к инфантильной разрушительной природе своего глупого старшего брата. «Точно так же, как когда мы были мальчиками — он сломал мой игрушечный меч после того, как сломался его. За все это время он ни капельки не вырос. То, что он сделал с Клаимом, моя сестра так и не простила ему. Как мелочно… хотя страшно представить, как далеко она зайдет ради мести. Мой брат никогда не займет трон после этого. Но… может быть, Клаиму следует знать, во что он ввязывается». Это, по крайней мере, была утешительная мысль, и ему стало легче, когда толстый принц откинулся на спинку своей койки и быстро погрузился в измученный сон под постоянный стук быстро падающего дождя.

***

Брита и Лукрут побежали по полю так быстро, как только могли. В новой броне, которую им дали, это было удивительно легко сделать, броня была намного легче и прочнее, чем то, что они носили раньше. За их спинами стояло полдюжины гоблинов и шесть крестьян, все они были вооружены луками, мечами и несли бутылки с горючим спиртом, а также кремень. Крестьяне лучше всех знали дорогу и могли провести их по длинному пути в лес, следуя вдоль реки. Стремительная вода обеспечивала достаточное укрытие, так как никто не подходил к ней слишком близко во время проливного дождя, боясь поскользнуться и утонуть. Однако под бдительным присмотром тех, кто родился в деревне, безопасно прокладывать путь и избегать риска соскользнуть в бушующие воды было детской забавой. Брита почувствовала, что ее дыхание становится поверхностным по мере приближения этого момента. Шаг следовал за хлюпающим шагом, травинки сминались под ногами, и обходной путь, хотя и занимал достаточно времени, обеспечивал им относительную безопасность. Прикрытие дождя и темноты и полное отсутствие света факелов обеспечивали большую безопасность, но их лучшим прикрытием были сомнения их врагов. Считая рейд немыслимым, они сделали невозможный рейд возможным. Уверенности в том, что, по крайней мере, в лагере они в безопасности, у охранников было мало. Лукрут присел на корточки, его острые глаза пронзали завесу воды, постоянно падающей с неба, его рука плавно потянулась к стреле и потянула ее обратно на мокрой скользкой тетиве. Он сделал медленный, глубокий вдох, сфокусировал узкие глаза, остро ощущая тех, кто был у него за спиной, а затем ничего не произошло. Ничего, кроме него, его стрелы и его целей. Это были молодые люди, дрожащие под толстыми зелеными шерстяными плащами и лениво опирающиеся на копья, они стояли рядом, чтобы поделиться теплом, которое унес бы дождь. Он все еще ждал, а затем с неба над миром внизу ударил сильный раскат грома. В одно мгновение пальцы Лукрута разжались, и первая стрела вылетела из лука. Сразу после этого последовала вторая. Две стрелы попали им в горла. Широко раскрытые, недоверчивые глаза смотрели в непроглядную тьму дождя в поисках убийцы, которого они никогда не заметят, и плюхнулись в траву, прежде чем раскаты грома стихли. Лукрут сжал кулак, и четырнадцать человек ринулись в образовавшуюся щель. Брита взяла инициативу в свои руки, как только они перешагнули через тела павших. Лукрут отступил, как бы поздно это ни было, мало кто выходил на улицу, да и те едва ли что-либо осознавали, что позволяло легко избежать опасности. Лукрут снова посмотрел на бывшую авантюристку железного ранга со смесью любопытства и уважения: «Как она ориентируется в таком лагере… Когда-нибудь мне придется спросить ее об этом». Брита указала на область, где в темноте все еще можно было разглядеть небольшое мерцание пламени. Они пробежали долгий путь, останавливаясь за каждой палаткой, избегая нескольких охранников, которые в основном ворчали друг на друга или игнорировали все, предпочитая держать головы опущенными и плотно натянутыми капюшонами в тщетной борьбе с ливнем. Ряд палаток, поставленных в ряд, пара охранников перед каждым входом. По четверо на палатку, они разрезали задние стенки палаток и прокрались внутрь поодиночке. Брита оглядела свою собственную, там была кромешная тьма, но это не оказалось препятствием, ее руки видели за нее не хуже, чем в любом подземелье. «Хотя Лукрут, наверное, видит просто отлично. Клянусь, этот парень… — против ее воли на лице появилась легкая сардоническая улыбка, — …этот парень — нечто другое». Она провела рукой по бочонкам и мешкам, слегка встряхивая вещи в поисках чего-нибудь легковоспламеняющегося, чтобы еще больше усилить пожар, который она намеревалась создать. Ламповое масло, смола, все, что могло бы послужить ее целям. Ее сардоническое выражение лица стало почти восторженным, когда она услышала звон стеклянных флаконов. Она подождала, пока снова не прогремит гром, и сняла крышку с маленькой коробочки. Она зажала кончик бутылки между зубами, прикусила пробку и открыла ее. Она понюхала, чтобы убедиться в содержимом, и начала выливать его на зерно, мясо, овощи, на все, что могла, разливая содержимое бутылки по различным хранящимся товарам. Затем она потянулась за еще одной бутылкой, выдернула пробку, выплюнула ее на землю и засунула сухую тряпку в отверстие. Он стоял вертикально на ящике, пока она вытаскивала кремень из мешочка и начинала стучать им друг о друга. Искра вспыхнула от резкого трескучего удара камня о камень и зацепила сухую ткань. Горючее воспылало, искра осветило ухмыляющееся лицо рыжеволосой Бриты. Она схватила бутылку, подняла ее над головой и с силой швырнула в бочку, полную зерна. Она с грохотом разлетелась вдребезги, и маленькое пламя превратилось во всепоглощающий ад. Защищенный от спасительного дождя, пламя беспрепятственно распространялось, в то время как Брита выбралась через черный ход. Даже самый ленивый из охранников не пропустил бы такое. В другом месте в той же большой палатке трое гоблинов, пришедших вместе с ней, выполнили свои задачи и выбежали тем же путем. Было слишком, слишком поздно для тонкостей, поскольку крики всерьез усилились. «Беги!» — Брита прокричала сквозь шум дождя, и четырнадцать добровольцев бросились бежать. «К оружию! К оружию!» — стражники закричали, и, подобно пчелиному рою, чье гнездо было потревожено, мечи вспыхнули и поймали сверкающую молнию. Затем маленькая группа импровизированных налетчиков была вынуждена вступить в бой. Брита почувствовала свист воздуха и пронзительный звук стрелы Лукрута, когда она пролетела мимо ее уха и вонзилась в несчастное лицо. Их новое снаряжение подверглось тяжелейшим испытаниям, и Брита застонала, когда удар меча в живот выбил из нее дух и отбросил ее обратно в грязь, но, к ее удивлению и удивлению солдата, который ее ударил, не было ни крови, ни смерти. На короткое мгновение каждый из них посмотрел друг на друга с глупыми лицами. По его лицу Брита почувствовала, что может прочитать его мысли: «Эй, это не по правилам, ты должна быть мертва!» У него все еще было такое лицо, когда она перекатилась вперед и с криком пронзила мечом его железные доспехи, как будто это была бумага, и толкнула его, чтобы он лежал, умирая, в траве. «Беги! Беги!» — крикнул Лукрут, когда они направились к лесу, позади нее звуки солдат, борющихся с пламенем, стихали, но шум вокруг них, когда появились другие противники, только продолжался. «Но, отец, я не хочу сидеть сложа руки и ничего не делать… Я хочу отправиться туда и посмотреть мир!» — Брита вспомнила, как говорила своему старику в их жалком подобии лачуги. «Да ладно тебе. Просто ухаживай за фермой…» — его бойкое игнорирование мечтаний Бриты только укрепило ее решимость, и в том же году она улизнула в Э-Рантэл, чтобы притвориться частью набора в армию. «Всего один раз, приняв рыцарскую атаку с этими напуганными мальчиками, я знала, что лучше встречусь с монстрами, и вот я снова здесь… только я убиваю тех же самых мальчиков, потому что они монстры… что за дерьмовый мир», — Брита выругалась и взмахнула мечом, голова врага полетела в темноту, а тело рухнуло с глухим стуком, которого она никогда не видела. Но они продолжали приближаться. Гоблины сражались как бешеные, сильнее среднего солдата, каждый из них сражался с двумя или тремя, а затем с пятью или шестью, улучшенное снаряжение давало им преимущество перед солдатами в более грубой броне. Крик справа от нее привлек ее внимание, один из крестьян получил копьем в лицо, а гоблин получил мечом в ухо, которое торчало с другой стороны его головы. «Так близко! — она поползла дальше, путь, которым они пришли, должен был привести их в лес. Преследование скоро станет для них опасным или невозможным. — Еще немного!» «Поторопись!» — Лукрут крикнул впереди, он развернулся к ним, выпуская стрелу за стрелой в тех, кто угрожал сомкнуться вокруг их маленькой группы. «Просто умри!» — Брита взревела и схватила одного из солдат, который поднял топор обеими руками, они снова и снова катались по скользкой траве, разрыв расширился, и оба крестьянина и гоблины пронеслись мимо. Брита подняла свой клинок, когда перекатилась на солдата, он поднял руку и закричал в ночь, ее лицо исказилось от гнева и осветилось вспышкой света у нее за спиной. Лукрут проревел сквозь дождь: «Поторопись, Брита!» Даже для его глаз темнота и дождь были не такими яркими, как днем, но во вспышке молнии, длившейся несколько секунд, он увидел, как приближается все большее число людей. Лес был близко, но каждая секунда была на счету. «Поторопись!» — он взревел и выхватил легкий кинжал, он метнул его со всей силы, вращаясь из конца в конец, он пронзил глаз солдата рядом с тем местом, где Брита поднималась на ноги. Она оглянулась, и Лукрут почувствовал, как у него внутри все сжалось. «Приключения — это путь, — Брита вспомнила эту мысль. — Дух товарищества! Команда, а не просто кучка трусов, и никаких приказов, кроме тех, которые мы захотим выполнять! — но потом обнаружила: «Нет, мы не берем женщин…» Горькие слова превратились в пепел. Она взяла оружие из рук мертвого мужчины, лежавшего под ней, и метнула его в другого. «Брита!» — она услышала голос Лукрута позади себя и невольно оглянулась в его сторону. Молния исчезла, только дождь и темнота, и она не могла видеть так далеко. Она выдернула нож из лица человека, которого убил Лукрут, и выпрямилась перед толпой врагов. Как будто они почувствовали ее решимость, они заколебались. В этот момент Брита выкрикнула свое неповиновение и побежала на них, прочь из леса и в лес клинков, ее меч двигался так, как никогда раньше, ее доспехи отражали столько ударов, что она должна была умереть дюжину раз. Она билась и сражалась, пока ее пальцы не стали скользкими от крови, а нож не выскользнул из рук, когда вонзился в несчастное лицо. Она почувствовала лезвие, вошедшее ей в подмышку, и лезвие, пронзившее ее бедро. Она все еще размахивала мечом другой рукой, пока не опустилась на колени, и, подняв его для еще одного удара, раскачиваясь под дождем, как одно из продуваемых ветром деревьев, в которые ушли ее друзья, ее меч снова опустился. Затем копье попало ей в глаз, и Брита умерла.