Тот, кто остался

Хеккеран подошел ко входу в гробницу. Звук членов Тяжелого Пресса, несущихся в темноту, все еще эхом отдавался там, где он стоял. Шаги Тенму были медленными, но не менее уверенными. «Думаю, ублюдку не понравилось, что его не включили в нашу сделку. Ну, хорошо, нам нужно только одно сокровище, все остальное — бонус», — напомнил себе Хеккеран. Парупатра и его команда, однако, предпочли действовать более окольным путем. Однако многие небольшие группы рабочих просто ворвались в гробницу и тем самым показали свою неопытность. «Когда впереди Тяжелый Пресс и Тенму, нам не о чем беспокоиться!» «Не дайте им забрать всю добычу!» Подобные крики заставляли Дальновидность стоять и наблюдать, в то время как чрезмерно усердные работники, привлеченные слухами о богатстве, с нетерпением приступали к своим обязанностям. «Большинство из них не выживут, — Имина подумала с мрачным выражением на лице, — но здесь достаточно для одной или двух военных компаний. Зачем кому-то понадобилось такое нападение… если только они не были уверены, что смогут с ним справиться?» Крики и смесь выкрикиваемых приказов, перекрывающих звук грохочущих ног и выбитых дверей, удалялись вдаль, мерцающие огни факелов, которые вырисовывались, как солнца, когда они были близко, становились мерцающими светлячками, когда различные члены рабочих команд мчались по каждой тропинке и к каждой двери. Раздались возбужденные крики, которые сначала стихли, затем снова усилились, потом снова стихли. Звук падающих звенящих монет и счастливый смех эхом разнеслись по темным коридорам. Прохладный воздух гробницы коснулся их кожи, как ласка липкой, разлагающейся руки. «Сюда, идите по длинному коридору, — Имина услышала голос Арчи, звенящий в ее голове. — Игнорируйте все и вся, не прикасайтесь ни к одной монете, даже чтобы осмотреть ее. Когда вы слышите крики о помощи… игнорируйте их. Всё это испытание». — полуэльфийка остановилась на полушаге, когда голос заговорил с ней. Она почувствовала, как ее любовник толкнул ее в спину. «Осторожно…» — прошептала Имина, не оглядываясь через плечо. «Ты слышал ее?» — Робердик наклонился вперед, чтобы спросить, тепло его дыхания коснулось уха Хеккерана, резко контрастируя с холодом могилы. «Что нам делать? — спросил Хеккеран. — Это она, это ловушка?» «Ты спрашиваешь, не ловушка ли это только сейчас?! — прошептала Имина грубым голосом, полным недоверия, как раз в тот момент, когда первые крики достигли их ушей. — Конечно, это ловушка!» — она зашипела через плечо и присела на корточки, чтобы вглядеться в темноту. Где-то неподалеку послышался хруст, когда крики стихли. «Я имею в виду, это часть… — Хеккеран провел рукой по передней части лица, — неважно, прислушаемся или нет?» Троица оглядывалась назад и вперед по своему неподвижному ряду, лица искали безмолвные слова мудрости сквозь тяжелые или неглубокие вдохи, бегающие взгляды и дрожащие руки. От каждого из них начал исходить запах страха, и впервые за долгое время они по-настоящему задались вопросом: «Переживем ли мы это?» «Да, — наконец добавил Робердик, изобразив храбрую, хотя и неуверенную улыбку. — Если бы Арчи хотела обмануть нас, по крайней мере, она нашла бы способ сказать об этом. Кроме того, мы уже здесь, зачем лгать сейчас?» Убежденные своим священнослужителем, они начали продвигаться вперед. Бесценные предметы начали появляться в поле зрения через открытые, ожидающие двери. Сверкающее золото находилось перед глазами Имины, и с помощью обостренных боевых чувств ее спутников, так же как и ее собственных, она могла не только видеть, но и чувствовать притяжение их тел к золотым и серебряным вещам. Это было не менее верно и для нее. Богатство королевств лежало в нескольких шагах, шепот искушения сорвался с ее приоткрытых губ, когда краем глаза она заметила золотую статую ужасающего женского лица с живыми змеями вместо волос. Глаза были из рубина, зубы — из жемчуга, чешуя змей — кристаллы изумруда и нефрита… одна только художественная ценность делала его бесценным. «Что там еще есть… что еще здесь есть… Разве мы не можем просто…» — спросила Имина, когда остановилась, чтобы посмотреть. Она почувствовала руку своего возлюбленного на своем плече, его яркие глаза были умоляющими и полными страха. Имина почувствовала, как жадность ускользает от встревоженного лица ее возлюбленного. Их дыхание стало поверхностным, когда они продолжили путь в темноту. «Когда доберетесь до перекрестка… подождите. И не применяйте свое оружие», — слова Арчи звенели в голове Хеккерана, в них нельзя было сомневаться. «Я буду слушать, что бы ни случилось», — сказал он себе.

***

Эруя наслаждался собой, в каждом его спокойном шаге чувствовалась уверенность. Дюжина скелетов пала от его меча без малейшего усилия. Его рабы робкими шагами шли за его спиной. Он чувствовал на себе их взгляды. Он мог чувствовать их благоговейный трепет, он мог чувствовать их страх. Именно такими моментами он наслаждался, даже больше, чем когда дрожащие бедра раздвигались по его команде. Он знал себе цену: «Я выше их, и более того, они знают это, они знают это сейчас гораздо лучше, чем в любое другое время, потому что я хожу высокий и сильный, и они могут только бежать за мной и позволить мне вести. Как кто-то может сомневаться в превосходстве людей, когда мы находимся на пике своего развития?», — это был вопрос, который он и смаковал, и ненавидел одновременно, потому что сам факт, что он должен был его задать, означал, что другие сомневались в ответе. «Имина… в следующий раз, когда я куплю эльфийку, она будет похожа на тебя», — сказал он себе и сделал мысленную заметку, чтобы убедиться, что у него будет шанс снова поработать с Дальновидностью, когда придет время. Сокровища, мимо которых он проходил, по меньшей мере бросались в глаза: золотые монеты, дорогие декоративные доспехи, гробы, переполненные монетами, и знамена, которые буквально были украшены золотом. И все же Эруи Узрут из Тенму двигало только одно. «Я должен добраться до центра, пусть дураки копаются в том, до чего легко добраться. Лучшая добыча всегда глубже». Золотое правило исследования руин, хотя он понятия не имел, почему, кроме того, что там обычно находились тронные залы, что, как он полагал, было такой же веской причиной, как и любая другая. Пронзительный вой боли донесся до него, что он не смог бы помочь, даже если бы захотел, и он никогда этого не делал. «Хозяин… там… впереди какие-то звуки» — сказала голубоволосая эльфийка-рейнджер своим обычным робким голосом. Она посмотрела вниз на камень под своими босыми ногами. Одетые только в самую дешевую рваную одежду, у них не было ни зачарованного снаряжения, ни доспехов, чтобы защитить себя, даже простых сандалий. Липкий холод потока воздуха через гробницу, казалось, прилипал к нему, как слюна какой-то мерзкой, отвратительной ящерицы. «Ты уверена?» — сказал Эруя приказным тоном, его узкие глаза сузились еще больше. Двое других кивнули, не выражая своего согласия. «Хорошо, у них слух лучше… — он признался и спросил, — в чем дело?» «Это… это звучит как женский голос, и… писк. Как будто она напевает музыку», — ответила рейнджер, сопровождаемая кивками своих товарищей, они сцепили руки на груди и крепко зажмурились на случай, если их хозяин решит ударить их снова. Но этого не последовало. Эруя слушал так внимательно, как только мог, успокаивая даже свое дыхание, и они были правы. Он пнул в сторону случайно попавшую кость и наблюдал, как она подпрыгивает и кувыркается с шумными, похожими на барабан звуками, пока не остановилась у дальней стены рядом с дверью, откуда доносились звуки. Он вытащил меч из ножен и снова двинулся вперед. Дверь была явно открыта, слегка приоткрыта, толстая и тяжелая, казалось, она была сделана из одного цельного куска железа. Между щелью и из щели внизу мерцание множества огней показало, что внизу кто-то или что-то лежит. Эруя распахнул дверь и вошел, как будто он там жил. Его лицо исказилось от ужаса при виде того, что он увидел. Комната. Комната. Комната была покрыта… розовым. Ленты, мягкие игрушки — все сделано так абсурдно… мило. Это не соответствовало ничему, что он знал о подземельях, вычурных кружевах, крошечных куклах-щенках и куклах-котят, как то, что могла бы сделать безвкусная девушка с неограниченным бюджетом. Благоухающий аромат дорогих духов висел в воздухе, эфемерный, как единственная нить паутины. Источник? В центре комнаты стояла молодая девушка, державшая на руках маленького пингвина. Она явно крепко сжимала его, что еще более интересно, пингвин был жив. «Вытащите меня отсюда! Она не отпустит меня!» — он хрипло выдохнул и с неистовой настойчивостью захлопал ластами. У девушки был один зеленый глаз, зеленые перчатки в крапинку, черно-белое платье горничной с почти металлическим блеском, каштановые волосы, свободно свисавшие до талии, темная повязка на глазу и пустое выражение лица. Все в ней было… странно милым, от ее белых сапог, которые доходили чуть ниже бедер, до крошечного рта, губы которого были поджаты, как будто она была разочарована и только что фыркнула. «Итак, ты моя цель. Сдавайся. Это будет быстро», — монотонно сказала девушка. Эруя выставил меч перед собой: «Нет. Приведи меня к величайшим сокровищам этого места, и я сделаю твою смерть быстрым и безболезненным, если это того стоит, я, возможно, даже оставлю тебя в живых». «Итак, ты сделал… неудачный выбор», — сказала она тем же холодным монотонным тоном. Она повернулась и подошла к стене, где поставила пингвина на землю. Именно тогда он увидел незнакомое устройство, перекинутое через ее спину. Эруя бросился вперед, когда она повернулась спиной: «Я просто разрублю ей шею и покончу с этим!» — сказал он себе. Порочная маленькая улыбка на его лице, он уже видел, как ее голова падает на землю… Пока он не почувствовал, что летит назад с мучительной болью в животе, а его руки рефлекторно потянулись вперед, чтобы схватиться за тело. Боль пронзила его спереди, из-за чего ощущение глухого удара, когда он приземлился на спину, было незабываемым. Он очень медленно поднялся на ноги, его тело сотрясалось одновременно от боли и ярости. «Назовись. Так ведь вы это делаете, не так ли?» — спросила девушка, снимая длинное устройство со спины. Он услышал незнакомый «щелкающий» звук, когда она возилась с ним, снова, казалось бы, безразличная к нему. «В поединках с людьми… Но как бы ты ни выглядела, ты явно монстр. Ни один человек не оказался бы в таком грязном месте, как это!» — Эруя сказал и оглянулся через плечо на своих рабов. «Усиливайте и исцеляйте меня, вы, никчемные отбросы! — крикнул он, и хотя они вздрогнули от его слов, они подняли руки, и мгновение спустя засияли магические круги. Эруя почувствовал, как его тело окрепло, его ловкость возросла, и он начал активировать свои боевые искусства. — Я сокращу разрыв между человеком и монстром и покончу с этой сукой!» «Я понимаю. Ты мне не нравишься, — сказала девушка тем же монотонным голосом. — Я сделала эту комнату красивой. Ты грубиян. Мы, горничные, много работаем. Вы должны признать это. Меня зовут Сизу Дельта. Ты пожалеешь о своей грубости после смерти». Эруя зарычал на нее и снова атаковал, его тело метнулось к ней в три раза быстрее, чем раньше… только для того, чтобы он увидел, как кончик ее оружия начал мигать, как светлячки. Удары в живот были похожи на удары молотка. Его меч был поднят, подпрыгивая взад и вперед, когда он пытался использовать его в качестве щита и отбивать снаряды, которые он едва мог видеть. Но их было слишком много, она просто стояла там, он видел, как ее палец дергался снова, снова и снова… и боль в его теле начала нарастать. Его броня помялась, треснула и разлетелась вдребезги, дождь снарядов ее неизвестного оружия начал проникать сквозь него. «Я должен пробиться! Просто коснусь ее и мой меч…» — он с трудом продвигался вперед, расстояние сокращалось. Часть его брони разлетелась вдребезги, а затем он почувствовал не удар, а разрыв, когда его тело было пронзено и плоть оторвана от предплечья. Она упала на пол с мокрым, липким шлепком, выставив голую кость напоказ. Эруя хрюкнул, он был там, он вытащил свой меч, но странная горничная, называющая себя Сизу Дельтой, развернулась на каблуках быстрее, чем он мог последовать за ней, вонзила свое оружие в его и без того израненный живот и отбросила его назад. Его меч гремел и отдавал трещинами, прежде чем скользнул из его рук и остановился как раз в пределах досягаемости от него. Эруя схватил его, и с помощью своих боевых искусств он снова вскочил на ноги, тяжело дыша, серия ударов из ее оружия на расстоянии снова начал обрушиваться на него. Крошечные удары снаряда пробили оба его бедра, а затем… Он почувствовал, как его руки лопаются, как спрессованный виноград. «Разрывные патроны, — сказала она с небрежным безразличием, пока Эруя смотрел слезящимися, дрожащими глазами вниз на окровавленные обрубки. — Тебе не следовало быть грубым. Это совсем не мило». «Нет… Нет… — он пискнул, травма была обычным делом даже для него, но потеря способности держать меч, этого никогда не происходило. Он повернул голову и рухнул на колени, когда сила его бедер иссякла. — Исцелите меня! Исцелите меня, вы, никчемные рабы!» Но… они только улыбнулись ему, мило, с ненавистью, и начали хихикать. «Нет… нет…» — они указали на него и начали смеяться, и их смех был подобен ударам ножей. «Вы что не монимаете… без меня вам конец… — он указал окровавленным обрубком на троицу. — Сделайте это! Исцелите! Исцелите!» — его крики остались без ответа, и его приказы замерли в горле, когда он услышал стук каблуков по камню прямо перед собой. «Нейронист может забрать тебя. Мы закончили», — Сизу сказала стоя за ним. Он повернул голову назад и уставился на молодую девушку, которая теперь возвышалась над ним, он открыл рот, чтобы еще раз сказать «нет», только чтобы увидеть, как она повернула свое оружие а затем врезала ему прикладом в лицо. «Рабы?» — спросила она троицу, которые, смеясь от радости, смотрели вниз на бесчувственное тело своего хозяина. Они начали пинать его босыми ногами. Они посмотрели на нее с жалким выражением лица. «Пожалуйста, сделайте это быстро», — сказали они в унисон и вернулись к пинкам потерявшего сознание светловолосого фехтовальщика. «Если у вас не было выбора, вас могли бы пощадить. Подождите, Господин решит что с вами делать», — ответила Сизу, и это, казалось, понравилось эльфам с обрезанными ушами, которые довольно долго продолжали пинать своего бывшего хозяина.

***

Парупатра был осторожен по натуре, позволяя другим входить, как будто не было никакой опасности. «Даже против скелетов большинство из них не выживут. Те, кто смогут, станут такими же, как я, если проживут достаточно долго», — хитрый старик усмехнулся происходящему вокруг него. Он проверил, нет ли ловушек, и попросил заклинателя магии поискать иллюзии, у каждого надгробия, к которому он приближался, он вонзал свое копье, проникающее в землю. Он пронзил могилу, и своим священным наконечником он стремился очистить землю от нежити, которая лежала внутри. Мягкая земля легко поддалась под его мощным толчком, и мгновение спустя он дернул ее вверх. «Будьте осторожнее, — он напомнил своей команде, — в таком месте, как это, всегда есть неожиданные сюрпризы». «Вот именно! Так и есть», — сказала женщина, выходя из открытой двери, которая вела в темноту. Стройная, с темными волосами, собранными в пучок, она была в очках и очень чистом, даже идеально выглядящем наряде горничной. У нее было худощавое лицо, и она носила дорогие очки, но больше всего бросались в глаза огромные зеленые перчатки, которые она носила на запястьях: «Меня зовут Юри Альфа, а вы… наши подопытные». Она махнула рукой в ​​величественном жесте перед собой, и, проследив за ее рукой, они увидели поднимающуюся из-под земли толпу скелетов в тяжелых доспехах. «Ты… думаешь, что сможешь победить нас с помощью этого?» — голос Парупатры был полон уверенности, и он выпятил свою стройную грудь, его команда выстроилась в строй с отработанным мастерством. «Я не буду сражаться без крайней необходимости, вы столкнетесь со Старой гвардией Назарика. Я здесь только для того, чтобы собирать данные», — Юри ответила спокойным, ровным тоном, который выдавал зачатки насмешливой улыбки, которую она изо всех сил пыталась удержать. Из темноты, за спиной служанки, появилась другая служанка, одетая в развевающиеся одежды и с фиолетовыми волосами, ее любопытное лицо не двигалось, когда она заговорила. «Ты ведешь себя как ребенок, сестра. Перестань дразнить их и продолжай в том же духе, — сказала горничная с фиолетовыми волосами и ростом поменьше и прикрыла рот рукавом, прежде чем издать собственный смешок. — У них всё равно нет никакого шанса». Юри посмотрела немного надутым взглядом вниз на своего спутника. «Не порти мне все веселье, Энтома…» — она закатила глаза и раздраженно вздохнула. «Она что, сумасшедшая? Нет, это было бы разумно с их точки зрения, это не люди, это точно… люди не стали бы здесь жить. Что бы они ни делали, для них это должно быть нормально…» — подумал Парупатра, прежде чем горничная просто крикнула… «Начинайте!» — скомандовала Юри. И нежить в сверкающих доспехах, потрескивающих магических молотах и мечах начала свое неумолимое наступление.

***

Грингхэм почувствовал жжение в мышцах, неистовая боль пронзила его тело под музыку звенящих доспехов. Он оглянулся через плечо, один из его товарищей по команде упал и был окружен. «Помогите мне! Нет! Нет! Только не так!» — стройный вор взмахнул кинжалом и поднял его, потрясая им перед своим телом, но никто не остановился. Вспышка пламени осветила зал позади него и поглотила товарища Грингхэма по команде. Крик боли достиг ушей его и его отступающих товарищей. «Это уже четвертый! Четвертый! Но они не знают, сколько нас здесь! Если я просто продолжу…» Впереди он увидел еще один мерцающий свет и услышал новые крики. Огненный шар следовал за ними, он тоже бежал как сумасшедший. «Другая команда, они в бою, и они проигрывают!» — понял Грингхэм, и лидер Тяжелого Пресса почти мгновенно понял: «Если мы пойдем этим путем, мы просто окажемся зажатыми между обеими сторонами!» Его сердце бешено колотилось, как будто хотело посоревноваться с его мыслями, его глаза метались вокруг в поисках чего-то, «чего угодно», что давало бы луч надежды. «Что это за гробница?!» — он задавался вопросом, разочарование и отчаяние овладели его разумом. Его взгляд привлекла дверь, и, не раздумывая, он побежал к ней, распахнул ее и нырнул внутрь, несколько его товарищей вошли, но остальные, которые смотрели им вслед, пропустили то, что произошло, и продолжали идти. Грингхем не открыл дверь, чтобы позвать их, вместо этого он прислонился спиной к двери, тяжело дышал и повернул голову, чтобы прижаться ухом к двери. Заставляя его рот закрыться, пока он слушал. Звук рвущейся плоти, похожий на рвущуюся ткань, и крики отдались эхом и удвоились, когда его преследователи догнали ту часть его команды, которая продолжала бежать, и ту команду, которая боролась за углом. В комнате было совершенно темно, если не считать одного маленького мерцающего белого огонька с дальней стороны. «Мы войдем внутрь?» Грингхэм узнал голос одного из своих рейнджеров. «Нет… мы подождем, потом вернемся тем же путем, которым пришли, захватим то золото, которое увидим по пути… покинем это место и никогда не вернемся, — Грингхем ответил шепотом. — Я думаю… Я думаю, что с этим делом все покончено», — добавил он, и белки его глаз стали шире, чем он думал «Значит, вы все-таки воры. Даже когда твои товарищи мертвы, все, о чем ты думаешь — это забрать то, что тебе не принадлежит, и убежать. Я видел нескольких благородных и достойных людей, но тебя среди них нет», — комната начала светлеть, и в ней появился старик в костюме дворецкого. Грингэм из Тяжелого Пресса был не из тех, кого легко напугать, и все же, когда пожилой мужчина в строгом костюме поклонился, приложив руку к груди, ветеран мог почувствовать только глубокий экзистенциальный страх. Дворецкий выпрямился: «Меня зовут Себас Тиан, и вы совершили три тяжких греха, за которые должны быть наказаны, — Себас поднял руку и вытянул палец. — Во-первых, вы напали на дом моего хозяина, — он поднял второй палец, — во-вторых, вы бросили своих товарищей умирать, чтобы спасти себя, — он поднял большой палец, — третье — это то, что вы пытались украсть чужое. Если бы я добавил четвертое, то это то, что вы заставили меня проиграть пари с коллегой». «Ах… пари? — Грингхэм пробормотал, запинаясь. — Он говорит, пока мы говорим, есть шанс! — думал он и открыто протянул руки, как будто делая подношение. — А что, если вместо этого мы поможем вам выиграть другое пари, все или ничего! Тогда могли бы мы убедить вас позволить нам загладить свою вину перед вами! И вашим хозяином!» Себас не ответил, вместо этого он изменился. Старик исчез, тело, казалось, растворилось само в себе, когда из него «выросло» что-то еще, так что теперь он был в два или три раза выше своего прежнего роста и телосложения. Темные чешуйки, которые даже на первый взгляд казались совершенно неуязвимыми. Острые, похожие на крючки шипы и выступы торчали из его плеч и головы, а руки теперь были покрыты острыми, как бритва, когтями. Однако его жесты оставались такими же официальными и величественными, как у дворецкого, который стоял перед ними минуту назад. Одна рука высунулась наружу, повернутая ладонью вверх и с раскрытыми пальцами. Себас снова слегка поклонился и сказал. «Я принимаю ваше предложение. Мой коллега предсказал, что вы сделаете, и, несмотря на наши разногласия, я уважаю его мнение, и из этого уважения… я даю вам второй шанс. Ты можешь сразиться со мной насмерть, и если ты победишь, тебе будет позволено выйти на свободу. Или…» Грингхэм и его спутники обменялись неуверенными взглядами. «Сражаться с этой штукой значит просить просто умереть». Он проглотил комок в горле и посмотрел в черное неумолимое лицо: «Или?» «Или вы можете убить друг друга, сделайте это, и последний, кто останется в живых, будет жить, — предложил Себас. — Всё просто, я тебе обещаю». Грингхэм и его спутники обнажили оружие, их было пятеро, включая его самого, и из них «Никто не представляет для меня реальной угрозы…» Решимость отразилась на их лицах: «Речь идет о выживании, в этом нет ничего личного…» Себас без интереса наблюдал, как они принялись рубить друг друга, один за другим падая на пол, превращаясь в куски мертвого мяса. Из них всех один все еще стоял в течение двух минут, истекая кровью и дыша так, словно пробежал марафон, Грингхем в тяжелой броне опустился на одно колено, его тяжелый молот выпал из ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на пол. «Ты убил своих товарищей и выиграл», — сказал Себас с ледяным взглядом. Грингем кивнул: «Да… Я… это… могу я, могу я отдохнуть минутку, прежде чем уйду?» «Уйти? — Себас риторически спросил. — Ты не уйдешь». Глаза Грингхема вспыхнули: «Но ты сказал, что если…» «Я сказал, что если вы победите меня, вам будет позволено уйти, но если вы убьете друг друга, то одному из вас будет позволено жить. Я сдержу свое обещание, ты будешь продолжать жить. Однако я боюсь, что вы очень сильно пожалеете об этом, поскольку проведете остаток своих дней в Ледяной Тюрьме», — ответил Себас и двумя длинными шагами навис над работником. Грингхэм кричал, когда его тащили прочь, он кричал, когда его тащили по коридору, когда его тащили вниз по лестнице, и когда его тащили в ледяной ад. Дверь за ним закрылась, и теперь он был один, а вокруг него не было ничего, кроме льда, снега и ледяных глыб. Тепло от усилий его тела медленно уходило, пока не превратилось в далекое воспоминание. Он никогда не покинет эту комнату.

***

Когда они достигли четырехстороннего перекрестка, о котором им сказали, и, наконец, остановились, Хеккеран заговорил: «Как вы думаете, почему мы не столкнулись с каким-либо сопротивлением? Разве мы не должны были сражаться?» «Может быть, мы неправильно поняли?» — предложила Имина, с сомнением почесывая ухо. «Может быть, — добавил Робердик, — или, может быть, нас ведут на бой. Мы слышали крики, кто знает, сколько еще живы. Я могу только…?» — что бы он ни собирался добавить, жрец передумал и крепче прижал булаву к телу. «Так, так, так. Ты все-таки пришел», — из темноты донесся насмешливый, красивый голос. «Ты помнишь меня, не так ли?» — спросила Солюшн, когда вышла на свет. Ее руки были на бедрах, а подбородок приподнят с высокомерным выражением лица. «Да… Теперь мы пришли! Верни нам Арчи!» — потребовал Хеккеран с большей смелостью, чем чувствовал на самом деле. Пышногрудая блондинка поднесла руку к губам и рассмеялась, как будто он рассказал самую смешную шутку в мире. «У меня ее нет, я только должна привести тебя к ней, если вы пойдете со мной, вы будете в безопасности, пока не доберемся до арены, а после — она пожала плечами. — Остальное зависит от вас». «Откуда мне знать, что я могу тебе доверять?» — потребовал Хеккеран. Женщина выглядела откровенно оскорбленной и придвинулась к нему поближе: «Меня зовут Солюшн Эпсилон, я пытаю, я убиваю, есть и потреблять любое живое существо, которое мне заблагорассудится, если мой хозяин не запрещает мне брать… но я никогда не буду лгать. И меньше всего низшей форме жизни с немногими искупительными качествами», — ее рука поднялась и схватила его за челюсть. Он почувствовал исходящий жар, угрожающий сжечь его плоть. А затем, прежде чем он успел понять злобу в ее ярко-голубых глазах, и прежде чем его товарищи смогли вмешаться, она ослабила хватку. «Достаточно доказательств? Я могла бы убить тебя тогда, мальчик, но решила этого не делать. А теперь заткнись и следуй за мной, пока мой хозяин не подумал, что ты ведешь себя грубо, — Солюшн высказала злобные слова и развернулась, чтобы показать им свою спину, как бы говоря. — Неважно, стоишь ли ты позади меня, ты не представляешь угрозы». Как будто для того, чтобы еще больше насмехаться над ними, женщина была одета в костюм горничной, а ее юбка была разрезана на бедре и доходила до бедер. Она шла со знойным видом женщины, ведущей поклонника в спальню для ночной забавы. Хеккеран почувствовал на своем затылке взгляды своей команды, но, не в силах придумать, что еще можно сделать, последовал за ней. Они проходили мимо монстров, о которых он только слышал, демонов гнева, старших личей и причудливых существ со множеством щупалец и странных рогов. И все же ничто не тронуло ни его, ни его команду, когда они последовали за любопытной светловолосой горничной. «Если бы мы не подчинились… что бы случилось, если бы мы столкнулись с этими вещами без нее в качестве нашего сопровождения?», — Имина задумалась, и ей не понравился ответ, она все еще сжимала свой лук, как Робердик свою булаву, но ее возлюбленный перед ней казался тревожно непринужденным. «Как будто он просто сдался и потерял всякую надежду», — подумала Имина. Это казалось странным, его двойные мечи оставались в руке, но ничто в его позе не указывало на то, что он намеревался что-то с ними сделать. Это была долгая, тихая прогулка, пока пара горничных не вышла из другого зала и не пристроилась рядом с блондинкой, чтобы дружелюбно поболтать, как будто Дальновидность не была рядом. Светловолосая горничная относилась к дуэту горничных совсем, совсем по-другому: «Товарищи, значит, у монстров могут быть товарищи. Странно думать об этом, но это единственное, что имеет смысл», — заключил Хеккеран как раз в тот момент, когда троица попрощалась и рассталась, а вдалеке поднялась решетка, открывая гораздо более светлую область за ее пределами. «Мы пришли», — сказала Солюшн и остановилась у проема, махая им рукой. Впереди посреди песков была воздвигнута темная железная стена, и к этой темной стене был прикован их товарищ. «Арчи!» — троица закричала и бросилась мимо того места, где стояла Солюшн, они двигались так быстро, что чуть не пропустили заклинателя магии в маске, который стоял рядом с Арчи. «Остановитесь!» — он взревел громовым голосом и протянул руку в перчатке ко лбу их плененного товарища. В другой его руке золотой посох неисчислимой ценности опустился, указывая на троицу жестом, который можно было назвать только угрожающим. Волны песка, которые они поднимали на бегу, мгновенно прекратились, страх перед тем, что может сделать неизвестная фигура, был виден на каждом из их лиц, и никто из троих не мог даже попытаться скрыть это. Затем раздался тот же благородный голос, и посох, который таинственный заклинатель держал в руке, взметнулся перед ним, яркие огни стали ярче, когда пламя факелов утроилось в размерах, освещая огромное количество каменных големов, служащих подобием зрителей: «Меня зовут Аинз Оал Гоун. Добро пожаловать в Великую Гробницу Назарика».