Тот, кто остался

Кончик меча Клаима был приставлен к горлу плохо одетого бандита. «Пожалуйста! Я просто работаю на них! Это единственная работа, которую можно найти! Вот и все! Я не плохой парень!» Клаим не ослабил бдительности. Это был третий человек, рассказавший подобную историю, и последние двое воспользовались моментом, когда его меч отдалился от их шей, чтобы схватиться за свой собственный. В этот раз… он глубоко вздохнул. «Перевернись», — Клаим приказал, и дрожащий худой, неряшливый головорез подчинился дрожащим, наполненным страхом телом. Светловолосый молодой воин склонился над телом своего пленника и убрал меч, затем связал захваченного преступника веревками, связав руки несчастного за спиной. На этот раз не было никакого инцидента. «Четыре поместья позади, а день еще только начался», — пробормотал он. «Т-т-ты сказал, четыре поместья позади?» — бандит, запинаясь, задал вопрос, повернув голову в сторону, чтобы посмотреть Клаиму в лицо. «Да», — ответил Клаим, вставая и вытирая пот со лба. Он почувствовал, как его рука запотела в перчатке, и снял перчатки, уронив ее на пол рядом со своим пленником. «Шесть Рук… ты же знаешь, что они будут мстить, верно? Это просто то ведение бизнеса, — образ бандита «Я жертва» растаял, когда усмешка заняла ту часть его лица, которую мог видеть Клаим. — Но это все равно что идти на войну, парень». Его усмешка быстро сменилась замешательством, когда Клаим никак не отреагировал. Это замешательство застыло на его лице: «Больше некому вести вас и бизнес. Головы каждого лидера Шести Рук были доставлены королю Ланпосе этим утром командой Аксель. Они знают про все ваши данные. Имена и местоположения конспиративных квартир, товаров и любых важных членов, которые не были бы с Шестью Руками в тот вечер. Солдаты короля прочесывают весь город, и даже было отправлено сообщение с соответствующей информацией самому императору Бахарута, чтобы вас могли уничтожить повсюду. Больше некуда идти. Вы. Заслужили. Это». Бандит начал брыкаться и метаться по полу, как малыш, закатывающий истерику, пока Клаим не схватил его за шею и рывком не поднял на ноги. Это погасило последнюю искру сопротивления, и он покорно пошел впереди своего белокурого похитителя, приставив острие меча к спине, и вышел на дневной свет. Там стояла повозка с десятками других, связанных вместе, и она была не единственной. «Это будет утомительный день, но я думаю, что его можно назвать хорошим», — сказал Клаим, помогая сломленному головорезу забраться в тыл, где вооруженный охранник должен был связать пленника с его товарищами. «Да, да, так и будет. Восемь пальцев пристрастили мою сестру к черной пыли. Я нашел ее работающей пыльной шлюхой в последнем борделе, который мы посетили… Пусть им всем отсекут головы», — ответил охранник, с ненавистью глядя на мужчин, которые не хотели встречаться с ним взглядом. Клаиму нечего было на это сказать.

***

Ланпоса сидел за столом, все еще глядя на головы лидеров «Восьми пальцев». Головы уставились на него пустыми глазами, все стояли вертикально на сложенных мантиях, чтобы не оставлять головы позади. «Я несказанно впечатлен. Ты действительно выполнил свое обещание, и ты определенно заслужил свою награду». Старый король сидел, скрестив руки на груди, и смотрел на команду искателей приключений, которая стояла в нескольких футах от него: «Есть еще одна вещь, в которой я могу попросить только вас о помощи». «Моя дочь просматривает документы, которые мы изъяли, коррупция оказалась намного, намного хуже, чем я думал. Мой… мой сын. Он один из тех, кто связан с Восьми Пальцами, — в голосе короля не было никаких эмоций, пока он не сказал это, и морщинистый старый кулак не ударил по столу. — Разве я не дал ему все блага жизни?! Он был рожден принцем! Статус! Сила! Даже трон принадлежал ему по праву рождения!», — глаза короля стали суровыми, он уставился на стол между своими руками, в глазах старика читались истинная ярость и досада. «Прости меня за то, что я вываливаю это на тебя. Но мой старший сын не достоин трона. Я знал это с тех пор, как он был молод, я пытался правильно направлять его, но он… . Это больше не имеет значения, — Король Лампоса стиснул зубы. — Все, кто связаны с «Восьми Пальцами», будь то азартные игры с ними, или работа на них, или торговля с ними, или защита их, будут арестованы, а весь их благородный дом распущен. Будь то патриарх или их дети. После этого я буду назначать новых дворян. Я знаю, что ты просил о правлении Карном, и если ты настаиваешь на этой награде, я удовлетворю твое желание. Но я прошу вас подумать о том, чтобы перейти в одно из более крупных земель. Я предоставлю по одному каждому из вас, если вы не против».

***

Принцесса Реннер была более чем довольна. Запертый в ее комнате любопытно выглядящий безликий мужчина с тремя дырами на лице, крылатый суккуб и более знакомый Демиург просматривали документы так быстро, как только могли двигаться их глаза. Что касается принцессы, то ее кожа загорелась от возбуждения. «Работать с неидиотами — сплошное удовольствие!» Ее черная душа пела, страницы были отложены в сторону, ключевые моменты отмечены, а перья летали по бумаге так быстро, как только могли бежать чернила. Изящные пальцы Реннер потемнели на кончиках от чернильных пятен, и все же замедлении не было. Звук переворачиваемых и складываемых страниц, когда выдавались ордера на арест и собирались доказательства для каждого заговорщика, был вдохновляющим. У них четверых на выполнение этой задачи ушла большая часть дня. Но дело было сделано, и когда это было сделано, Реннер просмотрела множество отдельных стопок бумаги и сказала: «Впереди казни на целый маленький город». «Это проблема?» — спросила знойная темноволосая демонесса. Реннер покачала головой: «Нет, леди Альбедо, вовсе нет. Нам просто придется нанять несколько новых палачей, вот и все. Когда мои братья больше не проблема и… это? Все, что я могу сказать, это… — Реннер остановилась, сошла со стула на пол и бросилась ниц перед троицей. — Я вверяю себя и свое Королевство воле нашего общего хозяина. И еще… спасибо вам за то, что помогли мне сегодня, это было истинное удовольствие». «Значит, она умна, как ты сказал, майн гутер Демиург», — сказал Актер Пандоры, и с этим архидьявол мог только согласиться. «Да, это так. Она будет полезна, когда передаст эту шкатулку с драгоценностями нашему господину, — Демиург согласился. — Прекрасная сделка в обмен на одного щенка». Крылья Альбедо сложились вокруг ее тела, распростертая женщина еще не пошевелилась, но Смотрительница Стражей, знала, что ее хозяин каким-то образом изменился, и смотрела на принцессу как на потенциальную угрозу, как на полезный инструмент. «Да, — добавила Альбедо, — до тех пор, пока она помнит свое место и не стремится подняться выше своего положения… все будет хорошо». Реннер предпочла не отвечать, она знала, что ее ответ кроется в ее поведении. «Закончи остальное сама, — сказала Альбедо сладким, материнским голосом, — и ты получишь все, что пожелаешь». Затем Врата открылись, и одна за другой троица оставила принцессу в покое.

***

Когда известие о работе дошло до них, как и было задумано, дни пролетели как часы, пока «Дальновидность» распространяла слухи и истории о грядущем богатстве. Эльфийское наследие Имины оказалось полезным, рассказывая истории «своего отца», который много веков назад слышал истории от отца своего отца о могущественном повелителе жадности, который копил состояния в своей гробнице. Истории о могущественных артефактах распространились среди баров и таверн. Но все это время они искали хоть какой-нибудь намек на пропавшую Арче. В конце концов, встретившись наедине в день отъезда, Хеккеран смог только потереть лоб и сказать: «Мы сделали все, что могли… все, что мы можем сейчас сделать, это надеяться, что этого достаточно. Послушай меня… — он перевел взгляд с Имины на Робердика. — Женщина, которая надрала мне задницу, выглядела человеком, но я не думаю, что это так на самом деле. О ком-то настолько сильном я бы, по крайней мере, слышал слухи. Авантюрист или работник, не может быть, чтобы такой человек просто «существовал» будучи неизвестным. При других обстоятельствах я бы подумал, что она иностранка, может быть, из Теократии, но выражение ее лица… Нет, она не человек. Если она там не главная, кто знает, с какими монстрами мы столкнемся. Помнишь, что я тебе говорил, что она сказала? Если мы не сумеем спасти Арчи…» Имина коснулась его руки и посмотрела в глаза своему возлюбленному: «Не думай об этом. Мы «Дальновидность», мы пережили ужасные вещи, И это мы тоже переживем». На этом дискуссия закончилась. Быстро распространяющиеся слухи собрали множество команд за пределами гробницы, что сделало место сбора на окраине больше похожим на деревню, чем на временный лагерь. В поездку отправились также несколько обычных людей, бродячие торговцы, жаждущие получить прибыль от торговлей с работниками, и ожидали, когда в их карманы посыплятся богатства, прожигающие дыры. «По крайней мере, мы действительно хорошо поработали со слухами», — сказал он, оглядывая оживленный, ранее пустой пейзаж. Это было самое большое собрание работников, которое кто-либо из них когда-либо видел. «Парупатра, рад тебя видеть, — сказал Хеккеран при свете полной луны. Морщинистый старик, хотя ему было за семьдесят, казался таким же энергичным, каким его помнил Хеккеран. — «Охота на драконов» готова снова погрузиться в авантюру, не так ли?» — спросил лидер «Дальновидности» у своего коллеги. Несмотря на то, что в молодые годы Парупатра обладал значительной силой, голос выдавал его возраст: «Ну, драконы — жадный народ, и когда мы получаем известие о сокровищах, мы должны лететь туда, где их можно найти. Как мы могли упустить этот шанс?» — старик поддразнил, за его спиной остальная часть его команды людей усмехнулась и постучала по своему оружию, выражая молчаливое согласие. «Хороший ответ, старик», — Хеккеран согласился, звук хруста грязи под ногами заставил его обернуться, он посмотрел вниз и увидел невысокое коренастое тело Грингхема, лидера Тяжелой пресса. Несмотря на то, что он был невысокого роста, Грингхем компенсировал свой рост значительной силой и ношением толстой брони поверх мощных мышц. Часто ходили слухи, что в его предках текла гномья кровь. Его пристрастие к пиву, тяжелому оружию и любовь к темным подземным местам намекали на это вместе с его ростом. Средних лет, смуглый, с курносым носом и темной бородой, голос Грингхема был глубоким и хриплым: «Хеккеран, Парупатра… этот человек тоже здесь, — несмотря на грубость, он понизил голос до шепота. — Хеккеран, постарайся держать Имину подальше от него, он… снова занимается этим со своими рабами-эльфами уже некоторое время». Хеккеран навострил ухо, а затем уловил очень слабый намек на плач. Он поморщился. «Эруя Узрут из Тенму… эта сволочь». «Наверное, этот «отряд» отличается от того, что было в прошлый раз…», — добавил Грингем. Хеккеран несколько раз моргнул, он знал, что имел в виду низкорослый лидер Тяжелой пресса. Эруя был могущественным фехтовальщиком из Теократии Слэйн, который серьезно относился к превосходству человека. Его личность была настолько неприятной, что, несмотря на сравнение с Газефом Строноффом, он не мог найти или сформировать команду, и поэтому он купил психически сломленных рабов-эльфов, чтобы обеспечить магическую поддержку. Он покупал только эльфов женского пола, и он никогда должным образом не вооружал и не экипировал их каким-либо образом, и они не были избавлены от его «заботы», когда было свободное время. «Отброс… — снова подумал Хеккеран, злобный взгляд светловолосого мечника, обращенный на Имину, и его презрение к ее полуэльфийскому происхождению вызвали затяжную ненависть, которая усугублялась тем фактом, что лидер Дальновидности знал, что он не может победить Тенму, если до этого дойдет. — Может, если мне повезет, он встретится с монстром, который меня уложил…». Этого было достаточно, чтобы лидер Дальновидности успокоился: «Итак, — Хеккеран сменил тему и сделал все возможное, чтобы игнорировать отдаленные крики, — на этот раз вы привели всех четырнадцать участников?» Грингхем проворчал: «Да, мы скоро собирались перейти на другую работу, если бы у нас была такая возможность, хех, на этот раз я бы привел только небольшую команду. Я слышал, что эта гробница большая…» — он перевел взгляд на это место, там были большие колонны, возвышающиеся над головой, и большой открытый двор перед ним. Каменная крыша казалась мраморной и вырезанной необычайно одаренными мастерами. «Я слышал то же самое, но… — Парупатра погладил свой старый иссохший подбородок, — я не узнаю ничего из того, что мы видели до сих пор. Ни символ, вырезанный на внешних камнях, ни рисунок. Я видел много развалин, но никогда ничего подобного этому». «Мир — большое место, многое было утеряно во время коллапса шестьсот лет назад. Кто знает что там? — Геккеран пожал плечами. — Насколько нам известно, коллапс шестьсот лет назад даже не был первым в своем роде? Возможно, это относится к еще более ранней эпохе». Парупатра постучал рукоятью своего копья по земле: «И такое может быть, мы так мало знаем о тех днях…», — он отвел взгляд от своих коллег-руководителей групп, несколько других рабочих групп формировали лагерь и готовились к исследованию на следующий день. «Многие люди взялись за эту работу… Я надеюсь, что здесь достаточно сокровищ, чтобы их можно было обойти», — Парупатра добавил, он не поднял глаз, когда из палатки «команды» Тенму раздался особенно отчаянный крик. «Ну, мы могли бы прийти к своего рода… коллективному соглашению, нас трое. Что бы ни нашли наши команды, мы все согласны разделить их соответствующим образом», — сказал Грингхем, его голос немного повысился, чтобы заглушить предсмертный вопль за спиной. «У вас четырнадцать членов, у Хеккерана только четверо, и у меня столько же, на самом деле это неравное разделение добычи, как бы вы его ни делили, — отметил Парупатра, поглаживая свою короткую белую бороду. — Кстати, о четырех… Я не видел эту хорошенькую малышку, блондинку-заклинательницу… Арчи, она здесь?» «Она… рядом, — сказал Хеккеран, кашлянув, и перевел тему обратно на насущный вопрос, повернувшись к Грингхему и добавив, — наш старый друг прав. Вы получили бы гораздо больше, чем мы, от подобной сделки». «Ааа, а что, если мы войдем первыми и возьмем на себя самый большой риск в качестве компенсации», — Грингхэм сделал предложение, и этого было достаточно. «Согласен», — сказал Парупатра, и Хеккеран мог только кивнуть. «Это… действительно стоит того? — Хеккеран спросил. — Просто золото? Я имею в виду…» Грингем проворчал: «Да, золото — это жизнь, это то, к чему мы стремимся, ты же знаешь. И мы примем это так, как оно придет… даже если нам придется работать с…», — он ткнул большим пальцем через плечо, и другой голос завыл, как и первый: «этим». Хеккеран ушел с немым, мертвым взглядом, чтобы вернуться к своим товарищам в их собственную маленькую палатку. «Когда это закончится, — сказал он, — после того, как мы спасем Арчи, я завершу карьеру работника. Я больше не хочу делать «это». Это бессмысленно». Робердик вздохнул: «Мой друг, — ответил священнослужитель средних лет, — я много раз думал об одной и той же мысли, я придерживался этого так долго, как мог, из-за того, с кем я работаю. Если мы расстанемся, я найду где-нибудь деревню и стану местным священником. Этого будет достаточно для меня». «Я иду туда, куда идешь ты, даже если это означает, что больше никаких гробниц или пещер, — Имина мгновенно сказала. — Но сначала… сначала мы спасем Арчи. Я молюсь богам, чтобы с ней все было в порядке… что, если… что, если они пытают ее? Что, если они…» — она старалась не думать о других возможностях и перестала слушать страдания эльфийской женщины в палатке Тенму. «Не думай об этом, большинство монстров, по крайней мере, не интересуются людьми, просто… отдохни немного, завтра идём в гробницу, и, надеюсь, … надеюсь, все получится», — сказал Хеккеран и отправился в свой спальный мешок.