Тот, кто остался

Лукрут наблюдал за сердитым лицом рыжеволосой женщины, за моментом ее решимости. «Я выиграю тебе время… просто уходи». Она не сказала ни слова, но у нее было лицо человека, который сказал то же самое, когда был моложе и глупее. «Черт возьми… — он выругался, когда она повернулась к нему спиной, он потянулся за своим мечом. — Иди к ней! Не стой столбом! Трус! Мусор!» — он проклинал свои неподвижные ноги, но даже проклиная себя, знал, что это бесполезно. Она уже делала то, что должна была сделать. «Все, что ты сделаешь, побежав к ней, это оскорбишь ее еще раз», — он знал это и развернулся, чтобы убежать в лес. Затихающие крики Бриты, ее жертв и ее убийц были сменились бурей и ливнем, когда Лукрут и оставшиеся в живых исчезли в темноте леса.

***

Когда наступило утро, принц Барбро мог только смотреть в немом ужасе, который скрывался за маской ярости, на еще десятки погибших, но это было пустяки, что действительно имело значение, так это потерянные припасы. «Деревня. Чертова деревня…» Трон казался еще дальше, чем когда-либо прежде. «По крайней мере, мы не потеряли лестницы, которые построили», — подумал он и повернулся, когда услышал, что кто-то зовет его. «Мой принц, мы нашли три тела, двух людей и… гоблина», — трое солдат выстроились в ряд и опустились на колени рядом с мертвецами, которых они перетащили. Барбро едва мог в это поверить, он прикусил язык и посмотрел вниз, рядом с коленопреклоненными солдатами. Они не ошиблись. Человеческая женщина, человеческий мужчина и гоблин. «Какого хрена… что это за броня такая?», — инстинкты принца Барбро в отношении снаряжения, по крайней мере, были здравыми, и он опустился на колени, чтобы прикоснуться к кожаному нагруднику на груди женщины. Броня была очень хорошей. «Как мог простой крестьянский мусор иметь… такое? Почему у них есть гоблины и тролли, и… это же полная бессмыслица!» — пальцы Барбро оценивали броню. «Дай мне свой меч!» — он огрызнулся и протянул руку. «С-сэр?» — солдат вздрогнул от неожиданного приказа. «Твой меч, идиот!» — потребовал Барбро и согнул свои мощные пальцы. «Ах, да, конечно!» — молодой солдат вытащил меч и протянул его своему принцу. Барбро взял его за рукоять, встал над женщиной, взял клинок обеими руками и коснулся кончиком меча ей в живот. Доспехи поддались, но меч не прошел. Он наносил удары снова, и снова, и снова, как будто ненавидел ее, однако труп рыжеволосой женщины не получал ни одной раны. «Черт возьми, — выругался Барбро. — Черт возьми! Черт возьми! Черт возьми! — он начал пинать труп рыжеволосой женщины, лежавший у его ног. — Как это возможно! Как это блять, возможно?!» — он кричал на трупы, как будто они могли говорить, солнце медленно плыло сквозь исчезающие облака и освещало лица мертвых. Это заставляло принца ненавидеть их еще больше. «Разденьте трупы и привяжите их к длинным кольям, — приказал Барбро. — Пусть они немного насладятся зрелищем своих действий прошлой ночьи, сегодня стены падут. О, и… принеси мне ее доспехи. Немыслимо, чтобы у крестьянского мусора были доспехи лучше, чем у принца Ре-Эстиза». Затем он вернулся в свою палатку.

***

Энри шла вдоль стены с Энфирием и Ниньей с самого утра, и именно поэтому она была одной из первых, кто увидел, когда армия снова начала наступление. Фланги армии, выстроенной против деревни, начали расходиться, точно так же, как предполагали Питер и Нинья. Но чего никто не ожидал, так это того, на что пойдет неизвестный лидер Армии Королевства, чтобы запугать жителей Карна. Энфирия, Нинья и Энри сначала прищурились, это был какой-то крест, но сначала было непонятно, что на нем было. До тех пор, пока вражеский командир на коне не начал приближаться. Нет, пока они не увидели рыжие волосы. Глаза Энри наполнились слезами, она подняла руки и прикрыла рот, пальцы задрожали от шока. «О, нет…» — прошептала она. «Неужели у них нет хоть капли милосердия… даже после смерти?» — произнес Энфирия, наблюдая за происходящим. Зубы Питера плотно сжались, и он втянул воздух сквозь зубы. Там, привязанный к кресту веревками за запястья и лодыжки, торчал обнаженный труп Бриты. «Сдавайтесь! Или это случится со всеми вами! — крикнул принц. — Ваш маленький рейд провалился! Все мертвы! Это всего лишь один из них! Сначала мы вдоволь повеселились с ней! Она просто продолжала кричать, как ей жаль! — принц Барбро солгал деревне. Энри начала трястись, она наклонилась вперед и начала дышать все тяжелее и тяжелее. Ее рука легла на плечо Энфирии. И весь тщательно продуманный план… был забыт в одно мгновение. «В атаку!» — Энри выкрикнула приказ с яростью, которую не испытывала с тех пор, как солдаты высмеяли ее безнадежные попытки спасти жизнь сестры. За стеной призыв к вылазке отозвался уверенным ревом. Воодушевленные вчерашней победой, движимые внезапным приливом ненависти, сменившей ужас, люди бросились с мест, ворота открылись, и тролли начали атаку. Энри схватила свое знамя, когда Питер, Нинья и Энфирия бросились за ней. Они схватили ближайших лошадей и бросились вперёд. «Это то ли ужасная идея, то ли очень хорошая…» — подумала Нинья, перекидывая ногу через седло. «Повышение уровня, возможно, не сильно изменило меня… но этого будет достаточно, чтобы сжечь несколько таких ублюдков!» Слова Лупу застряли у нее в голове: « Если ты позволяешь этому случаться, значит ты заслуживаешь того, что получаешь». Лупу могла быть монстром, но сейчас она не могла возразить против этого. Не сейчас. Принц Барбро наблюдал за их вылазкой: «Помните, цельтесь в лица! Мы не можем рассчитывать на то, что пробьем их броню!» Паническое бегство превзошло все, что он ожидал, тролли создали бы проблему, и, судя по всем данным, гоблины были довольно сильными, но… он остановился, когда пара на лошади держала неизвестное знамя… блондинка, она держала его. Рог. Он наморщил лоб. «Есть еще какой нибудь сюрприз?» — задумался он, когда кто-то объявил об угрозе. Издалека приближалась дюжина или около того быстро скользящих монстров. «Наги? Почему монстры помогают им?» — он почувствовал нарастающее чувство ужаса, чувство опасности, которое позволяло ему выживать бесчисленное количество раз. Он указал на атакующую пару на лошади. «Убейте их! Стреляйте по головам, убейте лидеров! Убейте их! Не позволяйте ей использовать это!» — Барбро взвизгнул, стрелы полетели из луков по длинной изящной дуге. Голубой свет исходил от человека, державшего поводья, и стрелы отскакивали в сторону. «Магия…» — Барбро выругался, и звук рога превзошел гром в небе предыдущей ночи. Он разнесся по всей земле, как будто призывал весь мир на битву. Затем… он исчез. И новый гром занял его место. Марш многочисленной армии. Барбро посмотрел налево: низкорослые воины в тяжелых доспехах наступали с опущенными алебардами в идеально одинаковой позе. Позади них он мельком увидел заклинателей магии, и в воздухе взметнулась дуга огненных шаров, раздались крики, когда они вырвались из его неосторожного строя. «Кавалерия! Кавалерия!» — Барбро крикнул и указал в сторону на левый фланг. Всадники бросились в атаку, но только для того, чтобы вой заглушил всё, словно это был один гигантский волк… только для того, чтобы он увидел, как они сотнями мчатся мимо тяжелой пехоты. «Гоблины-наездники на волках…» И массивные волки, размером почти с самих лошадей, вгрызлись в глотки бедным тупым зверям, на которых ездили люди. Вырвались ржущие крики лошадей, и кровь лошадей запятнала взрыхленную землю, кровь и крики их всадников быстро последовали за ними. «Назад! Остановите их!» — принц Барбро приказал своей армии отступать и перегруппироваться, его сердце дрогнуло, его мужество угасало, и он пришпорил своего коня. Поскольку его солдатам некуда было идти, кроме как в бой, они бросились в атаку с решительными криками, и левый фланг смялся почти мгновенно. Отряд, за которым он ехал, тоже прожил недолго. Странные доспехи налетчиков оказались не единственными в своем роде, злые и полные ненависти лица казались повсюду, куда бы он ни посмотрел. Светловолосая женщина, держащая знамя и меч высоко, выражала ему вслед свою ненависть, в то время как на ее флангах пара заклинателей посылала кислоту, стрелы и огонь в быстро разрушающийся фронт. «Я должен бежать! Я должен выжить…» — подумал Барбро, все стремление к трону сменилось желанием прожить еще одну минуту жизни. Грохот копыт его лошади под ногами был единственным звуком, который он хотел услышать, и мало-помалу звуки боя позади него начали затихать.

***

Питер с ужасом наблюдал, как крест, удерживающий тело Бриты, упал вперед и приземлился в грязь. Но прежде чем он смог что-то с этим поделать, ему пришлось бороться с живыми. Вооруженный оружием, которому позавидовали бы воины орихалкого ранга, защищенный доспехами, на поиски которых они могли потратить годы и не найти равных, он проложил путь сквозь ряды солдат, которые бросали вызов воображению. Вспышки магии обжигали его жаром, когда она поглощала окружающих, пот тек по его телу рекой, он чувствовал удары копий и мечей от слишком многих, чтобы сосчитать, но, кроме царапин и порезов на руках, его тело, казалось, было почти неприкасаемым. Он разбил свой щит, и раздался крик кого-то, чью руку Питер только что раздробил. Он развернулся и опустил свой меч, оборвав крик, не видя, кого он убил, все его боевые искусства были в активны, но битва закончилась, не успев начаться. Армия Карна, поддержанная неожиданным подкреплением, втаптывала жизни оставшихся сил Королевства в грязь. Отвратительный запах пота, крови и зловонии был повсюду, но Нинье было приятно видеть, что угнетатели сокрушены, ненависть в глазах жителей деревни, которые бежали раньше и не хотели бежать снова, придавала сил и решимости. Импровизированные формирования позволили троллям продвигаться вперед, в то время как жители деревни отражали попытки окружения. Все было кончено за считанные минуты. Победные крики разнеслись над лесом, некоторые из побежденных солдат, очевидно, бежали внутрь, но их не преследовали. «Они там и сами умрут», — подумала Энри и подняла своё знамя, чтобы все поле могло за нее поболеть. Питер переворачивал упавший крест, к которому все еще было привязано тело Бриты. Большая часть трупа теперь была разбита и сломана, это стало очевидно, как только он перевернул дерево, и оно упало с красным всплеском на землю. «Нам нужны пленники, ваше величество?» — спросил Питер, глядя сверху вниз на некогда яркую женщину. «Нет», — ответила Энри. «Хорошо», — он ответил. «Но нам действительно нужно преследовать выживших, — Нинья добавила, — мы должны начать проверять палатки, может быть, мы сможем найти что-то полезное. Мы выиграли это сражение, но Лупу говорила мне, что не имеет значения, выиграешь ли ты сотню битв или даже больше, если проиграете в итоге». «Хорошо, начинайте обыск, я послала несколько волчьих всадников за теми, кто бежал верхом, — ответила Энри и воткнула свое знамя в землю. — Мой король, не пойти ли нам повидаться с нашими людьми?» — Энри спросила Энфирию, который вытер пот со лба и слабо, измученно улыбнулся ей. «Д-да, давай сделаем это», — сказал он сквозь тяжелые, измученные вдохи. Нинья оставила их, и направилась прямо к палатке командира и вошла внутрь. «Пожалуйста… пожалуйста, не делайте мне больно! Я не солдат! Я просто шлюха! Пожалуйста… Я просто не хочу умирать…!» — она узнала голос, что Нинья не забыла бы и через десять тысяч лет. Глаза Ниньи расширились, как блюдца, и она споткнулась, отбросив стол в сторону, когда бросилась на источник звука в дальнем углу, который лежал, свернувшись калачиком, и прятался, как только мог. «Пожалуйста, пожалуйста!» — Цуарэ вскрикнула, решив, что этот шум издает агрессор. «Цуарэ! Цуарэ!» — Нинья взвизгнула и схватила сестру за запястья, она развернула женщину. Цуарэ замерла: «Мое имя?! Кто-то назвал мое имя, кто…» — мысль умолкла, когда дразнящий голос коснулся воспоминаний из другой жизни. Она позволила своим рукам оторваться от себя по другим причинам, кроме как из-за крепкой хватки, которую она не могла надеяться разорвать. Ее полные слез глаза обратились к худенькому личику шатенки Ниньи. Затем губы Цуарэ задрожали, когда она попыталась произнести слова, но ничего не вышло. Нинья присела на корточки и притянула тело сестры в свои объятия: «Я нашла тебя… сестра… У меня есть ты… теперь ты в безопасности… Я обещаю тебе…» Цуарэ потеряла остатки разума, крепче обняла свою единственную оставшуюся из семьи, держала ее так, как будто боялась, что Нинья исчезнет, и разразилась рыданиями, которые все еще продолжались, когда Питер час спустя вошел в палатку.