Тот, кто остался

Лицо короля Ланпосы было осунувшимся и пепельно-серым. Его пальцы дрожали так сильно, что задребезжали по бумаге, на которой были написаны эти слова. «А ведь всё только налаживалось!», — подумал он с полным отчаянием. Восемь Пальцев были уничтожены, головы их руководителей насажены на пики у ворот столицы. Могущественный союзник, у которого, возможно, была сила победить империю… а теперь это. Он положил дребезжащую, дрожащую бумагу на стол. Одна плохая вещь за другой случались в течение немногим более чем нескольких дней. «Сэр, что нам делать? Если Гильдия Искателей приключений откажется выполнять какие-либо задания для членов королевской фракции, то дворянская фракция…», — Маркиз Рэйвен содрогнулся при этой мысли. «Дела плохи… — ответила принцесса Реннер, - Но… мои братья и крестьянское восстание… это еще хуже». «Мои сыновья… оба…», — Король больше не мог читать документ, составленный на основе показаний выживших. Ненавистные чернила расплывались от его слез, в то время как горечь наполняла его голос. Слухи о злоключениях и коррумпированности принца Барбро распространились как лесной пожар, даже без документальных доказательств, использование «контрактной покупки» у Восьми Пальцев, чтобы притвориться, что он издевается над авантюристом адамантитового ранга, позволило легко сделать правильный вывод. И все, что мог сделать король, это сидеть наедине со своими немногочисленными доверенными советниками и предаваться отчаянию. «Мой сын… Барбро… он дорого мне обошелся. Но я бы предпочел, чтобы он жил и стоил мне дороже…» Голова короля поникла: «Он был неправ, тебе не обязательно говорить мне это, Газеф». Король не встретил взгляда, которым, как он знал, смотрел на него Воин-Капитан. «Но он был моим сыном, и каким бы плохим он ни был, я любил его. И Занак… он был бы хорошим королем, если бы только его не убили». Его рука скользнула по документам, разложенным на столе, рядом с тем, в котором сообщалось о кончине его сыновей и декларации независимости «Королевства Карн», лежали отчеты о местах, которые они заняли. Несколько мелких дворянских домов уже были уничтожены, ряд городов, деревень и Э-Рантел даже сдались без боя. Рядом с этим лежало объявление от Империи, объявляющий им ежегодную войну. «Что я вообще могу сделать?» — спросил Ланпоса. Он был в растерянности, ни у Газефа, ни у Рэйвена не было ответа. Однако его последний оставшийся ребенок - Реннер - сказала - «Отец… есть только один путь действий», — Реннер накрыла его руку своей и посмотрела ему в лицо своими любящими, теплыми голубыми глазами. - «Мои братья…» Она пустила немного слез для пущей убедительности: «Моих братьев больше нет, но Королевство еще может исправить ситуацию. Дворяне не пошлют свои войска сражаться с Империей, когда повстанцы вешают целые дома… они не смогут, даже если бы захотели. Мы должны помешать восстанию поглотить нас по кусочкам. Мастер Гоун готов объявить о создании своего Королевства и может предупредить Империю, чтобы она держалась подальше. Позвольте ему сделать это, а затем мы соберем благородные дома вместе, всю фракцию благородных, и отправимся сражаться с повстанцами». «Мне бы не хотелось убивать людей нашего королевства», — заметил Газеф с угрюмым видом. - «Если бы они только знали короля, которого знаю я…» «Уже поздно уговаривать их», — Маркиз Рэйвен указал на это. «И сейчас они ни за что этого не захотят, учитывая все, что произошло с принцем Барбро, Гильдией, а теперь еще и это». «Я не предлагаю нам сражаться, чтобы выиграть битву, я предлагаю нам сражаться, чтобы выиграть войну», — сказала принцесса Реннер. Трое мужчин посмотрели на нее, даже траурное лицо ее отца исчезло в замешательстве. Когда принцесса изложила свой план, лица ее отца, маркиза и Газефа сначала посерели, затем заинтриговались и, наконец, когда она говорила и спорила так мягко, как только могла, смирились. «Одна треть Ре-Эстиза будет потеряна», — наконец ответил ее отец. «Если мы не отрежем руку, все тело умрет. Мы можем спасти две трети нашего Королевства или потерять все. И в конце концов, отец… вы же знаете, что вам придется уйти в отставку после этого. Потребуется новый правитель», — сказала Реннер, нежно положив руку ему на плечо: «Пусть великое обновление нашего королевства станет вашим наследием… если вы пойдете правильным путем… тогда вы сможете избавить корону от этого позора. Пожалуйста… отец, позволь мне помочь тебе», — Реннер вытерла слезы, и король, наконец, мрачно, молча кивнул. Потребовались недели для того, чтобы они осознали серьезность положения, дворяне поначалу не спешили прислушиваться к призыву короля, деревня за деревней присоединялись к восстанию. «Волчий Король и Волчья Королева» пожирали территорию, а захваченные благородные дома были повешены. После каждого сражения им доставались больше оружия и доспехов, и Королевство Карн стало непобедимым. Но дворяне смогли собраться единым целым под началом короля, десятки тысяч призванных солдат и домашних войск, а также главы и целые семьи благородных домов собрались в столице. «Отец, неужели тебе действительно необходимо идти самому?», — спросила Реннер. Ее дрожащая рука ласкала тыльную сторону его руки, ее глаза задержались на нем, беспокойство охватило ее лицо. «Да, дочь моя. Я — король. Я сделаю то, что должен сделать… это мой долг как короля, я сделаю это ради высшего блага. И это означает, что я должен подвергнуть себя риску», — сказал король Ланпоса. Его голос был слабее, чем Реннер когда-либо знала, он был наполнен решимостью, он накрыл ее руку своей и посмотрел на нее сверху вниз, долго размышляя о будущем. «Дочь, Реннер, ты была больше, чем я тебя знал, и я сожалею, что не видел этого, пока твои братья не ушли», — Король Рампоса горько рассмеялся: «Впрочем, не волнуйся, я наверстаю упущенное, когда вернусь. Мы все исправим и восстановим наше Королевство таким, каким оно должно быть». «Да, отец, я буду молиться четверым, чтобы все уладилось», — ответила Реннер и крепко обняла его. Твердость его доспехов и мягкость королевского плаща, свисавшего с его спины, противоречили друг другу, но тепло его поцелуя в ее лоб было настоящим, ясным и совершенно искренним. Белоснежное платье Реннер было длинным и струящимся, и, хотя она была на каблуках, ей пришлось подняться на цыпочки, дабы поцеловать отца в белобородую щеку. «По крайней мере, возьми Газефа с собой, отец», — она указала в сторону, где Клаим послушно стоял за кулисами. «У меня есть мой Клаим, чтобы защитить меня, я не хочу, чтобы ты отправлялся туда в опасность без какой-либо достойной защиты и уверенности в том, что вернешься домой». «Хорошо, Реннер, как скажешь». — сказал король Ланпоса III с болью в сердце, когда беспокойство его самого младшего ребенка за него боролось с его беспокойством за нее. «Просто помогай маркизу Рейвену, как можешь, я покончу с этим раз и навсегда». «Как скажешь, отец», — ответила Реннер и отпустила отца, отодвигаясь в сторону от своего телохранителя. «Защити мою дочь, Клаим. Она — все, что у меня осталось», — сказал король Ланпоса с глубоким колодцем печали, все еще бурлящим в его внутренностях. Клаим немедленно опустился на одно колено и склонил голову, чтобы поклясться достаточно громко, чтобы это эхом отразилось от каменных стен дворца: «Ваше величество, никто не прикоснется к ней, только через мой труп». «Я верю тебе…» — сказал король, оглядывая светловолосого мальчика, одетого в доспехи, которые принцесса купила за свои сбережения. Она копила и хранила их, жертвуя собственным комфортом, чтобы подарить ему достойную броню. Обладая ясными глазами и твердым, красивым взглядом, стоявший на пороге к зрелости, мальчик всегда был прилежным, трудолюбивым, верным и преданным. «Бедный мальчик, влюбленный в мою дочь, но это было все, что он мог сделать. Если бы он родился дворянином, он мог бы жениться на ней, и даже смог бы стать достойным королем. Но… этому просто не суждено было случиться», — размышлял король Рампоса с чувством жалости к молодому человеку. «Сообщи Газефу, что я все-таки возьму его с собой, и скажи ему, чтобы он поторопился, скоро выдвигаемся», — сказал король и пошел прочь, не оглядываясь.

***

Император Зиркниф сидел в своем личном зале совета. «Это что, шутка?» — спросил он, сворачивая документ и встряхивая им, как палкой. «Боюсь, что нет, мальчик мой», — ответил Флудер. «Я сам проверил это, Королевство уступило часть своих земель заклинателю по имени Аинз Оал Гоун, он могущественный заклинатель, он несколько месяцев назад победил одного из Писаний Теократии». Зиркниф нахмурился, развернул документ и перечитал его еще раз. «Императору Зиркнифу из Бахарута, да будет известно, что в четырнадцатый день этого месяца официально создается Королевство Назарик. Кроме того, мы вступаем в состояние войны в поддержку нашего союзника, Королевства Ре-Эстиз, и в отместку за военное нападение на наши земли, ваших работников по приказу вашего правительства Империи запрещено в любой форме (караваны, путешественники) пересекать наши границы. Вам рекомендуется не отправлять свою армию на равнины Катц, а вместо этого предложить скромную компенсацию за ваше агрессивное поведение против обоих королевств. Если ваша армия пересечет границу, компенсация будет стоить вам в виде значительной территорий и жизней вместо простых монет». Зиркниф перестал читать, скомкал бумагу и с силой швырнул ее на пол. Светлые волосы и тонкие черты молодого императора напряглись, а его зубы заскрежетали друг о друга в нехарактерном для него гневе. «Он действительно думает, что сможет делать то, что говорит?» «Вероятно да, мой мальчик», — Флудер погладил бороду и подошел к императору, которого помог вырастить. «Ты согласишься?» «Конечно, нет», — Зиркниф вскочил на ноги и отшвырнул газету в угол. «Победить Писание — дело немалое, но все же, один заклинатель ничего не сможет сделать против двадцати тысяч рыцарей». «У него может быть своя армия… Помните, он уничтожил сотни рабочих, которые пытались проникнуть в его дом», — заметил Флудер, Зиркниф остановился, чтобы подумать о том, что сказал старик. «Это справедливое замечание, мы вытащим десять тысяч из района болот, где живут жаболюды, чтобы держать их в резерве, просто чтобы быть уверенными», - Зиркниф сказал: «У нас еще есть время подготовиться, и с учетом того, что в Ре-Эстизе идет крестьянская гражданская война, они все равно будут ослаблены. Это должно быть последним большим ударом, прежде чем мы разрушим всю прогнившую структуру Королевства Ре-Эстиз. После этого в следующем году мы сможем начать просто осваивать территорию и устранять любые проблемные элементы». «Настоящая новая империя вот-вот зародится в мире», — сказал Флудер голосом, полным удивления. «Какую чудесную магию это породит, мне не терпится узнать!» — Флудер задрожал от волнения, когда собрание закончилось, и он покинул компанию Кровавого Императора.

***

Аинз развернулся со своим мечом, пронзив возвышающегося огненного элементаля насквозь. День за днем, час за часом он продолжал гриндить, убивая могущественных призванных монстров, повышая уровень все выше и выше. Когда он не занимался этим сам, завербованные члены «Дальновидности» занимались этим с помощью Себаса, который неуклонно обеспечивал им победы, которые были невозможны для них, если бы сражались только они. Для Дальновидности это казалось простой рутинной работой, когда последний вызванный зверь исчез, Аинз снял шлем, дабы вытереть пот со лба, он понял, что для него это было нечто большее. «Что-то не так, милорд?» — спросила Люпус Регина, протягивая поднос с серебряной чашкой и серебряным кувшином холодной воды рядом с ней. «Да» — резко ответил Аинз и взял чашку с подноса, чтобы залпом выпить ее содержимое. Ледяная вода хорошо освежала: «В играх намного легче тренироваться, там ты никогда физически не устаешь» — он немного поддразнил себя, и когда Люпус Регина снова налила, он сразу же выпил и это. «Господин… если я могу помочь?..» — предложила рыжеволосая боевая горничная. «Хорошо», — сказал он, желание высказаться кому-либо об этом было слишком сильным, что, даже зная мировоззрение Люпус Регины, ему было все равно. Он поставил чашку на поднос, снова налила, бросая кубики льда в чашку с тихим щелчком, когда она наполнялась. Аинз взял чашу, продолжил пить и воткнул свой меч в песок арены так, чтобы рукоять была направлена прямо вверх. «Моя человечность. Мне придется убить очень много людей. Может быть, если бы я все еще был нежитью, я бы ничего не чувствовал по этому поводу, но пока я человек?» — он нерешительно выдохнул, зная, насколько расплывчатым для нее было то, что он собирался сказать на самом деле. «Люди, Люпус Регина, иногда испытывают беспокойство или отвращение при мысли об убийстве себе подобных». Люпус Регина поджала губы, стараясь не хмуриться, вместо этого она подняла ярко-красную бровь: «Я никогда не видела, чтобы кто-то из них колебался, милорд. Я имею в виду, что даже крестьянские игрушки сейчас убивают себе подобных в гражданской войне. И разве мы недавно не убили кучу людей, которые вторглись в наш дом? Простите мое невежество, учитель, но в чем разница?» Аинз пил медленнее, выигрывая время, чтобы подумать, как ей ответить. «Они были ворами и предателями, вот почему я пощадил трех рабов. Они не хотели делать то, что сделали, так что они не виноваты во вторжении. Отправляясь на равнины Катц, я, по сути, устрою резню. Есть ли в этом смысл?» — спросил Аинз, не уверенный, было ли его представление о разнице понятным. «Если вы говорите, что это так, значит, так оно и есть, и я просто этого не понимаю», — Люпус Регина почесала голову, ее желтые глаза посмотрели на него с почтением, «Насколько я понимаю, милорд, Короли делают все для высшего блага, если вы решили, что такое высшее благо, и они мешают, разве убийство их для достижения этого не оправданно?» Аинз усмехнулся и положил руку на голову Люпус Регины. Он нежно потер ее там, и она с абсолютным удовлетворением уткнулась головой в его ладонь. «Возможно, ты права, Люпус Регина». «Я могу сделать это быстро максимально избежав жертв, сделаю это лишь раз, и мне не придется делать это дважды», — сказал себе Аинз и перешел к другому вопросу. Он проверил свою статистику, чтобы определить свой уровень. «Сто пятьдесят, много свободных очков навыков для распределения, но большинство из них нужно потратить на навыки воина. Скоро мне придется рассказать правду Альбедо, Шалти и Демиургу. Если они набросятся на меня…» — подумал он, а затем на мгновение вспомнил, что мог бы попросить других стражей защитить его от этих троих, и вместе с этим он задумался как это выглядело бы. — Дети моих друзей… убивают друг друга… нет. нет, нет. Этого «никогда» нельзя допустить. Я не позволю им убить меня, но все же лучше такой конец, чем видеть, как мои любимые дети убивают друг друга…» — Аинз принял решение, затем поставил теперь уже пустую чашку обратно на поднос. Угрозы разбитого сердца было достаточно, чтобы переключить его на другие дела. «Вернемся к делу», — сказал Аинз с твердостью в голосе, — «Я должен быть готов ко всему, в этой битве или за ее пределами, если это произойдет». «Как пожелаете, учитель», — сказала Люпус Регина и унесла поднос, держась подальше, в то время как Аинз снова вытащил тяжелый меч из песка, и появился призванный элементаль льда, возвышающийся над ним и имеющий так же мало шансов на победу, как элементаль огня перед ним. Аинз снова надел шлем, туго натянул его и бросился в атаку.