Тот, кто остался

Энри, Энфирия и Нинья подошли к разбитому отряду. «Он действительно говорил правду. В это все еще трудно поверить», — сказал Энфирия, когда они перешагивали через трупы, чтобы добраться до павшего Короля и Воина-Капитана. «Король Ланпоса был мудрее, чем мы думали», — сказала Энри, наклоняясь, чтобы закрыть широко открытые глаза павшего короля. «Его настоящие враги были не по другую сторону линии фронта, а вокруг него». «Так это было что, покаяние?» — спросила Нинья, опуская свой посох на землю. Остальная часть армии сдалась, как только пал последний из дворян, и в этот момент они снимали свои доспехи и надевали обычную одежду, готовые вернуться домой. Королева Энри пожала плечами: «Честно говоря, я не знаю… может быть? Вероятно, он узнал, что сделал его сын, может быть, стыд был слишком велик, может быть, условия извинений Гильдии были слишком велики… Может быть, потерять своих единственных мальчиков было слишком тяжело? Может быть, это был просто единственный способ убедиться, что он добился успеха». Энфри хмыкнул, пытаясь поднять меч Воина-Капитана. «Боже… слишком тяжелый… должно быть, он действительно соответствовал описанию которое я слышал», — сказал молодой король, глядя на павший труп, который лежал, прижатый поперек тела своего короля. «Кто знает, какую ложь он сказал дворянам, но он собрал их всех вместе и сказал нам, где они были, и если его дочь и маркиз хорошо выполнили свою работу, то остальные дворяне в столице уже казнены. Вот вам и просьба сэру Момону править нами…». «Ты не хочешь быть королем, Энфи?» — спросила Энри и потянулась, чтобы взять его за руку. Энфирия решительно отрицал это. «Нет, быть твоим мужем и известным аптекарем, заниматься своими исследованиями, готовить зелья, это то, чего я хотел, те, но все навязывают корону». Энри сжала его руку: «Я заглажу свою вину перед тобой… каждую ночь.» «Я сделаю все, что в моих силах», — сказал Энфирия сухим голосом, выдавая ложь блеском в его глазах. Нинья указала на солдат Королевства: «Вы действительно хотите отправить их всех обратно?» «Таково было соглашение», — Энри ответила: «Я бы хотела, чтобы Воин-Капитан дожил до того, чтобы увидеть, что мы сдержали слово, но… Я думаю, он не хотел пережить своего короля. Мы отправим их тела домой с подобающими почестями. Король Ланпоса III, возможно, и не был идеальным королем, но он отдал свою жизнь, чтобы попытаться все исправить. Так что он не мог быть таким уж плохим». «Но так много солдат?» — спросила Нинья. Волчья королева пожала плечами: «Без доспехов, или оружия, или желания сражаться. Мы можем проявить великодушие по отношению к людям, у которых не было выбора, кроме как выступить против нас. Кроме того, я не хочу начинать все как… Нинья ответила: «Я поняла, моя королева», — она вздрогнула от сравнения, которое, как она была уверена, должно было последовать. В конце концов, награбленное оружие, доспехи и военное снаряжение, за вычетом того, что везли король и его самый верный слуга, заняло десятки повозок, и армия, которую привел король, отправились домой с чувством благодарности повстанцам за их жизни. Их единственная задача — похоронить погибших со своей стороны, а затем уйти с достаточным количеством еды, чтобы вернуться в свои дома. Звук тысяч лопат, поднимающих землю, запах травы и крови — все это все еще заставляло Энфирию чувствовать себя так, как, казалось, чувствовала Энри всякий раз, когда посещала его мастерскую. Ряды Волков Карна выстроились перед заходом солнца и отправились домой, чтобы дождаться официального подтверждения своей независимости. «Ты беспокоишься, что они станут повторять свои ошибки?» — спросила Нинья, когда ехала рядом со своей королевой. «Нет, не совсем. Сэр Момон отправился туда, я уверен, что он убедит любую оппозицию в том, что война против нас была бы бесполезной тратой времени», — Королева Волков ответила: «И мы тоже свяжемся с лордом Гоуном, теперь мы сможем вернуть наш долг намного быстрее. Я сомневаюсь, что ему было бы приятно узнать, что люди, которых он спас, снова находятся под угрозой, прежде чем мы сможем должным образом отплатить ему». Довольные ухмылки пробежали по всем сторонам. «Королевство… настоящее королевство… Я бы даже подумать не могла о таком…», — Нинья ахнула, когда реальность начала вступать в свои права. «Брита… она бы очень гордилась», — сказала Энри тихим шепотом. Они оставались мрачными до тех пор, пока они не вернулись в Карн. Крепостные валы деревни были битком набиты людьми, рев и радостные крики парили над головами возвращающихся победителей, но прежде чем они смогли войти, Энри приказала остановиться. «Прежде чем я снова войду в свой дом, я хочу почтить минутой молчания погибших», — Энри склонила голову, и солдаты и жители сделали то же самое. Когда она подняла голову и другие вместе с ней, ворота открылись, и Волчья Королева и Волчий Король с триумфом въехали в свой дом. Когда она остановилась там, в месте, которая она все еще считала центром деревни, и обернулась, чтобы увидеть, что ее армия еще даже не полностью вошла в ворота, ее осенило — Клянусь богами… мы разрастемся еще сильнее… причем очень скоро», — она почувствовала, как горячий ветер перемен пронесся по ее телу, но заставила себя сосредоточиться. «Муж… ты сделаешь это?» — спросила Энри, и Энфирия, вопреки своему нежеланию, приподнялся в стременах. «Я не из тех, кто произносит длинные речи, я не красноречив и не одарен в этом… поэтому я буду краток. Мы боролись, мы победили, мы свободны и способны построить что-то новое. Давайте сделаем страну лучше, чем они сделали. А сейчас… идите и празднуйте так, как считаете нужным!» — Краткая речь Энфирии понравилась тем, кто бросал голодные взгляды на возлюбленных, которые были в разлуке гораздо дольше, чем им хотелось бы, и он разделял эту чувствительность. Он направился на коне к их дому, Энри и Нинья по обе стороны. «Вы двое… вам нужно уединиться… . Я собираюсь провести время со своей сестрой и решить, что делать дальше», — Нинья начала со счастливого выражения лица, но на смену ему пришло горькое, трудное, печальное выражение. «Все будет хорошо… она многое пережила… Просто верь в нее», — сказала Энри с сочувствующим взглядом. Сказав это, Энфирия и Энри вошли в дом, где обнаружили Питера и Лукрута, сидящих за столом, как будто пара ждала возвращения королевской четы. Энри начала хмуриться, но Лукрут поднял руки, сдаваясь: «Подожди, подожди, выслушай меня. Я просто хотел посвятить тебя новостям,. Также…», — Лукрут ненадолго остановился: «Я хотел сказать вам спасибо. Я знаю… Моя королева, что ты думала о Брите в эту минуту молчания… Я тоже был таким. Ты же знаешь, мы никогда не были парой, не совсем, но если бы только она была жива?», — руки неугомонного рейнджера так сильно дрожали, что он сунул их себе в карманы, чтобы спрятать. «Я думал, может быть… но теперь я никогда не узнаю. Я мог бы флиртовать с сотней женщин в день, каждый раз получать отказ, и меня вполне устраивала бы следующая кружка пива, но эта… Я просто не мог сказать то, что хотел, а теперь не могу». «Может быть, она знала?», — предложила Энри, и Лукрут закрыл глаза и покачал головой. «Нет, моя королева, она была слишком похожа на тебя, слишком глупая, чтобы заметить, когда мужчина на седьмом небе от тебя», — он сверкнул победной улыбкой Энри, которая открыла рот, не веря в его смелое заявление, пока Энфирия не начал смеяться, и все, что Энри могла сделать, это засмеяться вместе с ним. Лукрут и Питер ответили одинаково, это было слишком тяжело для принятия для Лукрута. «Я позволил ей уйти и умереть, я не совершу такой ошибки в следующий раз… В любом случае, о том, что нам с Питером удалось…» Энри слушала, как могла, но правда заключалась в том, что она продолжала поглядывать в сторону спальни, так часто, что это казалось странным для нее, и когда двое ушли, она буквально потащила Энфирию за собой, разрывая его одежду так же быстро, как и он рвал ее. Только после того, как она была устала, удовлетворена и измучена в постели, у Энри появилось отчетливое ощущение, что за ней… наблюдали.

***

Реннер посмотрела на солнце, оно мягко согревало ее. Звук натянутой веревки и скрип раскачивающегося тела заглушили радостные возгласы. Приводили следующего дворянина. «Обвиняется в продаже крестьян в рабство… что скажете в своё оправдание?!» Как и следовало ожидать, он крикнул: «Я невиновен!» Его изысканная одежда и толстое тело никак не могли расположить его к себе толпу. Но когда судья предъявил квитанцию о продаже, толпа разразилась одобрительными возгласами. «Приговор — смерть!» — объявила принцесса Реннер… и еще один толстый дворянин чуть не порвал веревку, прежде чем веревка смогла сломать ему шею. Так продолжалось до тех пор, пока не осталось ни одного выжившего старого дворянина, который не был бы слишком молод, чтобы иметь значение. Еще до того, как до города дошла весть о том, что битва проиграна, что король мертв и конфликт подходит к концу, в воздухе уже витало волнение от ощущения перемен. Вечером после последней казни принцесса Реннер созвала нынешнего главу гильдии искателей приключений, гильдии торговцев, гильдии магов и различных других ключевых ремесленников. Она также созвала крупнейших фермеров и шахтеров, всех, кто был важен, но не имел титула в городе. Они сидели вокруг длинного стола, одетые в одежду своих профессий, в то время как принцесса Реннер сидела во главе стола с Клаимом по правую руку от нее, а маркиз Рэйвен слева от нее, один из последних выживших представителей старой знати. Вооруженные охранники выполняли роль слуг, звон доспехов и запах масла витали в воздухе, но быстро заглушались запахом хорошего вина, что одинаково ценили эти выдающиеся люди своего дела. Однако у них хватило здравого смысла не прикасаться к своим бокалам, пока принцесса не коснулась своей собственной. Когда она это сделала, то не стала пить, вместо этого она заговорила. «Я не сообщаю никому из вас ничего нового, когда говорю о разногласиях, мелкой политике и абсурдности старого дворянства. Вы сами часто становились его жертвами, так что мы можем пропустить эту часть», — сказала принцесса, сохраняя довольно резкий тон и тем самым привлекая их внимание. «Королевству нужны люди, чтобы управлять им, но нам не нужны некомпетентные правители, которые понятия не имеют, что делать, кроме как злоупотреблять своей властью. И… Я собираюсь основать «новое» дворянство. Вы — сказала Реннер, указывая на обе стороны столов вытянутыми руками. Ошеломленная тишиной, которая даже не позволяла им болтать, она была свободна продолжать. «Однако я не избавилась от старых проблем, только чтобы получить совершенно новый набор из них. Я последний законный наследник короля Ланпосы III. Итак, у вас есть два варианта… приветствуйте меня как первую королеву Ре-Эстиза, или рискуйте гражданской войной. Нужно ли мне говорить вам, насколько хорошо большинство из вас будет жить во время гражданской войны?» Бледные лица и взгляды, полные ужаса, были достаточным доказательством того, что они поняли ее. «Нам повезло, что Карн хотела только независимости, и что мой отец нашел способ спасти Королевство. В следующий раз уже не повезет. Кроме того, весь план зависит от чистой преемственности, которая позволит нам заключить мир с новым Королевством на востоке", — Реннер сделала эффектную паузу. «Без этого… война возобновится, и придут разъяренные крестьяне, гоблины, тролли, наги и кто знает, что еще свирепствует по всему Королевству. Как вы думаете, что они сделают с вами?» К бледные лица стали испуганными, учащенные вдохи многих людей, чье процветание в наибольшей степени зависело от мира. «Вот именно. Итак, завтра я объявлю, что я новая королева Ре-Эстиза, и вы, джентльмены, проведете остаток этого дня, обучаясь этикету дворянства. А взамен, в качестве вашего первого «подарка», вы убедитесь, что весь город вне себя от радости по поводу моего вознесения. Все ясно?», — Реннер посмотрела на них глазами, как будто невинно давала им время суток, хотя на самом деле она раскачивала мир перед их глазами. Все молчали. «Есть некоторые «дополнительные» условия, для начала, ваш титул останется прежним или увеличится, только если ваш ребенок женится на ком-то достойном, а не на знати, или завершит семилетнюю службу короне, когда они достигнут совершеннолетия. Я не потерплю, чтобы талантливые люди прозябали в трущобах. Вы, джентльмены, знаете ценность талантливых учеников», — Реннер подождала, пока они поймут ее, а затем добавила свое последнее условие. «Большая часть разрушений и ненависти, не говоря уже об общем недоверии, произошла из-за того, что дворяне не имели никакого отношения к простым людям. Поэтому я намерена начать свое правление прямо противоположным образом. Я выйду замуж за простолюдина, которого возведу в дворянство. Человек, хорошо известный своим мастерством, силой, храбростью и заботой о людях» Реннер потянулась, чтобы коснуться руки Клаима. «Я выйду замуж за Клаима, и он будет моим супругом. Благодаря его и вашему вознесению у всего королевства появится надежда на лучшую жизнь, даже если до сегодняшнего дня мы понесли некоторые потери. Есть какие-нибудь возражения?» — спросила принцесса Реннер сладким голосом, который говорил, что, черт возьми, лучше бы их не было. «П-принцесса, вы не… Я не…», — Клаим уставился на нее сверху вниз, более чем взволнованный ее заявлением. Маркиз Рэйвен, однако, покачал головой и посмотрел вниз на молодого светловолосого воина: «Теперь, благородный Клаим… ваша «будущая жена» спросила, есть ли какие-либо возражения, и, вот вам мой совет — лучше всего, если их никогда не будет». Маркиз был вознагражден лучезарной улыбкой принцессы, которая почти заставила его забыть, кем она была на самом деле, «Хотя, возможно, он немного смягчит ее характер», — подумал он. «Теперь осталось решить еще одно последнее дело, а затем я отпущу вас всех, чтобы рассказать своим людям о том, чего я ожидаю завтра… и напомните важным людям, что титулов и земель можно получить больше, чем мест за этим столом», — голос Реннер прервал зарождающийся разговор. «Как вы знаете, мой отец, братья и Газеф Стронофф были убиты во время конфликта, нашей нации нужен новый Воин-Капитан… и я не мог придумать никого лучше, чем человек, который уничтожил Восемь Пальцев. Сэр Момон, не могли бы вы присоединиться к нам, пожалуйста?» — крикнула Реннер, и точно по сигналу Актер Пандоры открыл дверь и встал за троном. «Вы согласны на эту службу, не так ли, сэр Момон?» — риторически спросила Реннер. Возвышающийся воин в ониксовой броне посмотрел вдоль стола и скрестил руки на груди, бросая вызов любому за столом, кто мог бы подумать о том, чтобы воспротивиться ее выбору. «Моя королева, я был бы рад принять такое предложение. В конце концов, моя партнерша решила, что скучает по своим друзьям из Карна, и решила вернуться, что оставляет меня свободным до тех пор, пока я тебе не понадоблюсь… помогать поддерживать порядок», — сказал Актер Пандоры голосом, который был глубоким, благородным и угрожающим одновременно. Если и были какие-то мысли о восстании, они были подавлены при виде непобедимого чемпиона, связанного с новым Королевством Карн и новой Королевой Волков, способного сокрушать и убивать костяных драконов в одиночку, принявшего сторону нового правительства Ре-Эстиза. «Это хорошо сработало, — подумала Реннер — План отца был неплох, но план лорда Демиурга был лучше, но этого следовало ожидать. Мне все еще нужно удовлетворить свое любопытство по поводу того, является ли Момон сыном мастера Гоуна, или братом, или… но сейчас этого достаточно, теперь… на моем пути больше никого не осталось».