Тот, кто остался

Король Ланпосса III встал во главе своей армии. Во главе каждого отряда стоял недавно назначенный командующий, лично выбранный Газефом Строноффом. Напротив него стояла армия, на двадцать процентов уступающая его собственным силам. — И у меня все еще нет шансов. Карнийские волки вооружены магическим оружием, способным пробивать сталь, у них есть броня, которая останавливает наши копья, у них есть тролли, которые восстановливаются абсурдно быстро, гоблины и волки, которые пронзают лошадей и людей, как меч сквозь мокрую бумагу. Это армия… сможет выполнить просьбу», — Король подумал, и зазвучали барабаны. Вся армия Ре-Эстиза начала наступление, «Ваше Величество… Я буду защищать вас. Обещаю», — сказал Газеф своему престарелому королю. «Сегодня защити себя». — приказал король, и Газеф замолчал. Король обнажил свой меч, и Газеф обнажил свой собственный. Они наблюдали, как волчьи всадники начали наступать, и короля охватило облегчение. «Это сработает!» — понял он, и впервые за последнюю неделю Газеф увидел неподдельное чувство «покоя», появившееся на лице короля. Былая слава прошла перед закрытыми глазами старого короля Ланпосы, воспоминания о выигранных битвах, Братство Знамен, счастливый момент, который наполнил его сердце радостью, когда родились его сыновья и дочери, мысли, он хотел думать о них больше всего, и они заставляли его кожу покалывать. Он поднял свой меч, и Газеф поднял свой. Волчьи всадники были близко, заклинатели магии выдвигались на позиции и прикрывались пехотой. Ланпоса собрался с духом, а потом услышал это. «Остановись!» Приказ был произнесен несколько раз, но даже там, где ее нельзя было услышать, можно было увидеть как они подчинились. По всей линии отряды, возглавляемые избранными Газефа, остановились как вкопанные. Король Ланпоса не отдавал такого приказа. Вместо этого он опустил меч и крикнул… «Вперед!» С энергией юности, которую даже Газеф никогда не видел, старик пришпорил своего коня вперед, остальная часть отряда, не зная, что происходит, последовала за ним. Выдвинулись бесчисленные дворяне, их самые элитные и верные охранники… И никто другой. Газеф слышал барабаны Волчьей Королевы и ее Короля и видел, как они отдавали свои собственные приказы, заклинания взлетали в воздух и начинали взрываться, кричащие дворяне и их слуги падали с лошадей, у некоторых на лицах было выражение шока, другие так и не поняли, как они умерли. Волчьи всадники развернулись и начали окружать отряд, Газеф отчаянно взмахнул мечом в водовороте битвы, когда магия исчезла, и оружие, предназначенное убить его, приблизилось. Алебарды, принадлежащие тяжелой пехоте гоблинов, торчали наружу, это был лес острых наконечников, которые неуклонно вонзались спереди, и старое чувство боли начало наполнять его тело. Крики дворян и их слуг поглотили пространство между людьми, лошадьми и теми, кто убил их, трава была растоптана, и грязь превращалась в болото крови по мере того, как отряд становился все более тесным. «Я буду защищать своего короля!» Газеф взревел, как зверь, когда увидел, что его король продолжает наступление, но остальная армия все еще не двинулась с места. «Вперед!» Провозгласил король Ланпоса, поднимая своего коня на дыбы, его копыта яростно били, его меч был поднят, а седые волосы развевались, возраст сказывался на его теле, его движения замедлились, но в его голосе все еще была сила молодости. Гоблины и люди, которые начали наступать слева, теперь полностью окружили отряд. Газеф увернулся от удара алебардой, бросился вперед и взмахнул клинком, разрубив оружие пополам, но носитель в тяжелых темных доспехах выхватил меч, в то время как другой носитель алебарды заполнил брешь. «Вперед!» Голос короля гремел, но продвижения вперед не было. Удар алебардой поразил лошадь в благородную бледную грудь, и она упала на бок, брыкаясь и ржа в агонии, пытаясь вытащить глубоко застрявшую алебарду из своего уже умирающего тела. Король, сбитый с коня, упал на бок, и даже сквозь шум и хаос умирающих дворян и слуг вокруг него Газеф услышал хруст костей. «Вперед!» — крикнул король Ланпоса, наконец ослабев, его меч дрожал в руках. Газеф бросил свое тело между королем и нападавшими: «Как они могут быть такими сильными?! Это же гоблины!» Газеф задумался, когда раны начали появляться на его теле. «Убирайся… вон… отсюда!» Ланпоса наконец произнес другие слова, но так как вокруг него не было живых тел, только мертвые, люди падали на спины, бока и животы, некоторые все еще зажимали раны там, где броня должна была их спасти, но не спасла. Газеф размахивал мечом со всем мастерством отчаявшегося новичка, отбивая удары, которые сыпались с постоянством и устойчивостью дождя, и, подобно каплям дождя, он не мог остановить каждого, и раны начали накапливаться на его теле. Дикие глаза Газефа метались по сторонам, защищать было некого, и идти было некуда, волки уже пировали за его спиной, а люди нацелили длинные копья, чтобы окружить его, но Газеф не собирался убегать. Губы короля Ланпосы шевелились, но не издавали звука, по крайней мере, Газеф ничего не слышал. Разочарование и гнев разлились по всему его телу, и он отказался от последнего приказа короля, впервые в жизни ослушавшись своего господина, его ноги хлюпали в кровавой грязи, веревка из несчастных кишок была вырвана из живота его мертвого или умирающего владельца, когда он развернулся, чтобы остановить еще один пронзительный удар. И затем это произошло, один пронзительный удар, когда последние из его боевых искусств иссякли, когда последние силы начали иссякать, алебарда пронзила его тело, разрывая почки, печень и желудок. «Я буду защищать своего короля!» — сказал он сквозь кровавую пену на губах, и алебарда пронзила его грудь, вышла с другой стороны и пригвоздила его и короля Рампосу III к земле, где они умерли, а труп Газефа все еще пытался защитить своего короля, и его меч в дрожащих пальцах, которые каким-то образом все еще не разжались, чтобы ослабить хватку.

***

Напоить дворян было легко. Напоить уверенных в себе дворян было проще. Напоить перепуганных дворян было проще всего. Слуги королевской семьи постоянно доставали бутылки с вином, и с того места, где она сидела за столом на месте своего отца, она снова и снова поднимала свой бокал. «За победу!» — сказала она, и они выпили. «За Королевство!» — она закричала, и они выпили еще. «За будущее!» — она снова и снова поднимала свою чашу, и они пили вместе с ней. Дворяне, пили вино, в которое был подсыпан наркотик с слабым усыпляющим эффектом, сама принцесса пила только отжатый сок. Насыщенный вкус был, по ее мнению, в любом случае лучше вина, с терпкой сладостью, которой она едва подавляла желание слишком часто баловаться. «Небольшой бонус этого вечера, я получу все, что захочу». Этого самого по себе было достаточно, чтобы ее улыбка оставалась теплой и искренней. Вино лилось рекой, и в нем дворяне предпочитали плавать и тонуть. Один за другим они начали терять сознание по мере того, как вечер подходил к концу, их радостные возгласы и громкая какофония их личного рая мало-помалу становились такими же спокойными и тихими, как в монастыре. Реннер выглянула в одно из высоких окон. В темноте за окном она заметила сияющую полную луну, а затем выпрямила спину. Краем глаза она заметила своего бдительного телохранителя. «Интересно, как там поживает отец? Он уже погиб?» Это была праздная мысль, которую она быстро отмела, затем «подмигнула» Клаиму, и он резко кивнул и обратился к охраннику, который быстро покинул комнату. Тяжелые шаги дворцовой стражи, поднимающейся по лестнице, были неожиданным звуком для тех гуляк, которые еще достаточно бодрствовали, чтобы распознать этот звук, но недостаточно трезвы, чтобы понять его. Золотая принцесса стояла прямо, когда Клаим приблизился и наклонился, чтобы прошептать: «Все сделано, принцесса Реннер». Реннер еще раз постучала по своему бокалу, и усталые, затуманенные головы поднялись, чтобы посмотреть на нее. «Это был чудесный вечер, и теперь, если вы меня выслушаете, есть слова, которые я хотела бы вам рассказать, слова, которые слишком долго оставались невысказанными», — Реннер заложила руку за спину и сжала ее в кулак. Ее чувство ненависти и презрения к дворянам, которые предоставляли служанок в качестве настоящих шпионов для своих домов и вторгались в ее жизнь, начало закипать. Костяшки ее пальцев слегка хрустнули, и она начала. «Во времена мира и спокойствия вы проявили себя адекватно, заботясь о королевстве моей семьи…. Но всякий раз, когда возникало какое-либо беспокойство, какие-либо проблемы, испытания или угрозы, вы забывали о своем долге перед короной, королевством и его народом. Вместо этого вы гонялись за бессмысленной славой», — она сделала паузу и позволила словам повиснуть в воздухе. Более умные и чуть менее пьяные начали чувствовать опасность и пытались двигаться, но сдерживаемые введенной им легкой дополнительной дозой. «Вы защищали свои земли, свои имена, свои титулы, свои интересы. Вы ставите себя на первое место, многие из вас, я знаю, были связаны с Восемью Пальцами, открыто используя своих крестьян для выращивания растения, которое превращалось в «черную пыль». Или распродавали своих крестьян, как будто законов по борьбе с рабством не было. Именно эти действия вызвали восстание, которое погубило вас. Вы продавали информацию друг о друге или о королевской семье Империи. Вы потерпели крах в самые мирные времена, вы были дураками, каких днем с огнем не сыщещь». Реннер снова сделала паузу и сделала глоток сока, его терпкость приносила удовольствие, которое заставляло ее улыбаться все шире, когда она произносила слова, которые долго сдерживала. «Вы были коррумпированы до мозга костей. Сегодня у каждого коррумпированного, нелояльного, неверного или некомпетентного дома официально будут аннулированы его земли и титулы! Вас заменят компетентные люди. Ваши имущества конфискованы, для большинства из вас завтра назначена казнь», — затем Реннер с силой швырнула свой стакан на пол, разбившись на тысячу осколков, и крикнула: «Стража! Схватите их!» Воцарился хаос, когда те, кто был без сознания, не смогли понять, что их жизнь, какой они ее знали, закончилась, в то время как те, кто был достаточно бодр, чтобы понять изменение своего мира, изо всех сил пытались сопротивляться и потерпели неудачу. Реннер наблюдала вместе с Клаимом, как дворян тащили, иногда за ноги, который царапали пол, пока у них не обрывались ногти, взывая о пощаде, которой не существовало, или протестуя против невиновности, которой, как знали Реннер и Клаим, у них не было. Наверху Эвилай пробежала по коридорам быстрее, чем могли надеяться увидеть глаза простых дворянских стражников. Часть авантюриста жалела охранников, но это была лишь крошечная часть. «Они ничем не отличаются от головорезов из Восьми Пальцев, и некоторые из них, вероятно, даже хуже!» — и поэтому, когда она шла по коридору, ее вампирский коготь разрывал горло за горлом каждого охранника, стоявшего рядом с дверью, ярко-красная кровь лилась на некогда чистый, кремового цвета пол. Стражники не успевали даже оглянуться на источник звука, ее когти были достаточно острыми, что бы с простого касания разрезать горло, шум их падающих тел, громкий, как гром, на секунду или две каждый, прошел через зал. На других этажах ее сестры делали то же самое, отправляя самых надежных охранников самых могущественных дворян, как если бы они были всего лишь обычными людьми. Для близнецов это была тривиальная рутинная работа, они исчезали в тенях и вонзали свои кинжалы в бронированные спины, как будто единственной броней, которую они носили, была дешевая рубашка. Для Лакюс, посылающей свои летающие клинки, был отведен целый зал охранников, которых нужно было ликвидировать. В течение часа Гагаран выполняла свою часть работы, водя дворцовую стражу из комнаты в комнату, все, что потребовалось от гигантской женщины, — это один удар рукоятью молотка по дверям. Крики страха и возмущения, в том числе несчастные вопли детей, которые не понимали, почему люди с мечами и копьями врываются в их комнаты и уводят их матерей или отцов, заполнили окровавленные залы дворец. В течение часа дворец был очищен. Реннер оглядела теперь пустой стол, кубки лежали опрокинутыми, бокалы и бутылки разбиты, вино разлилось, капало на пол, звуки капель прекрасного «Красного цвета», падающих в лужу, был единственным звуком в большом зале. «Клаим?» — сказала Реннер, не отворачиваясь от вида перевернутых стульев и разлитых тарелок. «Да, моя принцесса?» — сказал Клаим, сразу же оказавшись рядом с ней. Принцесса Реннер посмотрела на него прямо и с глазами, полными слез, которые заставляли ее естественно голубые глаза казаться еще более глубокими: «Клаим… з-з-забери детей дворян оставшихся здесь. Раздели их семьи. Но, пожалуйста, будь аккуратен. Нельзя допускать массового побега». «Как пожелаете, принцесса». — сказал Клаим со стоической решимостью. «Она такая милосердная и добрая… Даже когда она дает практичный приказ ее сердце… Я должен защитить ее любой ценой», — решил он, и пошел, чтобы выполнить ее приказ. Когда дворец был в безопасности и Клаим исчез, Реннер достала из рукава сложенную бумагу и спустилась в одно из караульных помещений нижнего этажа. В тусклом свете свечи, отбрасывающем ее тень по комнате, она передала сложенную запечатанную бумагу. «Отнесите это капитану городской стражи, отдайте ему лично в руки». «Моя принцесса… конечно», — сказал охранник и вскочил на ноги. «Неграмотность имеет свои преимущества», — Реннер держала несколько отвратительную мысль при себе, наблюдая, как простой солдат несется вверх по лестнице: «Он не будет читать это, хотя мне следует подумать о переводе или устранении капитана стражи… Клаим не должен узнать, что я отправил приказ, в котором говорилось: «Убейте остальных». В темноте ночи «зарезервированные дома» для мелкой знати и временно «позаимствованные» постоялые дворы подвергались нападениям рядовыми городскими стражниками. Криков было мало, так как скрытность была приоритетом, но когда началась паника, старики умирали первыми, молодые прятались, трусливые бежали, храбрые сражались, слабые сдались, и все, со временем, присоединились к старым. Когда наступил рассвет, принцесса Реннер отправилась в тронный зал Королевства Ре-Эстиз. Там стоял трон ее отца, место откуда он правил все это время. Золотая принцесса Реннер взошла на слегка приподнятую платформу, повернулась, разгладила платье и, когда золотое солнце хлынуло в зал Королевства… Принцесса села на трон.