Тот, кто остался

«Этого все еще слишком много, чтобы взвалить на меня все сразу в тот самый день, когда мы встретились», — сказала Круш Лулу, немного поссорившись. «Я пока обойдусь без грязи… но если мы переживем это, на обратном пути я… я соглашусь это». Счастливое постукивание хвоста Зарюсу по спине Ророро было невозможно не заметить. «Извините… но я все еще мужчина, и эта идея меня возбуждает», — Зарюсу признался и передвинул руки так, чтобы они были рядом с ее длинным, стройным телом и держались за шеи двух голов Ророро. «Я… Да, я понимаю. Мое племя невелико, я знаю, что ты чувствуешь, по крайней мере, по… моим наблюдениям» — ответила Круш. «Ну и кто теперь извращенец?» — Зарюсу пошутил, и она ахнула, шокированная. «Все совсем не так!», — воскликнула Круш и покраснела, когда он рассмеялся над ней. «Я знаю, просто вспомнил шутки, услышанные несколько лет назад», — Зарюсу ответил без какой-либо насмешки или подлости в своих словах. «Мы скоро должны быть там», — сказал Зарюсу, позволяя теме смениться и указывая на далекую стену из земли и бревен. Впереди была едва заметная точка, но он видел ее отчетливо. «Вы упомянули людей, вы были путешественником?» — спросила Круш. «Да, я ношу клеймо своего племени, чтобы отметить меня как такового, я ушел и несколько лет скитался по царствам людей», — Зарюсу ответил. «Почему?» — спросила Круш, глядя на него через плечо, сейчас он не смотрел на нее сверху вниз, его мысли были где-то далеко, глаза устремлены вперед. «Почему?» — Зарюсу переменил вопрос. «Да, если ваши обычаи не будут отличаться от наших, это клеймо означало, что вы больше не сможете участвовать в управлении племенем, вы навсегда отделитесь от своего собственного народа. Это очень тяжелое бремя, и, кроме того, существовал очень большой риск того, что вы могли там умереть. Ты мог быть порабощен, или убит людьми, или монстром, или любым другим ужасным концом». «Я также могу умереть в наших следующих племенных войнах», — Зарюсу ответил голосом холодным, как Ледяная Боль. «Я ушел, потому что знал, что все не может оставаться по-прежнему, рано или поздно мы снова будем голодны, рано или поздно нам снова придется сражаться друг с другом, что, если в следующий раз мы не сможем справиться с голодом? Как мы будем выживать? Мы все еще не оправились от войн друг с другом, и теперь жаболюды угрожают уничтожить нас», — ответил Зарюсу, все его тело напряглось от разочарования и гнева. «Мир за пределами нашего озера и нашего болота… Я думал, что там могут быть ответы. Знания, которые могли бы помочь нам изменить наши судьбы. И я был прав, я нашел знания, которые, если бы мы знали их много лет назад, означали бы, что никто из нас не остался бы голодным. Если бы кто-то ушел до меня, ничего этого могло бы не случиться», — челюсть Зарюсу сжалась, и его рот громко захлопнулся. «Да, я понимаю… что, если мы потерпим неудачу, но сможем ли мы уйти?» — Круш спросила: «Помогут ли нам ваши знания?» «Может быть. Я завел друзей-людей в Королевстве среди авантюристов, Королевство безопаснее, чем Теократия, меня предупредили, чтобы я никогда туда не ходил, иначе меня убьют. Бахарут на севере — слишком далёк от нас, нам пришлось бы долго ехать, чтобы обойти территорию, которой правят жаболюды. Мы не очень хорошо подходим для пещер гномов, хотя они достаточно дружелюбны. Куда бы мы ни отправились, жить будет тяжело, и что-нибудь может пойти не так, наши старейшины, скорее всего, не выдержат такого путешествия». «Это правда…», — сказала Круш, а затем ее кровь застыла, когда Зарюсу заговорил снова. «Я заметил, что у вас было очень мало старейшин по сравнению с нами. Почему?», — спросил Зарюсу, Круш не была уверена, действительно ли в его тоне звучало подозрение или все это было в ее собственном воображении, но она решила ответить честно. «Наши жизни зависят друг от друга… У меня нет другого выбора, кроме как довериться этому человеку», — рассуждала Круш и, положив свои руки на его собственные, ответила: «Именно так мы вообще избегали сражений на войне». «Я не понимаю, неужели они нашли опасный запас продовольствия и рисковали собой, чтобы вернуть его обратно?», — Зарюсу спросил: «Могли бы более сильные сделать это, если да, возможно, мы могли бы собрать что-нибудь стоящее, прежде чем бежать, если придется». «Нет, ничего подобного… когда племена вступили в войну, наш вождь не хотел рисковать, присоединяясь ни к одной стороне. Поэтому он вместо этого… он издавал законы. Законы с жесткими наказаниями», — сказала Круш и тщетно искала слова, чтобы продолжить свое объяснение. «Законы, как законы помогают вам прокормиться? Ты не можешь есть законы», — указал Зарюсу и немного опустил голову, наблюдая, как земля медленно исчезает под неутомимыми круглыми ногами Ророро, хлюпающая грязь и ветерок были спокойны, чтобы слышать и чувствовать на мгновение, но только на мгновение. Она почувствовала еще один ожог на своей бледной чешуе. Боль немного терзала ее, прежде чем она ответила. «Нет, нет, мы не едим законы. Всякий раз, когда кто-то нарушал правило, наш вождь изгонял их, он выводил их из деревни, подальше от посторонних глаз, а затем, когда возвращался, приносил мясо, чтобы накормить племя. Поначалу никто не знал, что он делает. Он почти всегда выбирал пожилых для «наказания». В конце концов мы все-таки разобрались в этом. Но мы долго притворялись, что это не так», — Круш крепче сжала его руки. «Мы притворялись, что не виноваты в этом, пока другие племена сражались друг с другом, мы показывали себя глупцами и бесстыдниками и притворялись, что не знали, что едим тела наших старейшин. Какими лицемерными мы были… только когда голод был близок к концу, когда мы знали что уверены, что мы в безопасности, мы повернулись спиной к вождю. Только когда война закончилась, мы возложили вину на него и начали нашу собственную войну друг против друга. Я шла впереди. Я сплотила деревню и убила его. Он спас нас ужасной ценой и взял всю эту вину на себя, чтобы мы могли жить дальше… и я убил его за это». «Понятно… Я не знаю, что на это сказать», — ответил Зарюсу, придвигаясь ближе, как будто предлагая свое тепло. «Странная вещь, однако, он казался умиротворенным, мой посох поднялся, и он склонил голову передо мной, чтобы принять удар. Он не оказал никакого реального сопротивления, только проявил свои истинные способности, и поэтому я с легкостью лишил его жизни». «Я никогда не знал вашего вождя, но могу ли я предложить объяснение?» — спросил Зарюсу так любезно, как только позволял его грубый голос. Она кивнула со спокойным согласием и ждала его осуждения. «Я думаю, он знал, что его племя выживет, что ты возьмёшь на себя роль вождя после него, что племя будет в хороших руках, и что со всем будет покончено. И поскольку он принял на себя всю вину, племя могло вернуться к прежней жизни, не презирая себя. Я не знаю характера вашего вождя, но если бы мой брат был на его месте, я думаю, что он подумал бы именно так», — с гордостью сказал Зарюсу. Хвост Круш Лулу опустился, казалось, с нее свалился тяжелый груз, и, даже не думая об этом, она позволила себе откинуться на тело крупного самца позади нее. «Спасибо тебе. Я думаю, может быть, ты прав, глядя на это с такой точки зрения, это действительно похоже на него, он был действительно великим лидером». «Он оказался прав в выборе следующего вождя — ты делаешь то же самое, рискуешь своей жизнью, чтобы вести их, как он делал до тебя. Трудно быть вождем, я не завидую ни тебе, и не завидую ни своему брату. — Зарюсу энергично покачал головой. «Как ни странно, не быть частью руководящей жизни племени было не так уж плохо, о чем стоило подумать, когда я подумывал о том, чтобы стать Путешественником. После войны, когда все уладилось, мне не претила идея никогда больше не участвовать в принятии решения убивать своих. Любой риск, на который я шел, рисковал только собой. Это казалось достаточно крохотной проблемой, чтобы с ней справиться». «Ты так говоришь, но «ты сам» — это все, что у тебя есть», — Круш ответила Зарюсу, а затем подняла руку и указала вперед. «Они заметили нас», — сказала она. Зарюсу присмотрелся повнимательнее, она была права, сплошная стена уступала место внутреннему виду, когда перед ними открылись ворота, и стражники наверху держали длинные копья наготове, их число быстро увеличивалось, когда другие бросились изнутри, готовые отразить монстра Ророро и «того, кто» ехал на нем. «Если они нападут, я разверну Ророро, он отвезет тебя обратно, предупредит наши племена о том, что мы потерпели неудачу, и побежит в гильдию авантюристов Ре-Эстиза и попросит помощи. Попроси Мокнака из Радуги», — инструкции Зарюсу были кратким и даны быстро без оглядки на то, согласится с ними Круш или нет. «Ты собираешься снова рисковать собой?», — Круш потребовала ответа. «У меня есть только я сам, я Путешественник, я могу заблудиться. Но я также являюсь носителем Ледяной Боли, они могут и не напасть, но если они нападут, используя силу Ледяной Боли, я смогу выиграть время для тебя», — сказал Зарюсу и, почувствовав ее колебания, поднял голову и заговорил со своим спутником. «Ророро, если они нападут, забери мою подругу обратно, даже если тебе придется нести ее во рту». — скомандовал Зарюсу, и Ророро кивнул, как будто понял. «Ты не можешь принимать решения за меня!» — воскликнула Круш Лулу. «Кто-то должен выжить, а ты вождь», — Зарюсу сказал это самым резким тоном, на какой только был способен. Круш Лулу не могла спорить с его доводами и больше не возражала, когда они подошли достаточно близко, чтобы заглянуть в глаза людоящерам на стене.