Тот, кто остался

«Убегай!» Круш Лулу было стыдно, что это была ее первая мысль, это был позор, который, как она была уверена, останется у нее на всю оставшуюся жизнь. Всего за секунду она интуитивно поняла, о чем ей «следовало» подумать. «Спаси детей! Защити племя! помогите старейшинам! Не сдавайтесь!» Но когда налет жаболюдей поразил рыбаков, и когда они вынырнули из воды, на ее глазах сразу же пронзив грудь двух людоящеров, кровь брызнула в воздух, как брызги болотной воды, из которой появились жаболюды. Нет, ни одна из мыслей, которые должны были прийти ей в голову, не пришла в голову. Только: «Убегай!». Жаболюди были крупнее людей-ящеров, в среднем вдвое выше и шире в плечах. Они не всегда были сильнее, но с их скользкими и скользкими темно-зелеными телами с ними было трудно справиться. Проще говоря, с ними было трудно сражаться даже при равной или большей силе, их мощные ноги позволяли им прыгать на большие высоты, и у них также было лучшее оружие, длинные дротики, которые они получили, торгуя с людьми империи Бахарут в своей части болота. «Так почему они здесь?!» Круш Лулу задумалась, и с тревожной мыслью в голове она произнесла заклинание. [Огненный шар]. Сгусток ревущего пламени возник в воздухе и пронесся над болотной водой, где по чистой случайности попал в скопление горючего газа, и мощный взрыв потряс деревья и заставил жаболюдов заколебаться. Теперь она видела, что их было много. «Так много…» Еще одна невозможность победы в ее сознании. — У жаболюдов деревни ненамного больше моей… как такое может быть?!» Звук «кваков», хихикающий смех и звук плещущейся воды у нее за спиной, когда она убегала от берега и через ворота своей деревни, которые казалось даже не приближались. Ненависть жаболюдов к огню и их кратковременное сомнение в том, что она обладает необычайной магией, не выиграли бы ей много времени. «Бегите!» — крикнула Круш, набравшись смелости сказать то, что ее инстинкты должны были заставить ее сказать еще раньше. «Убегайте! Заберите детей! Выводите всех отсюда! Армия жаболюдов здесь! «, — крикнула она, и два больших ящера начали закрывать ворота. «Это не выиграет много времени, всего несколько мгновений…» она наблюдала за тем, как он закрывается, и готовила свое следующее заклинание, когда линия горящего газа, которая ненадолго заставила водолазов остановиться, утихла или была потушена их собственными магами Шлепающие ноги и хвосты людоящеров заглушили все, тревога немедленно распространилась, и воины собрались у дальних ворот, готовые дать отпор, в то время как остальные начали убегать. — Как здесь может быть армия? Я никогда раньше не видела столько жаболюдов…» — Круш почувствовала, как ее кровь застыла, как лед, а сердце бешено заколотилось, когда она увидела, как жаболюд, держащий длинное копье, прыгнул в воздух. [Волшебная стрела]! Она закричала, и жаболюд был упал прежде, чем смог броситься в нее. Он упал на спину, а затем взвыл от боли. Круш бросилась к вершине деревянной стены, когда с другой стороны донесся совершенно неожиданный шум и ужас. За пределами пламени стояло… так много жаболюдов, как будто они угрожали утопить саму воду своими телами. Их большие, слишком большие головы и слегка приподнятые рты выпячивались при каждом тяжелом вдохе. Но один выделялся, шире, чем три людоящера в ряд, и выше, чем любые двое, стоящие друг у друга на головах, «Повелитель жаболюдей…» — Круш в смятении осознала это. «Ты… это ты убила того, не так ли?!», — проревела она на нее и держала большой трезубец из орихалка, она указывала на горящий труп жаболюда, который лежал в огне, он не вопил и не звал на помощь, это был просто труп. Повинуясь инстинкту, Круш кивнула. «Он был моим братом, я Гекети! Лягушачья мать! Я «собиралась» только покорить вас, людоящеров… Но убить моего брата, и сжечь в пламени?! Ты подписала смертный приговор всем своим! Людоящеры будут уничтожены до последнего из ваших детенышей! Болото наше! Теперь вам нет в нем места!» Круш не могла придумать, что сказать, заклинатели магии жаболюдов уже подходили, чтобы покончить с огнем: «Это только чистая удача, что они думают, что имеют дело с моей магией, а не просто с горящим газом… это даст мне немного времени, но когда они поймут…», — она уставилась поверх пламени, разделявшего их двоих, и, подняв руку, указала на свою соперницу одним когтем. «Я Круш Лулу из племени Красных Глаз, и сегодня ты нажила себе врага… мы еще встретимся!», — заявила она со смелостью, которой на самом деле не чувствовала, затем спрыгнула обратно и прошипела двум людоящерам, которые ждали внизу: «Идите!» Они помчались туда, где ждал маленький отряд воинов, и коллективно покинули свой дом. «Куда мы должны идти отсюда…», — тот, кто задал ей этот вопрос, был не единственным, у кого этот вопрос был на уме, когда они были вдали от деревни. К счастью, они не могли слышать звука происходящего грабежа, все их вещи, их скудные пожитки попали в руки захватчиков. Но они знали, что это происходит, даже если не могли этого видеть. Вопрос… к Круш, на который у нее не было готового ответа, стыд от ее первоначального страха все еще сжимал ее сердце, и этот страх не исчез, когда она увидела массивную Гекети или огромную численнось врагов, которая угрожала племени Красных Глаз. Однако, когда они продолжали плескаться в водах великого озера, просто увеличивая расстояние между собой и армией, в голову пришла идея. «Она обещала уничтожить «всех» людоящеров. Я думаю, это означает, что мы должны навестить наших соседей… поискать союзников. Мы пойдем к племени «Зеленые Когти»… они самые близкие к нам», — сказала Круш и, заняв свое место впереди своего племени, направила их, как могла, надеясь вопреки всему, что они ее послушают.

***

Зарюсу пробирался по воде своей рыбной фермы, теплая вода плескалась у его ног, и грязь просачивалась между его чешуйчатыми пальцами, его хвост бил в самой воде и отбрасывал рыбу от себя. Его когти на пальцах с отработанной ловкостью работали под водой расставляя сеть. Теперь для него это стало обычным делом с тех пор, как начался проект. «Я думал, что познал страх, когда стал путешественником, я думал, что познал страх после войны… Оказалось, что я никогда не знал, что такое страх, пока не стал рыбоводом. Каждую ночь… Каждый день мне приходится беспокоиться, что какой-нибудь зверь мог сожрать мои запасы и все уничтожить… война и неизвестность — это краткие вспышки страха. Это, однако, постоянно нервирует меня», — он вздохнул и закрепил потертый шнур, который надежно удерживал сеть. Затем Зарюсу взял маленькую веточку и начал проверять каждую маленькую щель в сетке, нажимая на веточку, надеясь каждый раз почувствовать сопротивление, чтобы он знал, что сеть цела. Он закатил глаза, когда вспомнил, сколько раз он облажался, используя коготь пальца и сам обрывая леску, прежде чем пришел к очевидному решению — использовать ветку. Это была напряженная, утомительная работа, и он все еще был один, кто взялся за эту идею. «По крайней мере, мой брат поддерживает меня», — эта утешительная мысль пришла Зарюсу в голову как раз в тот момент, когда он услышал голос брата за спиной. «Эй-эй-эй!», — Зарюсу услышал голос за спиной и оглянулся через плечо, Шасурью махал ему, открыв рот и высунув язык. «Он голоден», — Зарюсу хотелось посмеяться над этим, но он был сосредоточен на своей работе. Он поднял руку за спину с поднятым когтем, прося вождя подождать. Затем он возобновил проверку сетки на наличие пробелов. Самым сложным было проверить те, что ближе всего ко дну, и убедиться, что у основания нет щели, под которой рыба могла бы легко проскользнуть. Для этого у него было несколько деревянных кольев, прикрепляющих сетку к грязи внизу так, чтобы сетка удерживалась внизу, но… все может пойти не так. Постоянно текущая вода может изменить положение дна и создать щель там, где ее раньше не было, или медленно сдвинуть кол с места. Большие столбы через каждые двадцать шагов можно было легко проверить, но их было нелегко убрать. Но маленькие ставки под водой? Это было сложнее! Каждый раз он ставил на них ногу и давил всем своим весом, просто чтобы подтвердить их расположение, а его брат терпеливо ждал на берегу. Шасурью наблюдал, как его брат занимается работой на рыбной ферме, и не в первый раз восхищение молодым людоящером, носителем Морозной Боли, поднялось в его груди. «Это он должен был стать вождем», — подумал он про себя и наблюдал за медленной, размеренной работой Зарюсу. Дыра за дырой, кол за колом, Путешественник пробирался по всему кругу, пока не вернулся на берег. Зарюсу ступил на влажную землю и приблизился к своему брату, вода капала с его тела и стекала по длине хвоста, его коричневая чешуя контрастировала с зеленой его брата. Шасурью не сводил глаз с бурлящей воды: «Как поживает рыба?» «Ааа, брат… видеть — значит верить…», — сказал Зарюсу, затем вошел в воду, его рука метнулась, прорвалась сквозь поверхность озера и вытащила рыбу за хвост. Она болталась у него в руке. Рот Зарюсу приоткрылся от довольного счастья. «Они больше! Больше, чем то, что мы получаем от диких урожаев, и более того, я выбираю их по размеру. Тех, кто становится самым большим и быстрым, я оставляю в покое, тех, что поменьше, я выбираю в качестве приманки, чтобы отвлечь зверей от больших». «Как ты это делаешь?» — спросил Шасурью, оглядывая рыбную ферму в поисках какого-нибудь намека, который он упустил из виду. Зарюсу указал на место подальше, где несколько ветвей деревьев нависали над водой. «Я вешаю на них «приманку», это легкая добыча, и поэтому они избегают фермы, также мы можем устраивать засады для самих зверей, которые преследуют приманку, и извлекать из них дополнительное мясо». Шасурью медленно кивнул в знак понимания, но выглядел разочарованным, когда его брат бросил извивающуюся рыбу обратно на ферму, и рыба поплыла дальше «Рыба, кстати, сейчас такая жирная, что тает во рту, она сочная и питательная до последнего кусочка. Я попробовал несколько вчера просто в качестве теста и… ну, через неделю или две ты будешь первым, кому я подарю свой урожай! — с энтузиазмом сказал Зарюсу и хлопнул брата по плечу. Хвост Шасурью стучал по земле, виляя от радости, тяжелые глухие удары выдавали его счастье от этого обещания. «Ерунда, ты сам проделал всю эту работу, все, что я сделал, это…» «Сделал это возможным. Я знаю, что ты спорил с племенем по этому поводу, что не раз они хотели просто съесть рыбу до того, как она будет готова… этого бы не случилось без тебя. Спасибо», — сказал Зарюсу. Любой ответ, который мог бы дать его брат, был прерван внезапным шумом кричащих людей-ящеров, и оба брата повернулись лицом к шуму деревни, зовущих на помощь. Зарюсу и его брат бросились на шум, забыв о ферме, когда они приблизились к источнику хаоса. «Что случилось?! Что происходит?!» — взревел Шасурью. «Красные Глаза! Это племя Красных Глаз!», — кто-то крикнул с вершины низкой стены. «Нападение?! Почему?!» — Шасурью выкрикнул вопрос, на который никто не мог ответить, он возвышался над своими собратьями-ящерами и указал на задние ворота: «Верните старейшин, наших женщин и наших детей! Воинам подготовиться! Собирайте оружие и становитесь на стену! Приготовьтесь к бою!» Собранный их вождем, Зарюсу забрал Морозную Боль, затем бросился к стене и занял место рядом с ним прямо над двустворчатыми воротами, когда племя Красных Глаз подошло ближе… и самая красивая женщина-ящерица, которую он когда-либо видел, вышла вперед, когда племя остановилось. «Пожалуйста! Нам нужна помощь! Мы пришли не сражаться!» — она крикнула. «Итак… брат? Что нам делать?», — он спросил Шасурью, у которого не было готового ответа.