Тот, кто остался

Королева Энри ехала в центре своей свиты. Джугем держал знамя за спиной, Нинья по правую руку от нее, Энфирия слева от нее, а Стратег-гоблин справа от Ниньи. Стратег-гоблин погладил свою густую бородку, не сводя глаз с горизонта. «Что вы можете рассказать мне о наших несчастных врагах?» «Тот, с кем мы сейчас сталкиваемся, идиот». — язвительно сказала королева Энри, ее руки сжали поводья лошади, позади ее колонны стояли повозки, нагруженные трофейными доспехами для новобранцев, которых она намеревалась собрать. «Кроме того, он должен умереть мучительно», — сказала Нинья сквозь стиснутые зубы. «Мудрый противник наносит удар там, где его враг должен защищаться», — сказал Стратег. «Глупец ищет битвы только для того, чтобы победить», — добавила Нинья, и сморщенный старый гоблин краем глаза посмотрел на нее. «У меня было некоторое обучение», — Нинья ответила. «Понятно», — старый гоблин продолжал поглаживать бороду: «Если то, что говорят волчьи всадники — верно, у него есть еще одна армия, идущая этим путем, если он возглавит ее, тогда он придет прямо к нам». «А если он этого не сделает? Или если он продолжит бежать?» — спросила Энри. «Мы перехватим его, если он попытается обойти нас, или мы начнем захватывать деревни и города, если он побежит. После того, как мы убьем нескольких дворян, им придется сражаться», — стратег-гоблин объяснил своему призывателю. «Это будет очень кровавым поступком, но и очень эффективным», — сказал Энфирия с немалой долей сожаления. «Хорошо», — Нинья сказала, — «Дворяне обращались с нами как с животными, как с побитыми собаками. Пришло время им вспомнить то, что они забыли». «Что?» — спросила Энри, приподняв бровь. «Что собака — это просто волк, который не решил наброситься на тебя», — сказала Нинья с ненавистью, застрявшей в горле. «Волки… да… Я думаю, вы только что выбрали символ для Армии Карна», — сказал Энфирия с приятной улыбкой на лице. Его голос донесся эхом и превратился в шепот, который повторялся другими снова и снова. Через ряды гоблинов, к уроженцам Карна и беженцам, которые там поселились. «Король волков! Волчья королева! Король волков! Королева волков!» — Хор нарастал с каждым шагом, разносясь в воздухе до тех пор, пока горла не стали слишком слабыми, чтобы повторять. Так продолжалось в течении нескольких дней, песнопение превратилось в маршевую ритмику, и в каждой деревне, мимо которой они проезжали, они предупреждали о восстании, и в каждой им нужно было сказать одно и то же. «Мы восстали. Как ты думаешь, они пощадят тебя? Вы все равно что мертвецы, если сразитесь за свои семьи и свои дома…» — И так, десятки комплектов трофейной брони были розданы новобранцам. Деревня за деревней, агитаторы убеждали своих молодых людей вступать в ряды армии Карна. И вот: «Король волков! Королева волков!» — продолжалось под звуки тысяч марширующих ног. Пока они не встретили свою цель. Нинья сказала: «Моя королева, ты была права, он полный идиот», — она указала своим посохом на идиота-командира в центре новой армии, — «Однако мы снова в меньшинстве». «Это не имеет значения», — сказал Энфирия и поднял руки так, чтобы они были вытянуты перед ним: «Мы подготовлены лучше, чем раньше. А теперь, моя возлюбленная, не могла бы ты обратиться к войскам?» Энри оглянулась через плечо: «Если они победят, жизнь ваших жен, сестер и дочерей будет похожа на жизнь рабынь, а ваша собственная превратится в пыль. Если победите, у нас будет свое собственное королевство. Помните об этом и идите только вперед!» — Энри подняла меч, которым едва могла пользоваться, но, одетая в свои темные доспехи с красной накидкой, развевающейся на ветру, и стоя в стременах с длинными светлыми волосами, развевающимися на ветру, она представляла собой вдохновляющую фигуру. Она знала, что это была не очень хорошая речь, но она обращалась ко всему, что они ценили, и ко всему, чего они боялись. «Король волков! Волчья королева! Король волков! Королева волков!» — голоса стали громче, и алебарды начали стучать по земле, создавая устойчивый гул, который сотрясал саму землю. «Сколько времени пройдет, прежде чем он прикажет атаковать?» — спросила Энри. Нинья и Стратег-гоблин посмотрели в противоположную сторону, в отличие от гоблинов, которых они возглавляли, чьи длинные копья стояли неподвижно и торчали прямо, те, что были в Армии Королевства, были неустойчивыми и раскачивались, нервозность была очевидна, у них было мало желания действовать. «Не долго», — Нинья ответила, прищурив глаза и оглядев ряды. Принц сделал свои реплики длинными, чтобы придать им уверенности, чтобы они казались более многочисленными, чем были на самом деле. Но солдаты Королевства по большей части были призывниками, у них было мало настоящего опыта в битве, они могли пройти лишь краткое обучение как держать копье, но не более того. «Он идиот», — стратег-гоблин еще раз подчеркнул это. «Хорошо, мы подождем, возможно, они побегут, если они это сделают, мы бросимся в погоню», — глаза Энри окинули местность: длинная пыльная дорога, по которой они шли, высохла после шторма, травянистое поле с обеих сторон было открытым, с небольшим участком леса, едва достаточным, чтобы вместить дюжину человек, и в нем стояла горстка волчьих всадников, ожидая своей возможности. Прошли минуты, пока две армии стояли напротив друг друга. С того места, где они ждали, Энри могла видеть, что их командующий что-то обсуждал с мужчиной рядом с ним. Что это было — стало очевидно, когда поднялся белый флаг, и идиот-командир пустил свою лошадь рысью вперед. «Я пойду вперед. Тебе следует подождать здесь», — сказал Энфирия, Энри посмотрела на него, нахмурив брови. «Я уже говорил тебе раньше, что хочу защитить женщину, которую люблю», — Энфирия улыбнулся ей более храброй улыбкой, чем в прошлый раз, и Энри почувствовала, как ее сердце растаяло, но она укрепила его своим долгом. «Нет, мы пойдем вместе. Нинья, Джугем, идите с нами», — сказала Энри и, не дожидаясь ответа, поскакала вперед. Энфирия и остальные последовали за ней мгновение спустя. Они встретились почти точно между двумя армиями. Принц Барбро посмотрел на них с презрением, его лицо исказилось от гнева: «Итак, крестьянское отребье, мне «предложили» отпустить вас домой, не наказывая. Что, отпустив вас по домам, вы покончите со всем этим до того, как дела станут хуже. Но я не согласен с ними. Но если вы сдадите свое оружие и доспехи, отправившись домой, я повешу только каждого пятого из вас». «Мы оба знаем, что ты даже этого не сделаешь, мразь», — сказала Нинья и, сделав злобный выпад, плюнула на землю между ними, хотя она промахнулась мимо принца, она попала в его лошадь. Этого было достаточно, чтобы красивое лицо побагровело от нарастающего гнева. «Это была моя сестра в твоей палатке… Я хотела, чтобы ты это знал, — прошипела Нинья. Ее нежные глаза стали жесткими и грубыми, но это только заставило принца рассмеяться, когда он посмотрел на нее сверху вниз. «Ты думаешь, меня будет волновать, кем она была? Девочка, мужчина покупает игрушку не для этого», — Принц Барбро усмехнулся. «Нет, червяк, — снова прошипела она, — я хотела, чтобы ты знал, потому что, когда все это закончится, что в конце концов тебя убила ее сестра. Что это была ее сестра, которую ты заставил молиться о смерти». Лицо принца Барбро было грозовой тучей гнева и презрения: «Ты будешь молить о прощении, как и она… жалкий крестьянин». «Она больше не крестьянка», — Энфирия указал, как будто приводил логический аргумент в школьных дебатах: «Она генерал, и когда у нас будет собственное Королевство, ей будет присвоен дворянский титул». Рот принца открылся от почти богохульного заявления: «И кто даст ей титул, у вас даже…» «Потому что я король Энфирия первый, а это, — он с любовью положил руку на Энри. — Королева Энри первая. Мы возвеличим ее в Королевстве Карн… а тебя… мы скормим собакам». Энри много раз гордилась Энфирием за то время, что они знали друг друга, до этого момента ее самая большая гордость была в момент наибольшей опасности… но этот момент оставил всех тех позади. Ее сердце удвоилось в размерах, так сильно, что она почувствовала, что ее грудь не может вместить его, и, как будто прозвучало что-то смешное, она начала смеяться. Кристально чистая и прекрасная, Волчья Королева Королевства Карн указала за спину Принца. «Вы получили наш ответ, мы не сдаемся. Иди, беги обратно, мы уничтожим Королевство, которое прогнило до самой короны, и ты помеха нашей цели». Барбро выругался и сплюнул, затем развернул коня и поскакал обратно к своим позициям. Когда они вернулись к себе, Энри спросила своих спутников: «Теперь он достаточно озлоблен?» «Полагаю, что да. Если бы он тоже не был трусом, я бы даже ожидала, что он возглавит атаку», — сказала Нинья, как только они заняли свои позиции. Она была права, барабаны Королевства начали бить, и пехота начала двигаться вперед. Нинья оглянулась: «Подай сигнал магам-гоблинам». Флаг начал развеваться, и Нинья подняла руку вверх. [Огненный шар] [Кислотная стрела] [Бомбардировка] Заклинания исходили от Энфирии, Ниньи и множества заклинателей за их спинами, огонь и кислота летели по длинной, смертоносной, неумолимой дуге в плотно сомкнутые ряды королевской пехоты. Люди падали, крича и корчась от боли, когда огонь и кислота пожирали их тела. Снова начались обстрелы, и нападение превратилось в суматоху. «Лучники!» — Энри крикнула, стрелы взлетели в воздух, чтобы снова приземлиться среди плотно сомкнутых рядов. Люди с криком падали от стрел, попавших в шею или немедленно замолкали, когда их жизни обрывала стрела, пронзившая глаз. Путь продвижения был измерен смертью по мере того, как численность армии Королевства сокращалась. Со стороны Королевства протрубил рог, кавалерия начала атаку. Тяжелые бронированные лошади глухо стучали по земле, усиливая грохот марширующих ног. «Волчьи всадники!» — Энри крикнула, ее муж продолжал стрелять кислотой в лица, не промахиваясь, поражая кого-то с каждым новым выстрелом. Вой волков на мгновение заглушил все остальное, а затем топот больших лап массивных волков начал соперничать с лошадьми. Гоблины на волках были вооружены, закованы в броню, были искусны так, как кавалерия королевства могла только мечтать. Хотя их было меньше, волчьи всадники начали наносить тяжелые потери на флангах, где кавалерия начала свою некогда гордую атаку. «Хорошо, а теперь, — сказал Нинья, — «Пехота, бей в барабаны». Грохот боевых барабанов армии гоблинов посылал волны ужаса в наступающие, редеющие ряды солдат королевства, их стальные доспехи не могли защитить их от собственной трусости. Они начали колебаться с первыми шагами тяжелой пехоты гоблинов. Энри вытащила свой меч, ее пехота была близко. Ее сердце бешено колотилось в груди, страх был осязаем, но хуже всего был страх вернуться, хуже был страх проиграть, ничего не сделав. «В прошлый раз, в последний раз, когда они пришли, все, что я могла сделать, это убежать или умереть. Я не смогла защитить Нему! Я не смогла спасти своих родителей! Я ничего не могла сделать, кроме как умереть! Но я могу что-то сделать в этот раз, я «сделаю» что-то на этот раз!» Ее меч взлетел в воздух, ее доспехи были одним из лучших комплектов, доставленных в ее деревню мастером Гоуном, и в полном комплекте единственными уязвимыми местами на ее теле были лицо, голова и горло. «В атаку!», — крикнула она и опустила меч вперед, Энфирия, Нинья и Энри как один пришпорили своих лошадей и ринулись в безжалостный бой. Подпрыгивание их лошадей затрудняло прицеливание, но кислотные дротики Энфирии и огненные шары Ниньи, тем не менее, поражали по крайней мере некоторые цели. Лязг и звон мечей, крики и смерть людей были неотличимы от звуков диких зверей, тяжелая пехота гоблинов относилась к войне как к рутинной работе, как к сельскому хозяйству, и солдаты Королевства, несмотря на их численное превосходство, начали падать, как пшеница перед серпами. Люди с криками падали во взрыхленную землю, когда-то сухая почва, стала грязной от пота, страха, мочи и крови, — все это превратилось в болото, в которое погрузились люди. Численное преимущество не возымело эффекта, и стратег-гоблин подал последний сигнал. Из небольшой лесной заросли появилось небольшое количество скрытых волчьих всадников в тылу врага, они бросились прямо к командующему армией Королевства. Его маленький почетный караул слишком поздно заметил внезапную атаку и развернул своих лошадей, чтобы броситься в атаку, встретив угрозу, с которой они не могли сравниться. Барбро видел отчаяние на поле боя, разворачивающийся перед ним, его армия из почти одиннадцати тысяч человек, десять тысяч, которые «доставил» его брат, и почти тысяча, которая у него оставалась, — сокращалась с каждой секундой. Его рот открылся в недоумении. Он почувствовал, как страх начинает подниматься в его могучей груди. — Нет… Этого не может быть. Я принц, черт возьми! Почему они не выигрывают! Это должно было быть легко! Они просто гоблины и крестьяне… несколько наг и огров…» — сказал он, когда увидел, как огры вышвырнули десятки его людей из строя, а хвост наги врезался в группу и отправил их в полет на десять метров. — Но их так мало! Как это может происходить со мной?!» — Принц Барбро хотел дернуть себя за волосы, но только королевское достоинство, которое он все еще сохранял, когда был окружен почетной охраной, помешало ему сделать это. Затем один из его людей издал тревожный крик. «Засада!» Барбро повернул голову туда, куда указывал воин, дюжина волчьих всадников спрятавшихся в небольшом клочке леса, неслась к нему. «Хватайте их! Остановите их, вы, идиоты! Защитите своего принца!» Голос Барбро превратился в пронзительный визг страха, когда его воины повернулись, чтобы сделать так, как он сказал. Они издавали храбрые боевые кличи и поднимали мечи для схватки, которая должна была решить судьбу их принца… Лошади кричали и умирали совсем рядом, он чувствовал запах крови, несколько верных охранников кричали ему, чтобы он бежал, в то время как гоблины-всадники разрывали его охранников в клочья. Сверкающие белые зубы превратились в красные, когтистые отростки на волках царапали лица и лошадиные глотки, разрывали плоть на куски, чтобы бросить их в окрашенную красным траву. Еще до того, как призыв бежать достиг его ушей, принц Барбро начал делать именно это. Он развернул коня и пустил его в галоп. Позади него его армия, потеряв своего лидера, полностью разбилась, солдаты бежали, спасая свои жизни, променяв свою гордость и достоинство на драгоценные несколько секунд эфемерной жизни. Битва превратилась в резню, выжил только принц. Его легкие горели от тяжелого дыхания, бока лошади были в крови от силы, с которой он вонзал в них ноги, чтобы пришпорить ее дальше. И все же за его спиной волчьи всадники настигали его. «Нет!» — Он вскрикнул и сбросил шлем, чтобы избавить свою лошадь от бремени нести хоть чего-то лишнего, пока он пытался убежать. Слева и справа от него выстроились волчьи всадники, почти как его почетный караул, насмехаясь над ним, смеясь, махая руками, волки шли в ногу с лошадью принца, но не поворачивались к нему. Они шли дальше, и дальше, и дальше, страх лошади перед волками был сильнее, чем ее желание унести своего пассажира-человека в безопасное место, погоня продолжалась, казалось, целый час, пока, наконец, она не встала на задние копыта, дико брыкаясь передними ногами, сбрасывая Барбро и издавая единственное последнее ржание от боли и страха… затем она упала. Он приземлился мертвым на бок, его мощное сердце было перегружено страхом и стрессом, от чего случился приступ. Принц Барбро почувствовал, как из него вышибло дух, когда он приземлился на спину, он лежал, кашляя и хрипя от нехватки воздуха и боли, уставившись на волков и их всадников, которые теперь кружили вокруг него. «Приведи его обратно к Призывателю». — наконец сказал один из них. Волчья пасть сомкнулась на ноге Барбро, пронзив кожаный ботинок и плоть под ним и сломав кость. «Неееет!», — он закричал и вцепился когтями в грязь, когда волк побежал, волоча его по грязи, камням и траве всю дорогу обратно к месту резни. Победители все еще добивали остатки, а командиры ждали, когда волк, все еще державшийся за сломанную ногу, потащил Барбро по траве. Он дернул челюстью вперед и ослабил хватку, тот приземлился и перекатился на ноги, он обнаружил, что смотрит на девушку с каштановыми волосами, которая называла себя сестрой его питомца. «Сделай это…» — сказала Энри, — «Но не теряй времени, нам нужно построить Королевство». «Да, моя королева», — Нинья ответила, она поставила ногу ему на горло и начала давить вниз. Глаза принца вылезли из орбит. — «Меня зовут Нинья Байрон, ты изнасиловал мою сестру, приготовься умереть в страшных муках». Затем она посмотрела на волчьих всадников: «Начинайте грызть его конечности, причиняйте ему боль, но не убивайте его. Ему не позволено умереть, пока он не попросит». Голова Барбро затряслась под ботинком на его горле, а затем он издал вопль боли, когда волки вцепились в каждую конечность и начали разрывать его плоть, как будто его брони там даже не было. Куски металла начали отваливаться, а вместе с ними исчезли некоторые куски плоти и полилась кровь. Нинья убрала ногу с его горла, чтобы позволить его крикам наполнить мир, и вместе с его ними ее сердце запело счастливую песню. «Лупу была абсолютна права. Мне придется что-то подарить ей, когда я увижу ее снова», — Нинья сделала мысленную заметку об этом, когда волки отрывали плоть от его костей, обнажая их в воздухе, он пинался и боролся с массивными челюстями, но все, что он сделал — это вредил себе больше. Пока, наконец, он не взмолился. «Пожалуйста! Не надо! Извините! Прошу! Я умоляю вас! Убейте меня! Убейте меня! Убейте меня, убейте меня…» Нинья подняла руку, — волки остановились. Принц рухнул, как мешок с окровавленной картошкой, и уставился на нее снизу вверх. «Помилуйте. Убейте… У-убейте меня… Умоляю тебя… больше никакой боли…» Нинья вспомнила, что сказала ее сестра, ее мольбы, ползание, побои, то, как он заставил ее просить прощения, как будто она сделала что-то не так. Как она стала заменой объекта его ненависти к кому-то другому. «Подожите», — Нинья сказала: «А теперь продолжайте». Барбро снова закричал, когда волки вернулись к отрыванию кусков его плоти. Только когда Барбро больше не мог кричать или умолять, когда его горло потеряло способность даже умолять, Нинья сказала с холодным удовлетворением: «Теперь ты можешь умереть, будь благодарен. Это большая доброта, чем ты когда-либо оказывал кому-то» Глаза Барбро все еще работали, и он увидел открытую пасть с острыми зубами, принадлежащую одному из массивных волков, приближающуюся к его горлу. Однако его страх смерти давно, очень давно прошел. Теперь Барбро боялся только одного, когда из пасти на его щеку потекла горячая волчья слюна, он боялся, что ему не дадут умереть. Зубы сомкнулись. Они медленно пронзили его кожу, он почувствовал, как кровь начала вытекать из его вен, и горячая жидкость побежала по его коже, и его голова начала хрустеть, когда челюсти сомкнулись сильнее. Тогда больше нечего было бояться, потому что принц Барбро, — последний сын короля Ланпосы III, первенец и законный наследник трона Ре-Эстиза… был мертв. И с его смертью мир потрясло радостное ликование. «Король Волков, Королева Волков, Король Волков, Королева Волков!» И зелено-золотое знамя Карна гордо развевалось над полем.