Тот, кто остался

Последствия битвы были ошеломляющими, праздничными и полными траура. Прошло несколько часов, прежде чем Лукрут и оставшиеся в живых после налета вернулись в деревню, и когда они это сделали, худшая часть зачистки уже прошла. Тела павших были сложены в многоярусный погребальный костер из сложенных дров с телами в разных слоях. Энри, Энфирия и остальные члены «Мечей Тьмы» стояли впереди, в то время как жители деревни, все еще держащие оружие и окровавленные доспехи, склонили головы. Ветер дул легко, как прикосновение матери, по их коже, как будто сам мир хотел предложить редкое утешение скорбящим. От Лукрута не ускользнуло, что деревня перешла в военное положение: «Они сделали это сами или им приказали как таковому?» Он и его оставшиеся товарищи встали на свои места в стороне, когда Энри начала говорить. «Я никогда не была больше, чем крестьянином и фермером, за всю свою короткую жизнь. Но из-за того, что внешний мир пришел, чтобы причинить нам боль… не раз меня призывали быть чем-то большим. Как и мой будущий муж, так и обычные искатели приключений. Как и у всех вас. Сегодня… — Энри подняла все еще грязную, тонкую, золотую корону, упавшую со бежавшего воина, — мы победили принца. Они этого не забудут. Они захотят стереть нас, стереть свой позор. И заставят нас забыть, что наши мертвые вообще когда-либо жили. Сегодня… на полях Карна жители деревни стали настоящими воинами, и те, кто погиб — погибли, защищая жизни тех, кем они дорожили. Возносите их имена, пока мы не отправим их на небеса, а их прах — на землю». «Энфирия, Нинья, идите вперед», — сказала Энри и бросила грязную золотую корону на вершину погребального костра. «Пламя», — Сказал Энфирия. Из его руки вырвалось слабое заклинание пламени. Нинья сделала то же самое, и когда потрескивание горящего дерева и запах горящей плоти поднялись в воздух, Энри увидела вернувшихся диверсантов и пошла поговорить с ними. «Я думала, ты мертв…» — сказала Энри Лукруту с пепельно-серым лицом. «Почти. Брита пожертвовала собой, чтобы выиграть нам время, чтобы добраться до леса, оттуда жители деревни вместе со мной отвели нас в безопасное место. Я думаю, мы победили, да? Значит, она умерла не зря», — Лукрут проглотил комок в горле, но ничего не мог поделать с дрожью нижних губ. Энри захотелось утешить его, но вместо этого она сделала все возможное, чтобы сосредоточиться на деле: «Принц утверждал, что вы потерпели неудачу, прежде чем сбежать со своими выжившими, перед своим поражением он сказал, что вы все потерпели неудачу». «Нет, — голос Лукрута стал хищным, его избитая и покрытая синяками рука сжалась в кулак. — Мы хорошо поработали с этими ублюдками. Сожгли большую часть или даже все припасы. Возможно они и сбежали, но они будут голодать». Энри восприняла это молчаливым, задумчивым взглядом в направлении побега: «Мы собираемся преследовать их». «Преследовать их? — Лукрут ошеломленно уставился на нее. — Ты говоришь…» «Война. Да. Нинья многому научилась у Лупу, когда была здесь. Мы не можем остановиться сейчас, мы будем давить на них изо всех сил. Я разослала своих разведчиков — волчьих всадников, остальные из нас будут преследовать их и оставят одного из каждых десяти солдат армии для защиты деревни. Принц… он хуже, чем мы когда-либо могли себе представить, — Энри вздрогнула. — Подожди, пока ты не услышишь, что он сделал». Лукрут не стал ждать так долго, как думал, когда похороны прошли и пепел развеяли по полям, Энри собрала свой военный совет с одним дополнительным членом. Красивая женщина, в подобии одежды которую обычно носит Лакюс из Синей Розы. «Лукрут, Питер… это… это моя сестра, Цуаре», — сказала Нинья прерывающимся голосом, по которому было видно, что она плакала. Маленькая заклинательница с каштановыми волосами крепко прижимала сестру к своему телу, одной рукой обнимая сестру за плечо, расслабляясь только для того, чтобы позволить Цуаре взглянуть на остальных за столом. Приветствия были приглушенными, а взгляды — отстраненными. Мгновение спустя Цуаре отвела от них взгляд. «Цуаре, — сказала Нинья, — я знаю, что это тяжело, но… расскажи им, что случилось, как можно подробнее». «Если… если это поможет», — Цуаре ответила и рассказала за столом, как принц купил ее у агента «Восьми пальцев» и превратил ее в свою личную наложницу, как он изменил ее имя на Лакюс и заставил ее одеться как знаменитая авантюристка, чтобы он мог притвориться, что издевается над настоящей женщиной. Когда она закончила, Лукрут и Питер поднялись на ноги. «Что вы будете делать?» — спросил Энфирия, когда Цуаре снова разрыдалась на плече сестры. «Гильдия должна это услышать. Нам нужно отвезти ее в Э-Рантел», — немедленно сказал Питер. «Точно! — Лукрут прорычал. — Когда они услышат об этом, скандал будет ужасным. Синяя Роза — национальные герои, а принц сделал это. Это очень сильно поможет делу. Я бы не удивился, если бы гильдия объявила всеобщую забастовку». «Забастовка?» — спросила Энри. «Да, — ответил Питер вместо Лукрута, — отказываясь наниматься на работу для тех, кто поддерживает королевскую семью. Поскольку монстры — это всегда проблема, и гильдия — единственная, кто может с ними справиться. Эффект будет как если бы устроить погромы на местах». «Тогда идите. Возьмите все, что вам нужно, и отправляйтесь в Э-Рантел как можно быстрее», — сказала Энри с затаенной настойчивостью. «Но… Я хочу остаться со своей сестрой… Я не… пожалуйста, не заставляй меня уходить», — сказала Цуаре с дрожью. Нинья кивнула: «Я не отпущу ее ни с кем, кроме меня». «Но мне нужно, чтобы ты помог с армией», — сказала Энри, слегка нахмурившись. «Тогда, Моя Королева… Моя сестра идет вместе с армией. Мы все равно идем в ту сторону», — сказала Нинья с железной решимостью. «Но… — сказала Энри, затем посмотрела на жалкое, разбитое лицо блондинки, а затем обмякла. — Хорошо, она поедет с нами, вы двое идите, распространите информацию в гильдии, скажите им, что доказательство путешествует с повстанцами». «Это придется сделать», — сказал Питер. «Все будет хорошо, я обязательно расскажу им все, не то чтобы они нас не знали, скорее всего, они поверят нам даже без нее. Даже если они этого не сделают, слухи распространятся быстрее, чем внезапный шторм, особенно когда, как и было обещано, появится армия, — Лукрут ударил кулаком по поверхности стола, — я достану больше стрел, а затем мы уйдем». «Удачи тебе», — сказал Энфирия и, встав, протянул руку. Питер, затем Лукрут пожал его, и два бывших искателя приключений сказали по очереди: «И тебе». Затем они ушли. Когда они ушли, планирование возобновилось до тех пор, пока они не были готовы выступить в поход.

***

Принц Барбро вытер лицо от грязи и бросил шлем. Он пнул его по земле, он подпрыгивал из конца в конец, пока не остановился с лязгом, ударившись о броню солдата, который рухнул на том месте, где они остановились. Золотая корона, которую он носил, исчезла, потерялась при отступлении, большинство его знамен втоптано в грязь, большинство его солдат… потеряны. Из провизии не было ничего, кроме того, что удалось урвать нескольким сообразительным солдатам. Он был шесть дней на обратном пути, марш за маршем, преследуемый волчьими-разведчиками-гоблинами, которые убивали любую кавалерию, которую он посылал за ними… тошнотворный звук волчьих зубов, разрывающих кричащих людей, и предсмертное ржание лошадей нервировали выживших, когда, наконец, произошло чудо. Принц Барбро знал, что от него воняет, и ненавидел это, он знал, что был грязен, покрыт засохшей грязью на одежде, ничего из прежней благородности не осталось. «Мне придется полностью переписать эту историю, когда я доберусь до трона», — подумал он, ухмыляясь все шире и шире по мере того, как видел приближающихся вдалеке. — «Ха… ах хахахах! Да! Да!», — Знамя его брата развевалось на ветру, и за его спиной была сила, в несколько раз превосходящая ту, с которой ушел сам Барбро. В любой другой день это вызвало бы ревность, зависть или гнев. Но теперь это было только облегчение. «С помощью этого я могу прикончить этих ублюдков. Они победили, потому что скрывали армию и превосходили нас численностью. С этими, по крайней мере, по два на каждого. С этим… с этим я могу победить», — сказал принц Барбро и помахал рукой с яркой улыбкой на лице.

***

«…Это правда! Я клянусь в этом! Некоторые из вас встречались с Ниньей, на самом деле большинство из вас, оказывается, встречались… да, он — это она. Кто же знал, верно?!» — сказал Лукрут со своего места, стоя на вершине стола, шепот удивления и недоверчивые взгляды исходили от некоторых искателей приключений и нескольких официанток. В гильдии находились грубая и готовая толпа, дела шли немного медленнее после разрушения анклава Зуранона, но это означало больше времени для выпивки, так что никто не был недоволен. Рейнджеры, воины, воры, священнослужители и заклинатели, всевозможные искатели приключений сидели вокруг и наслаждались покоем, пока Лукрут не привлек их внимание и не рассказал им, что произошло в деревне Карн. «Так что да, наследный принц напал, намереваясь стереть с лица земли место, которое спас сэр Момон! И более того…» — сказал Лукрут, и когда он закончил объяснять судьбу Цуаре, сестры авантюристки, которая была пародией на Лакюс, одну из самых уважаемых авантюристок в Королевстве Ре-Эстиз, наступил полный хаос. Голоса ревели, кулаки стучали по столам, яростные разговоры шли против королевской семьи, когда Лукрут рассказывал историю разрушенных деревень и выживших, укрывшихся в Карне, и он использовал все свои навыки барда, чтобы сплести историю о героизме среди жителей деревни, которые сопротивлялись. То, как были уничтожены силы Королевской семьи, как разгромлены отряда принца, как появилась новая королева Карна и мстительный авантюрист, ставший генералом по горячим следам, взбудоражило кровь. Айнзак слушал с абсолютным ужасом. «Я знаю Лукрута, он беспринципный бабник… но он не из тех, кто выдумывает такое… как и Питер… и нет никакого способа просто «ошибиться». Крестьянское восстание… что за шутка…» — он подошел к столу, за которым стоял Лукрут, завершавший свой рассказ дикой жестикуляцией, рассказывая о смерти Бриты и о том, как бывшая авантюристка была осмеяна после ее смерти. Не одна голова склонилась в безмолвном воспоминании о смелой рыжеволосой женщине и шансах, в которых ей слишком часто отказывали. «Лукрут… минутку?» — спросил Айнзак, положив руку на предплечье Лукрута. Рейнджер кивнул, со спокойной ловкостью спрыгнул со стола и последовал за Айнзаком в его личный кабинет. Айнзак сел за свой стол и указал на стул напротив. Лукрут сидел без своего обычного щегольства, взгляд его мальчишеских глаз был совершенно серьезен и непоколебимо сосредоточен на дородном круглолицем лидере гильдии. «Клянешься ли ты, в том что ты говоришь?» — спросил пухлый мастер гильдии, и Лукрут не колебался. «Я рассказал всё что произошло, и да, я обещаю, каждое слово абсолютно верно. Брита мертва, принц переименовал проститутку из Восьми пальцев в «Лакюс», нарядил ее как Лакюс и издевался над ней боги знают, как долго. Он напал и разрушил несколько деревень, а также попытался уничтожить Карн — резиденцию Момона. Насколько я знаю, принц все еще отступает сейчас, если королева Энри Эммотт и генерал Нинья еще не догнали его. Все, каждое слово — правда», — настаивал Лукрут и положил руки на стол. «Ты сомневаешься во мне?» — спросил Лукрут. «Нет… — Айнзак выдохнул, затаив дыхание. Его тяжелый живот сжался от сожаления. — Я должен сообщить об этом другим мастерам гильдии, нам нужен единый ответ королевской семье и всем остальным дворянам. Если мы этого не сделаем, насколько нам известно, Синяя Роза может окончательно покинуть Королевство, мы можем заменить глупого принца, но мы не можем просто заменить команду искателей приключений адамантитового ранга, и даже если бы мы могли — это оскорбление всей нашей профессии, которое нельзя оставить без ответа». «И… восстание?» — спросил Лукрут. «Мы держимся подальше от этого, — немедленно парировал Айнзак. — До тех пор, пока на гильдию не нападут, не имеет значения, что произойдет, мы не солдаты Королевства, и мы также не хотим, чтобы нас запятнали недоверием к восстанию». «Хотя, — подумал Айнзак про себя, — если бы несколько дворян-отбросов были уничтожены этим по пути, я бы не проливал слез сожаления». Лукрут расслабился: «Это… нет, я понимаю». Рейнджер снова напрягся на мгновение, затем встал, — «Пока ты не говоришь мне не рассказывать другим, все в порядке». «Нет. Если что… распространи это гребаное слово», — сказал Айнзак и ударил некогда могучим кулаком по столу достаточно сильно, чтобы от места удара паутинная трещина разошлась на несколько дюймов. «Будет сделано», — пообещал Лукрут и вернулся к болтовне все еще встревоженных общин.