Тот, кто остался

Лоун Вермиллион стоял в палатке рядом с генералом Карвейном и пытался не обращать внимания на хаос снаружи, в то время как Лейнас помогли вернуться внутрь, солдат подхватил ее под руку и повел вперед. Она тяжело упала на землю перед ними, ударившись коленями, прежде чем упасть на четвереньки. «Т-ты должен атаковать…», — она кашлянула: «Это была ловушка. Спрятанный предмет… но они им воспользовались, они думали, что я его не увидела, но я видела, я видела, как он сломался…» «Но… у нас же был договор о дуэли!», — темная мантия Лона Вермиллиона развевалась, когда он шагнул вперед и присел на корточки перед упавшим рыцарем. «У них нет войск!», — Лейнас выплюнула: «Неужели ты откажешься от двадцати процентов Империи из-за трех мертвых рыцарей?!» «Я…» — начал говорить Лоун, его длинное овальное лицо и острый подбородок находились всего в расстоянии вытянутой руки от Лейнас. Он посмотрел на перепуганного генерала, его каштановые усы шевелились под острым носом, короткие каштановые волосы были собраны в пучок, когда он протянул руки и схватил их. «Мы можем объяснить это позже, генерал! Но прямо сейчас… прямо сейчас это на вашей совести! Вы оба… либо попадетесь на уловку и потеряете пятую часть империи, либо атакуете и покончите с этим!», — Лейнас зашипела. «Я… ах… ты уверена, что это уловка?!», — генерал Натель Инием Дейл Карвейн вздрогнул от перспективы того, что Имперский Рыцарь, один из Четырех, говорил ему, что нужно сделать. Она держалась за горло одной рукой, пока кашляла. «Да, я уверена! Теперь сделай это или жди, когда представители Теократии Слейн начнут передачу полномочий. Этот форт скрывает их силы, в нем может спрятаться всего несколько сотен! Вот почему они хотели дуэли чемпионов, это был трюк!», — она зашипела. Генерал Карвейн и госсекретарь Лон обменялись потерянными, безнадежными взглядами. «Хорошо, мы сделаем это!», — сказал генерал Карвейн и выбежал из палатки. «Хвала богам…» — сказала Лейнас хриплым голосом и разразилась яростным кашлем, брызгая слюной в грязь. «Да… хвала богам…», — сказал Лон, склонив голову в тихом почтении, когда звук марширующих солдат в доспехах и их звон, грохот, лязг доспехов донесся до его ушей через палатку.

***

Раймонд наблюдал за поединком с большим интересом, поначалу знаменитые чемпионы были его фаворитами на победу… и не без оснований. Но в течение нескольких мгновений… «Это уже совершенно другой уровень…» — он понял это, наблюдая, как неизвестная команда в странной шероховатой коже черного цвета неуклонно разбирала четырех рыцарей на части, пока не остался только один выживший, хромающий обратно к своим линиям. Мечник с двумя мечами сделал щиты бесполезными. Ловкий, преследуемый и вынужденный вступить в бой, побежденный всего несколько мгновений спустя священнослужителем. Лучник победил владельца палаша с близкого расстояния, раздавив его, как насекомое. Тем временем заклинатель магии, оставшийся без поддержки, повалил Лейнас Рокбруз в пыль. «Прискорбно, но героев можно воспитать, если император не заплатит за это… мы потратим на их подготовку месяцы, но мы могли бы извлечь из этого несколько новых Священных Писаний. Раймонд был доволен, что битва была закончена без потери бесчисленных человеческих жизней и…», — внезапно чувство облегчения Раймонда испарилось, когда рыцари Империи начали маршировать. «Может быть, это быстро закончится…» — Раймонд наслаждался моментом оптимизма. «Возможно, нам следовало просто отправить наше обычное письмо с нейтралитетом и разочарованием… Может быть, мне не следовало приходить самому… У меня такое тошнотворное чувство, будто я сейчас приду в ужас», — оптимизм быстро рассеялся, когда на смену кратковременной эмоции пришли новые мысли.

***

Аинз вышел из ворот форта, его «армия» была там в резерве на случай, если они ему понадобятся… Его голос пронесся над полем боя: «Вы нарушили наше соглашение… и вы заплатите за это кровью…», — с силой его гулкого голоса наблюдатели Теократии не могли не вспомнить о том, что происходит. «Очень хорошо…», — Аинз раскрыл руки, как будто готовился к объятию, блестящие синие круги начали формироваться горизонтально над его головой один за другим, становясь все меньше в одну коническую точку… затем еще больше появилось вертикально к земле и начало окружать его тело, и еще один начал расти под его ногами над землей. «Я собираюсь забрать так много жизней… нет… это… но…», — совесть Аинза терзала его, царапала, бушевала в нем… ему хотелось забормотать что-то невнятное и упасть на землю. «Призыв Темного Молодого… это слишком жестоко!» Но он должен был остановить их. Но это было жестоко. Но он должен был остановить их. Но это было слишком жестоко. Но он должен был остановить их. Но они были людьми, просто нормальными людьми, которые ничего не сделали. Но это была война. Поэтому он должен был остановить их. Они достигли открытой равнины и начали продвигаться мимо тел своих товарищей. «Дураки!», — он закричал с мучительной жалостью, затем использовал заклинание [Пантеон]. Звук каста сверхуровневой магии взревел, и медленно несущаяся армия с ее громоподобным топотом ног и грохотом доспехов начала замедляться, когда свет, превосходящий яркость солнца, на мгновение ослепил все живое. Когда свет померк, охи и ахи заполнили поле, когда шесть Херувимов-Привратников стали видны во всей их ужасной красе. Они были облачены в сверкающие белые пластинчатые доспехи, вооруженные щитом в одной руке и огненным копьем в другой. Все щиты были покрыты глазами, которые моргали, как будто были частью живого существа, у них были тела гигантских людей, голова и грива могучего льва, с четырьмя крыльями из чистых белых перьев в виде креста на спине. Каждый из них был ростом с великана, и они взревели как один, раскрывая объятия, подражая своему призывателю. Рев львиных голов вселил сокрушительный страх в сердца некогда бесстрашных рыцарей, и Аинз указал рукой на армию, выстроенную против него. Зависнув над своим призывателем, львы повиновались, спускаясь к воинству с вершины склона со стороны Аинза, их крылья били с силой штормового ветра, опрокидывая более слабых людей, и целые ряды падали, как костяшки домино, по щелчку пальца. Копья начали пронзать целые ряды, как шампуры, которые сжигали своих жертв до тех пор, пока они не стали похожи на кусочки мяса на шашлыке. Каждый раз, когда копье наполнялось жертвами, их поджаривали, и бросали в тех, кто еще был жив, или, что еще хуже, открывались львиные пасти, и обожженные, обугленные тела людей, доспехи и все остальное, попадали в ожидающие пасти. Это был разгром, полный, полный разгром. Более храбрые пытались защититься, поднять свои щиты и кричать, бросая вызов ужасу, но они погибли. Храбрые и трусливые умирали одинаково, их кровь текла вместе, так что кровь трусов и кровь храбрецов нельзя было разделить, единственной отличительной чертой трусости и храбрости было то, что трусливые жили немного дольше. Они бежали, топча людей, которых называли братьями, в попытке прожить еще немного. «Сдавайся, черт возьми! Ты что, дурак?!», — Аинз выругался на дурака на другом конце боя, который не пытался ничего остановить, сдавшись под видом завораживающе сильных ангелов. Двадцать тысяч превратились в пятнадцать тысяч, пятнадцать тысяч превратились в десять тысяч. «О, есть один… не убивайте блондинку в черных доспехах», — Аинз напомнил своему призыву о том, что ему было сказано, но попытался отвернуться. Наконец его призыв ангела оказался рядом с лагерем, палатки горели и поднимали в воздух черный дым, а неподалеку краем глаза он увидел кардинала Теократии, мчащегося к нему верхом на лошади. — Тот бородатый… Раймонд, так его звали.» — напомнил себе Аинз и стал ждать. Раймонд спрыгнул с лошади и опустился на одно колено. «Могущественный король, пожалуйста, остановите бойню! Вы победили! Вы победили!» «Они еще не сдались…», — сказал Аинз, указывая на горящий лагерь. «Я считаю, что их генеральный и секретарь мертвы, сдаваться больше некому! Пожалуйста… Империя Бахарут всегда играла важную роль в защите человечества! Вы победили… проявите милосердие к выжившим… Я уверен, что император уступит… вы уже показали свою силу! Проявите свое благородное милосердие!», — Раймонд взмолился и склонил голову перед заклинателем магии. Аинз вздохнул с облегчением, резня ранила его сердце: «Остановись!», — он взревел, и Херувимы остановились. С того места, где он стоял, он видел людей, лежащих на спине, съежившихся, плачущих, отползающих или застывших на месте. Голос Аинза разнесся над открытым полем, его руки все еще были вытянуты, посох в руке, он проревел им, как будто обладал божественной властью: «Вы спасены милостью Аинза Оал Гоуна. Возвращайтесь к своему Императору, расскажите ему, что вы видели сегодня… и что я ожидаю, что в течение двух недель мои требования будут выполнены. Иначе ангелы посетят его столицу». «Спасибо тебе…», — Раймонд сказал приглушенным шепотом: «За твою милость». Аинз опустил руки, и одним движением запястья ангелы исчезли. «Иди в Теократию, кардинал Раймонд, и расскажи им, что ты видел здесь сегодня. Скажи им, что я не забыл, что защитники человечества с радостью уничтожили человечество на моей земле. Я простил это, потому что вы не знали, что это было моей собственностью. Считайте это нашей… нулевой, отправной точкой отношений. Станем ли мы союзниками или врагами, зависит больше от вас, чем от меня. Подумайте хорошенько, чего вы хотите больше». Раймонд тихо кивнул, прежде чем подняться на ноги, сесть на лошадь и вернуться к другим наблюдателям. Они ушли в течение часа. Аинз, однако, продолжал ждать, глядя на море тел, разбросанных по полю, он продолжал ждать. В конце концов он увидел то, чего ждал: одинокую фигуру в черном, приближающуюся по полю, переступающую через мертвых или обходящую их, ее шаг не замедлялся, даже когда она проходила мимо своих мертвых товарищей. Для нее дойти до него пешком заняло несколько минут, и это позволило Аинзу оценить ее точнее: достаточно симпатичная, высокая для женщины, длинные светлые волосы, темные доспехи, боец, которая столкнулась с Арчи. «Возможно, это какой-то заговор с целью мести?», — это была глупая мысль, поскольку она сделала то, что сказала ей Арчи. Когда она была рядом, но не «слишком» близко, женщина опустилась на колени, а затем на четвереньки, затем опустила лицо в грязь. «Я Лейнас Рокбруз. Проклятая из Четырех Рыцарей. Император обещал мне исцеление… но он так и не сдержал своего обещания. Пытался ли он это сделать, я даже не знаю. Пожалуйста… если ты хочешь, то убей меня… но я умоляю… избавь меня от этого проклятия. Если ты сделаешь это для меня, ты можешь делать со мной все, что угодно. Я буду твоим мечом или…», — она подняла глаза и покраснела: «Если это доставит тебе больше удовольствия… твоими ножнами». Когда он понял, что она имела в виду, лицо Аинза за маской покраснело так же, как и у нее, и он был благодарен, что его роль позволила ему оставаться совершенно неподвижным. «Все, что ты захочешь, все, что ты потребуешь, моя душа в твоих руках… если ты только прекратишь мои мучения!», — она вскрикнула и, повернув к нему лицо, откинула волосы в сторону, чтобы показать ту часть своего лица, которая была скрыта. Нетрудно было понять, почему она этого хотела. Ее лицо представляло собой гнилую открытую рану, от нее исходило гнилостное зловоние даже с того места, где она стояла. Хотя он был уверен, что их там не было, казалось, что белые личинки постоянно пожирали зияющее пространство плоти от ее глаза до одной части щеки, и, что еще хуже, постоянно скапливался отвратительный желтоватый гной, который стекал по ее лицу. Аинз быстро распознал заклятие: «Проклятие гнили… неполное, она, должно быть, убила того, кто использовал дебафф на нее, прежде чем оно могло быть завершено. Заклинание среднего уровня, не особенно сложное». «Я могу исполнить твое желание… но это требует твоей абсолютной преданности. Даже если это означает твою смерть. — сказал ей Аинз, и она встала на четвереньки и быстро кивнула. «Мне все равно, умру я или нет, главное, чтобы я умерла чистой!», — Лейнас закричала и заплакала при звуке обещания, которое, как она почему-то знала, этот человек сможет сдержать. «Тогда следуй за мной в мой дом», — сказал Аинз, и [Врата] снова открылись: «Твое лекарство на другой стороне». Лейнас была на мгновение поражена, когда увидела, как монстры-нежить проходят через ворота, а за ними следуют невозмутимые члены команды, которые убили ее товарищей. Затем Аинз шагнул внутрь, и Лейнас практически нырнула за ним.