Тот, кто остался

Аинзу не пришлось долго ждать, пока Шалти присоединится к нему, но когда она это сделала, ее лицо было ярко-землянично-красным, и она тяжело дышала. «Шалти, ты в порядке?» — он спросил и подумал — «Нежить невосприимчива к болезням, она не должна быть больна…» «Ааа, ааа… ооо… з-замечательный Повелитель Аинз… я… просто… убедилась, что Лейнас поняла все, чего от нее ожидали, за такое короткое время было очень сложно», — сказала она с тихим смешком, который привел к тому, что она подняла руку, чтобы скромно прикрыть свои рубиновые губы. «Понятно… если тебе нужно больше времени для ее обучения, я могу подождать еще немного», — Аинз поднял руку в перчатке, указывая на пустое пространство, где она могла произнести заклинание врат и вернуться, если пожелает. Шалти яростно замотала головой. «Нет! Нет! Не нужно, Повелитель!» — воскликнула Шалти и шагнула ближе к нему, мягкая земля прогнулась под ее изящными ножками. «Быть с вами — это… это мое величайшее счастье, и заставлять Высшее Существо ждать было бы непростительно». «Понял, что ж, тогда…» — Аинз замолчал, чтобы оглядеть пейзаж, земля была мягкой под его ногами в сандалиях, и среди болотистой местности было изобилие деревьев со множеством толстых и извилистых тропинок из толстого мха и коричневой грязи среди кустов. «Пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста, не заставляй меня сражаться с тобой…» — вблизи она выглядела такой маленькой, такой невинной, идеальным ребенком викторианской эпохи. Перорончино превзошел в ней самого себя, каждую мечту о молодости или красоте, каждую идеальную девушку, о которой он когда-либо мечтал. Он сделал ее совершенно очаровательной, ее фарфорово-бледную кожу, ее широкое красное платье в форме колокола и ее скромное детское поведение. «Я знаю, какая она по натуре, но я знаю, что она для меня… ребенок одного из моих самых дорогих друзей, его последнее наследие, и последнее значит гораздо больше…» — именно эта мысль заставляла его слабеть сердцем. Несмотря на то, что он скрывался за своей красно-белой маской, он чувствовал себя «беззащитным» перед ней, хотя она только смотрела на него со спокойным, полным надежды ожиданием, не зная причины его молчания. Он протянул руку и положил ладонь на основание ее распущенных белых волос. Чувствуя необходимость что-то сказать, когда она радостно улыбнулась, которая была окрашена замешательством от внезапного проявления нежности, Аинз заговорил с ней. «Я буду полагаться на тебя, я не знаю, что там, так что будь осторожна. Я не хочу, чтобы мои дети пострадали», — Аинз объяснил, и Шалти смогла только молча кивнуть головой. «Отправь своих фамильяров на поиски угроз или признаков разумной жизни», — Аинз отдал приказ, а затем наблюдал, как белые волки и черные летучие мыши устремились в близлежащие неизвестные земли впереди них обоих. Кусты и деревья задрожали в погоне за «чем угодно», несколько коротких завываний исчезли из поля зрения, затем раздался тошнотворный «жевательный» звук, похожий на звук рвущейся бумаги, который мог быть только разрывом плоти. Фамильяры Истинного Вампира оказались эффективными в выяснении всего, что было пустой тратой времени, и по жесту Аинза, когда Шалти снова посмотрела на него, прося разрешения, она шагнула вперед. Аинз последовал за ней, в тени и ночь, которая существовала в середине дня, под густым зеленым пологом, который покрывал лес и болото, как небо из зелени и тени. Продвигаясь через лес под навесом, Аинз не мог не думать о Блу-Плэнет сане. «Если бы он был здесь… даже со всем остальным, он был бы вне себя от радости… он хотел бы защитить этот мир от вреда, который принесут ему эти другие существа». «Но тогда этот же мир причинил бы вред детям моих друзей… Теократия презирает нелюдей, большинство людей презирают гетероморфов, и как полулюди, так и гетероморфы ненавидят друг друга и людей одинаково. Я не могу допустить, чтобы им причинили вред». Аинз прокручивал эту мысль в голове, пока не почувствовал легкое движение за рукав. Шалти приложила руку к щеке и скромно смотрела вниз под углом к мокрой земле. «Простите мою непристойную прямоту, Повелитель, но мои слуги, похоже, что-то нашли». «Что-то?» — Аинз вырвался из своих личных мечтаний и посмотрел в глубокую темноту. «Да, мой Повелитель. Полулюд, людощер, он тяжело ранен, он один, и за ним гонятся. Должна ли я убить его?» — спросила Шалти, сообщив ему об этом, и облизнула свои рубиновые губы. «Нет, я бы предпочел допросить его. Нам лучше установить дружеский контакт. Что преследует его?» — с любопытством спросил Аинз.

***

Шасурью чувствовал, как жизнь и сознание продолжают вытекать из его тела с каждым шагом. «Как долго я уже бегаю… как долго? Один день? Два? Три? Я устал…» Позади него лежали тела большинства воинов, которые путешествовали с ним. Они лежали, разбросанные на многие мили, их тела были изуродованы, осквернены и разрушены. «Пытаются использовать их крики в лесу, чтобы мучить меня, чтобы выманить меня…» Прошлой ночью было то же самое, вопли одного из его собратьев, поднимающийся дым и запах от ветра подсказали ему, что происходит. «Сжигание его заживо…» — Шасурью содрогнулся, это был ужасный способ умереть. «Вернись! Вернись, и мы пощадим его! Возвращайся и сдавайся, верни нашего товарища, и мы тебя не убьем!» Их резкие каркающие голоса преследовали его в часы темноты. Но он был тверд в своей решимости. «Сдача ничего не даст, пока я бегу, они будут думать, что я схватил их товарища. Я должен выиграть время», — сказал себе Шасурью и так выиграл время, что и сделал. Тех немногих, кто догнал его, он убил, их тела усеяли скрытый ландшафт. И все же Шасурью побежал. «Монстры». Мгновение спустя он понял, что без паники вскарабкался на ближайшее дерево, стиснув зубы от боли, бушующей в его дрожащих израненных конечностях, он продолжал подниматься. «Они могут учуять меня, а могут и не учуять, но, по крайней мере, я могу сражаться отсюда. Я никогда не ожидал, что умру вот так, в бегах, далеко от дома. Возможно, мне повезет, и эти твари тоже нападут на жаболюдов», — его рот открылся в беззвучном смехе, когда он вытащил свое оружие и вонзил один коготь в толстую кору дерева. Он слегка покачнулся, шаткий и измученный, только страх и его отрицание этого не давали ему уснуть и быть готовым сражаться еще хоть одно мгновение. «Давай… давай, грязный ублюдок», — он прекратил свою насмешку, когда появились белые волки и злобные летучие мыши, но не проявили к нему никакого интереса. Кричащие летучие мыши окутали его всего на мгновение, прежде чем они полетели дальше, волки рычали, злобно рычали, с голодным лаем приближались, пробегали под ним и бежали дальше. Шорох их лап и грохот их больших тел, продирающихся сквозь кустарник, сменился грубыми криками жаболюдов. Шасурью наблюдал со своего места на дереве, с того места, где он стоял, он мог видеть, как поток крови изгибается в воздухе. И все же каким-то образом вождь людоящеров мог только чувствовать уверенность в смерти жаболюдов. Он не воспользовался моментом, чтобы убежать. «Я все равно не смогу убежать от этих тварей… но я не думаю, что хочу проверять их дружелюбие без их хозяина». Итак, он осторожно сел, позволив хвосту обвиться вокруг толстой ветки, на которой стоял, и, вцепившись когтем в ствол дерева, стал ждать. Звери начали возвращаться, летучие мыши кружили вне пределов его досягаемости, от их постоянных криков у него по спине пробегали мурашки, а белые волки улеглись вокруг ствола, опустив головы к лапам, и ждали. «По крайней мере, они пока не планируют меня убивать… Хвала богам за маленькие милости», — подумал Шасурью, но продолжал смотреть вниз и вокруг себя, где летучие мыши действовали вместе с волками, создавая клетку из плоти и зубов, в которую он не мог надеяться проникнуть. «Вау, так ты наполовину мертв», — Шасурью запрокинул голову, чтобы посмотреть вверх, на маленькую девочку, похожую на человека, в любопытном красно-черном платье, у которого основание оставалось на лодыжках, а не падало через голову. Она улыбалась ему, и у нее были ярко-красные вампирские глаза. Если бы он мог побледнеть, он бы побледнел. Как бы то ни было, его сердце бешено колотилось. Она очень медленно, томно облизнула губы. Его ноги словно налились свинцом. «Я бы применила к тебе заклинание, но ты же знаешь, что я только что пощадила тебя, не так ли?» — спросила Шалти, ее глаза были всего в нескольких дюймах от его собственных. Шасурью склонил голову. «Да, спасибо тебе». Это, казалось, понравилось ей, она улыбнулась, обнажив клыки. «А ты вежливый. Хорошо, ты можешь слезть с этого дерева сам, или мне нужно тебе помочь?» Он указал вниз, на волков. «Они нападут, если я спущусь сам?» — спросил Шасурью. Вампирша махнула рукой и начала спускаться вниз головой по верхней ветке, ступила на ствол и начала спускаться. Перед ее четвертым шагом различные существа исчезли в небытие. «Я могу спуститься. Но где я, куда мы направляемся?» — Шасурью изо всех сил старался не дать сердцу разорваться в груди, его хвост, пальцы рук, ног — все дергалось и дрожало. «Где же еще, чтобы встретиться с тем, кто приказал мне спасти тебя. Пойдем, я не хочу заставлять его ждать», — сказала она и с детской нежностью вскочила со своего места, спустилась по стволу и снова встала на ноги. Шасурью спустился вниз, кряхтя на ходу, и сделал все возможное, чтобы последовать за ней.