Тот, кто остался

Зарюсу подошел к хижине, где жил Ророро, четырехглавая гидра посмотрела на него всеми своими глазами сразу, она почувствовала его напряжение и немедленно отреагировала. «Нам нужно идти, мой друг. Мне нужна твоя сила. — сказал Зарюсу и поднял руку, головы гидры по очереди прижались к его ладони, прежде чем его тело стало видным Круш. «Твой питомец впечатляет». — сказала Круш, оглядывая существо. «Он больше друг и товарищ, чем питомец. Я нашел его давным-давно, брошенного матерью, скорее всего, из-за того, что у него всего четыре головы вместо обычных восьми», — Зарюсу объяснил и, протянув руку, похлопал по твердому коричневому чешуйчатому телу. Хвост Ророро вилял взад-вперед от удовольствия от ласкового прикосновения. «Я помогу тебе подняться», — сказал Зарюсу и протянул свободную руку. «Мы собираемся прокатиться на нем? Это безопасно?», — спросила она и посмотрела на гидру снизу вверх, все овальные головы повернулись, чтобы посмотреть на нее, и склонились в противоположных направлениях, как будто не совсем понимая, что с ней делать. Длинные змеевидные языки высунулись наружу и коротко пошевелились в воздухе, прежде чем скрыться в их ртах. «Пока ты со мной, да», — сказал Зарюсу и снова похлопал Ророро. «Послушай меня, Ророро, она друг, а не еда. Понимаешь?», — он спросил. Головы дважды качнулись в унисон, затем большой зверь замер, в то время как Круш Лулу нерешительно шагнула вперед. Зарюсу вскарабкался первым, его когтистые руки и ноги, казалось бы, не причинили монстру никакого вреда, даже не причинили ему неудобств, и он оказался наверху в мгновение ока. Его рука снова потянулась к ней, она попыталась подражать ему, как могла, и с небольшим усилием, которое вызвало легкий румянец на ее щеках, она села перед ним. «Хорошо, идём, Ророро», — сказал Зарюсу и похлопал левую центральную голову, его гидра повернулась в этом направлении и направилась к воротам. Круш оглянулась и увидела, что члены ее племени начинают разделяться между семьями людей Зарюсу. Многие из ее людей оглядывались на нее, но в ее глазах было примечательно, что только один, которого она видела, оглянулся на уходящего Зарюсу. Она наблюдала до тех пор, пока вся площадь не превратилась в простую точку: «Никто не смотрел, как он уходит… кроме их вождя». Зарюсу почти ничего не говорил, пока Круш не начала ерзать, оседлав зверя и прижавшись к его телу, это уже немного смущало. Но солнце колотило ее, как молот, строго говоря, было даже не так жарко, но столько времени без защиты от солнца начало оставлять свой след. Она начала шевелиться, когда легкая боль начала пробегать по ее телу. «С тобой все в порядке?», — спросил Зарюсу, взглянув на нее сзади. «Я-я в порядке. Пожалуйста, не беспокойся обо мне. — поспешно ответила Круш, на ее щеки вернулся легкий румянец, ее хвост свесился за борт и без ее намерения погладил его бедро. Ророро продолжал ходить по грязи, постоянный плеск и хлюпанье среди вод озера и болот вокруг него были единственными постоянными звуками. Хотя иногда слышался порыв ветра в кронах деревьев или звук какого-нибудь водного существа, вырывающегося на поверхность по той или иной причине. Круш заставила себя оставаться неподвижной и напряженной так долго, как только могла, и она изо всех сил старалась не обращать на это внимания, когда его тело прижалось к ней, когда он наклонился вперед, чтобы коснуться одной из шей Ророро, чтобы направить зверя. Трудно было не заметить, что Зарюсу был там, спокойный и уравновешенный, спокойный и сосредоточенный. «Интересно, о чем он думает? Вероятно, только о нашей задаче…» «Подумать только, мой брат чуть не сделал это! Я самый счастливый людоящер на свете… Я должен сосредоточиться на том, что нам нужно сделать… но это самая красивая, сияющая, желанная женщина, которую я когда-либо видел…», — Зарюсу ответил на это смятение мыслей и желаний, удвоив свое внимание и оставаясь спокойным и медленным в каждом жесте, гарантируя, что ни одно его прикосновение или действие не может быть подвергнуто сомнению в ее сознании. Но он заметил, когда она снова начала меняться. «Я поставил тебя в неловкое положение?» «Н-нет, это…» — Круш сказала ему полуправду и ухватился за нее, указав на небо, на яркое послеполуденное солнце. «Это», — сказала она и провела рукой по своей чистой белой руке. Она не оглядывалась через его плечо, это было слишком неловко: «Дело в том, что я легко обгораю на солнце, если слишком долго нахожусь вне хижины, обычно я ношу плащ из кустарника, чтобы скрыть свое тело от света, чтобы не получить это», — она указала на серию крошечных красных пятен на своем теле. «Видите ли, я легко загараю. Но, к сожалению, у меня просто не было времени воспользоваться моей обычной защитой. Все должно было быть оставлено позади». — сказала Круш с немалым огорчением. «О, ты не можешь просто взять еще одну?» — спросил он и махнул рукой в сторону густых деревьев. «Я уверен, что там много кустов, не так ли?» «Да, но кусты, которые работают лучше всего, труднее найти», — Круш ответила. «Почему бы и нет?», — предложил Зарюсу, затем указал вниз, на кромку воды. Ветер дул медленно и ровно, посылая рябь по воде, которая отражала свет палящего солнца и посылала белый отраженный свет, сверкающий в их глазах. «Как я могу носить воду? Или ты хочешь сказать, что я воняю? Извините, но у нас не было времени помыться, прежде чем мы побежали спасать свои жизни, — сказала Круш, пристально глядя на него, прежде чем он яростно покачал головой. «Нет! Я не это имел в виду, и ты чудесно пахнешь, я… — Зарюсу остановился на полуслове. Круш Лулу поднесла обе руки к приоткрытому рту, покраснение на ее щеках не имело ничего общего с жарой или лучами солнца наверху, а все из-за того, что он похвалил ее. «Я, ах…» — Зарюсу чуть не сказал: «Я не это имел в виду…», но передумал, так как это прозвучало бы слишком похоже на возвращение к словам, что она воняла. «Я имел в виду, что все было не так… Я имел в виду…», — он сглотнул и снова протянул руку к берегу. «Нанеси на себя грязь и ты будешь защищена от солнца». «Грязь…?» — она прищурилась, глядя на него. «Да, грязь. Это не идеально, но, покрыв себя им, ты покроешь свое тело достаточно хорошо чтобы не загореть», — Зарюсу старался держаться как можно практичнее и не встречаться с ней прищуренным взглядом. «Ты прав… но было бы трудно забраться мне на спину», — заметила Круш Лулу. «Я помогу!» — предложил Зарюсу, и ее хвост рефлекторно хлестнул. «Это предложение, которое ты делаешь женщинам? Какой-нибудь способ оправдать то, что ты прикасаешься к ним своими руками?» — спросила Круш почти так же любопытно, как и смущенно. «Нет! Я… Это не… Я просто пытаюсь решить твою проблему…» — Зарюсу запнулся. «Значит, ты находишь мое тело отвратительным, не так ли? Это обычное чувство, мало кто захотел бы прикоснуться к такой коже, — ответила Круш, только для того, чтобы его энергичное покачивание головой удвоилось. «Конечно, нет! Я бы с удовольствием прикоснулся к твоему телу, оно прекрасно, ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, и… — ответил Зарюсу, и оба, он и Круш Лулу, недоверчиво втянули воздух от смелого заявления. Ророро, однако, проигнорировал все это и просто побежал трусцой. «Значит, ты извращенец, который все-таки хочет мое тело?» — потребовала Круш Лулу. «Нет! Да! Я… — Зарюсу метнул взгляд по сторонам, как будто искал спасения. «Что такое?» — спросила Круш. Некуда было идти ни словесно, ни физически, словно какой-то глубокий первобытный зов из глубин его души, женщина его мечты перед ним, когда они ехали по отчаянному делу, которое вполне могло потерпеть неудачу и обречь их всех, его тело сделало единственное, о чем ему не нужно было думать, чтобы сделать. Его сильные руки схватили ее за плечи, когти слегка вдавились в белую чешую, его спина выгнулась дугой, голова была наклонена к небу, а хвост вытянулся позади него. Затем из его открытого рта вырвалось: «Эйаааа… Эйаааа… Эйааааа…» Пронзительный шум был бессмысленным для любого, кто не принадлежал к их расе, это даже не было словом в их разговорном языке. Это был брачный зов людоящеров, самое примитивное выражение желания и желания, которое мог излучать их вид. «Ч-Ч-Ч-Ч-Ч-Что… Что ты сделал…?!» — Круш густо покраснела и посмотрела себе за спину. Он сделал это снова. У нее не было никаких сомнений. — Брачный зов… Я никогда не думала, что услышу это сам…» — хвост Круш начал размахивать и колотить его по ноге, в то время как Ророро просто ехал дальше. «Ты не можешь иметь это в виду…» — сказала она, но он кивнул. «Я говорю правду! Я не могу отрицать зов своего сердца! Как только я увидел тебя, я возжелал тебя, я хотел тебя. Ты самая красивая женщина нашего вида, которую я когда-либо видел… и я ничего не могу с собой поделать. Мы умрем, если потерпим неудачу, и нас даже могут убить, пытаясь привлечь на свою сторону наших соседей. Если нам суждено умереть, я хочу жить честно и сообщить о своем желании женщине, которую я люблю. — провозгласил Зарюсу, и это не помогло подавить румянец Круш Лулу. «Мы даже не знаем друг друга!» — воскликнула она. «Ты привела своих людей в безопасное место и поставила себя впереди, рискуя при этом жизнью, что говорит мне о том, что ты женщина среди женщин, величайшая из своего племени… Все остальное я с удовольствием узнаю позже», — Зарюсу уверенно ответил ей. Несколько секунд она не могла придумать, что сказать, но в конце концов решилась спросить… «Итак, предложение обмазать меня грязью было сделано только для того, чтобы ты мог прикоснуться ко мне?» «Нет. Это было сделано для того, чтобы защитить тебя от солнца. То, что я смогу прикоснуться к твоему телу, — это лишь дополнительная привилегия, которой я бы очень дорожил», — Зарюсу ответил, и Круш снова замолчала.