Тот, кто остался

«Они еще не готовы… но как можно быть готовым к такому?» — спросил Шасурью, его рот открылся и издал несколько застенчивый смешок, когда он посмотрел на заклинателя в маске и вниз, в ярко-красные глаза его телохранителя. «Тогда впусти нас», — ответил Аинз со всем достоинством, на которое был способен. «Я стал, по крайней мере, немного лучше относиться к публичным выступлениям, но все же, если я не буду относиться к этому как к собранию гильдии, я в основном потерян… Я должен больше следить за тем, как королева Драудильон действует под давлением, в конце концов, кто может оказаться в большей беде, чем она?» К тому времени, как он добрался до маленьких грубых деревянных ворот, Аинзу удалось отбросить свои страхи и сосредоточиться на насущном вопросе. Между тем его сердце все еще колотилось в груди, он отметил, что у людоящеров были острые глаза, острые зубы, это было похоже на то, что их окружали маленькие монстры. «Сохраняй спокойствие, Аинз… Сохраняй спокойствие, ты должен был знать, что твоя человечность проявит себя сейчас, и что окружение сделает это…» — он сделал еще одну мысленную заметку для себя: «После того, как все это закончится, мне придется выставить себя перед большим количеством нелюдей и людей за пределами Назарика. Вся эта сила, я даже убивал призывателей и нежить, но быть так близко к кучке легко убиваемых людоящеров заставляет мою кожу покрываться мурашками? Это не нормально». Это было почти похоже на фанатизм, хотя он не испытывал к ним никакой ненависти, был почти рефлекторный дискомфорт, как будто его окружало большое количество зверей неопределенного темперамента. Он замедлил сердцебиение и замедлил все остальное тело, проклиная внезапную иррациональную реакцию как абсурдную, он развел руки, держа свой посох вертикально к земле, чтобы дать себе пространство. Людоящеры попятились, отвечая на его жест, и Шалти пристроилась слева от него, когда Шасурью встал во главе полулюдей. «То, как он двигается… Я слышал, что король подобен великому вождю… Это король, я вижу, что значит быть королем?» — Шасурью задумался и рефлекторно начал опускаться на колени, когда Аинз заговорил. «Почему они стоят на коленях, я просто хотел немного личного пространства?» — удивился он, обращаясь к ним: «Я Аинз Оал Гоун, Правитель Королевства Назарик. Во время своего путешествия я обнаружил вашего вождя», — он протянул руку в перчатке в сторону Шасурью, — «тяжело раненного, и вернул его к жизни. Он просил меня, как правитель у правителя, помочь его народу… даже предлагая себя в обмен на помощь для всех вас». Гул благоговения распространился среди племен, племя Красных Глаз посмотрело друг на друга и на вождя своего соперничающего племени: «Он предложил пожертвовать собой ради «нас», мы не его племя… зачем ему это делать?..» — эта мысль пришла в голову многим в их рядах. Тем не менее, их благодарные глаза были полны благодарности за своего соседа, и авторитет Шасурью поднялось в их глазах. «Неужели со вкусом этого мира действительно что-то не так? Это было так… глупо…!» — спросил себя Аинз, делая свои грандиозные жесты и заявления. «Итак, ради вождя, который пожертвует собой, чтобы защитить своих, я принимаю его предложение подчиниться и буду защищать всех, кто называет его своим лидером».

***

Зарюсу увел племена прочь, небольшая группа людоящеров следовала за ними, чтобы действовать в качестве арьергарда и помогать своему более отдаленному соседу с Бритвенным Хвостом. Верхом на Ророро с Круш Лулу, если бы не шеренга людоящеров позади них… «Это может показаться днем, проведенным вместе с моей возлюбленной…» — подумал он и слегка поднял руку так, чтобы Круш могла ее видеть. Он слегка вытянул пальцы вперед, и Круш Лулу наклонилась вперед. «После того, как мы победим, после того, как мы выживем… давай сделаем это вместе. Отправимся кататься верхом вокруг большого озера. Может быть, дальше». «Ты был путешественником до всего этого, не так ли? Я никогда никуда по-настоящему не путешествовала, это самое далекое место от дома, где я когда-либо была», — Круш ответила, ее белое как кость лицо смотрело вдаль: «Я всегда задавалась вопросом, насколько велик мир на самом деле. Он действительно круглый, как они говорят? Сколько времени потребуется, чтобы выйти за его пределы… если бы я не родилась такой, я могла бы стать путешественницей и уже узнала бы об этом». Круш, похоже, на самом деле не разговаривала «с» ним, скорее «рядом» с ним. Но Зарюсу все равно ответил ей, спросив: «Почему ты не могла путешествовать?» «Поскольку людоящер-альбинос, мы рождаемся с могущественной магией, это означает, что я всегда должна была оставаться со своим племенем, чтобы помочь ему, а затем, когда мне пришлось возглавить его… любые мысли о путешествиях пришлось отложить в сторону», — Круш ответила ему задумчивым голосом. «Я могу это понять. Да, мир круглый. Однажды я путешествовал среди гномов, и они отвезли меня на вершину высокой горы… Ненадолго, для меня было слишком холодно, но на несколько коротких восхитительных минут я почувствовал, что стою на вершине мира… и я увидел далекий изгиб. Он действительно круглый», — Зарюсу фыркнул на это: «Я сам едва в это поверил». «Какая удивительная вещь… какой он, должно быть, большой…» Круш сказала с благоговением: «Хорошо, тогда договорились… когда мы вернемся, когда мы спасем наших и всех остальных, кто сражается вместе с нами… тогда я отправлюсь с тобой в путешествие, хотя бы один раз, один раз, чтобы увидеть что-то другое, кроме тех же стен и вод». «Правда? Ты действительно пойдешь со мной?» — спросил Зарюсу, крепко сжимая поводья Ророро. «Конечно. По крайней мере, один раз. Я бы не стала рисковать собой, если бы была одна, но если мой муж, носитель Ледяной Боли, будет со мной, я думаю, у нас все будет хорошо». Несмотря ни на что, это сделало Зарюсу счастливым до конца дневного путешествия. В ту ночь они разбили лагерь, спрятавшись за линией деревьев, подальше от воды, которую они предпочитали, чтобы свести к минимуму угрозу со стороны жаболюдов, они не разводили костров. Вместо этого они сбились в кучу для удобства, и некоторые из них стояли на дозоре, пока другие спали. Однако ни Зарюсу, ни Круш Лулу не проявляли никакого интереса ко сну, по правде говоря. Хотя каждый из них предпринял попытку заснуть, это было уже слишком. Зарюсу чувствовал, что его кровь закипала от волнения, и поэтому после нескольких часов в темноте он поднялся с того места, где лежал. Жужжание и стрекотание насекомых в болотистых лесах были ему не чужды, это было утешением, если уж на то пошло. Среди щебета и воя ночных существ он двинулся сквозь тени к тому месту, где, растянувшись, лежала Круш Лулу, ее красные глаза были острыми, и они пронзали его, как ножи. «Мы не можем победить, не так ли?» — спросила она его, и его чешуя плавно коснулась ее собственной, его тело прижалось достаточно близко, чтобы она могла слышать каждый его вздох. То, как он держал ее, ему не нужно было отвечать, и она тоже не нуждалась в нем, она отодвинула свою набедренную повязку, и он отодвинул свою. Ее пальцы впились в его плечи, его хвост вплелся в ее, затем она положила голову на изгиб его плеча. Мгновение спустя он был внутри нее, земля под ним была прохладной, влажной и немного хлюпала между шелестящими звуками их медленно раскачивающихся тел. Казалось, никто не знал о совокуплении, которое происходило между парой за кустами, укрытыми тенью навеса, который мог быть старым, как само время. Его затвердевшие руки крепко сжимали ее стройное тело, в то время как ее хвост вцепился в его, словно боясь, что он может ускользнуть, если она отпустит его. Она сдерживала свои тихие вздохи и стоны, передавая звуки своего удовольствия только своему любовнику, наслаждаясь близостью проклятых и наслаждаясь последним всплеском жизни, прежде чем они были уверены, что все это закончится. Только по прошествии нескольких часов спаривания кто-либо из пары смог заснуть, и ни один из них вообще не спал, пока они оба не заснули. Когда они спали, ни жаболюды, ни сны, ни кошмары о том же самом их совсем не беспокоили.