Тот, кто остался

Зарюсу проснулся в час, когда солнце еще не осветило их лагерь, лучи света, которые должны были коснуться землю, еще не появились. Однако, даже если бы они это сделали, под густым пологом деревьев на поросшем травой и сорняками клочке земли, где он все еще лежал вплетенный в Круш Лулу, никакой свет никогда не мог надеяться пробиться сквозь густой лес. Долгая ночь занятий любовью не лишила молодого людоящера его энергии или его рвения защищать свой народ, и после пробуждения он поднялся с энергией, бурлящей в его теле, как будто он мог сразиться со всем миром, если это угрожало его народу, и каким-то образом победить. Несмотря на это, он сделал все возможное, чтобы осторожно отстраниться от своей возлюбленной, двигаясь так же медленно, как вор в ночи, его движения едва нарушали море зеленого и коричневого, которое окружало его в тени сумерек. Скоро должен был забрезжить свет ложного рассвета, но его день начался раньше. Он пошел проверить стражу и нашел их там, где им и следовало быть, могущественные воины, над которыми он был поставлен начальником, явно серьезно относились к своим обязанностям. По крайней мере, это было облегчением, он почувствовал, как кровь в его теле начала замедляться, и его охватило спокойствие. Зарюсу подошел к каждому по очереди, хлопнул их по плечам и сказал: «Спасибо, что присмотрели за нами». Они хмыкнули, казалось бы, безразлично, но по их глазам он видел, что они рады, что их работа была оценена по достоинству. Запах росы на земле стал насыщеннее, и звуки дня начались с криков птиц. Поднялся ветерок и обдул его тело, окутывая его, как знакомое теплое одеяло, в то время как насекомые садились на его тело и мечтали о том, чтобы проникнуть сквозь его толстую чешую. Обход не занял много времени, но едва он закончил, как зазвонил «будильник». Людоящеры выкрикнули свои предупреждения, и те, кто не спал, немедленно вскочили на ноги. Другие пробуждались от глубокого сна почти так же быстро, как и те, кто уже проснулся. Круш Лулу каким-то образом точно знала, где он находится, и бросилась к нему, группа воинов выстроилась по обе стороны от него, их копья и дубинки были готовы к бою, когда он поднял Ледяную Боль над головой, как маяк. Лучи дневного света, наконец выглянувшие из-за далекого горизонта, осветили ледяную синеву его зазубренного магического оружия и заставили его сиять, как упавшую на мир звезду. Тени, вызвавшие тревогу, постепенно превратились в нечто большее, чем размытые тени, и когда их стало видно более отчетливо, они все как один расслабились. «Людоящеры…» — кто-то сказал из толпы. Круш Лулу вздохнула с облегчением: «Все эти воины, и они инстинктивно собираются там, где стоит Зарюсу…» Казалось, он почти принял как данность, что они будут там, и что он будет в центре, его хвост был расслаблен и непринужден, а кулак плотно сжат вокруг рукояти его оружия. Объявление о том, что это были свои, было облегчением, барьер трайбализма ничего не значил по сравнению с угрозой уничтожения, и поэтому они ждали и махали рукой. Когда они подошли достаточно близко, Зарюсу почувствовал, как его охватил вздох облегчения. «Бритвенный хвост». Центральной фигурой в наступлении мог быть не кто иной, как Кюку Зузу, носитель Доспехов из Кости Белого Дракона. Зарюсу рефлекторно взял инициативу на себя и приблизился к быстро движущейся группе. Наконец послышался звук их шагов при размеренной пробежке, низкий гул, когда они пробирались по длинной прибрежной тропинке, который затихал по мере приближения группы и, наконец, остановился. Кюку Зузу в белых доспехах отделился от группы и приблизился после того, как его племя остановилось. Они подняли руки на высоту плеч от своего оружия. «Кюку Зузу приветствует тебя». У него был грубый голос, простой и скучный, от которого Зарюсу стало больно за него. Проклятие Доспехов из Белой Кости лишило гения разума и дало ему значительно большую защитную силу. «Зарюсу Саша тоже приветствует тебя», — Зарюсу ответил: «Бритвенный Хвост присоединяется к Маленькому Клыку, Зеленому Когтю, Красному Глазу и Клыку Дракона?» — это был ключевой вопрос, который нужно было задать простодушному вождю. Кюку Зузу наклонил голову. «Племя говорит что так будет лучше». Он хлопнул себя по бронированной груди: «Кюку согласен!» Зарюсу точно так же хлопнул себя в грудь. «Зарюсу согласен!» — он ответил. Броня закрывала большую часть тела Кьюку, но его лицо все еще было видно, и глаза вождя племени на мгновение заострились. «Кюку будет сражаться вместе с тобой», — вождь ответил с мучительной медлительностью, как будто он пытался плыть по воде, чтобы пробиться сквозь поверхность своего разума и говорить с некоторым умом, достаточным, по крайней мере, для того, чтобы подтвердить их связь. «Как ты так быстро последовал за мной?» — Зарюсу спросил: «Им не следовало заходить так далеко, не с их стариками, за которыми нужно следить». «Старых не осталось, мы бежим», — сказал Кюку с блестящими глазами, как простака, у которого только что умер единственный питомец. «Мне очень жаль», — сказал Зарюсу и в ужасе сделал мысленную пометку спросить, что случилось позже, слезливый взгляд в глазах простака сказал ему, что вождь понимает, что, что бы ни случилось, старое исчезнет навсегда, но спрашивать, почему, было бы солью на открытую рану. «Я могу узнать у других, нам не нужно знать прямо сейчас», — сказал он себе и махнул рукой за спину. «Мы вместе возвращаемся в деревню Зеленого Когтя. Там мы сражаемся, идем брать пленных, узнаем, как жаболюды приходят за нами со многими», — объяснил Зарюсу, и снова его простые термины дошли до простого ума. Кюку снова поднял пустую руку и указал на ожидающих союзников, и Бритвенный Хвост присоединился к их группе. На обратном пути в деревню Зеленого Когтя Бритвенный Хвост присоединился к остальным, несколько разведчиков держались сзади и спереди, чтобы следить за любыми потенциальными неприятностями. Из предосторожности они держались подальше от озера, чтобы избежать возможной засады, и утренний рассвет перешел в ровный полдень, а затем, наконец, снова наступил вечер. Зарюсу снова занялся любовью с Круш той ночью, и снова они заснули в объятиях друг друга, и рутина началась снова до восхода солнца на следующий день. Наконец в поле зрения появилась деревня, Зарюсу почувствовал, как его захлестнуло облегчение, облегчение, которое переросло во внезапную панику, когда он услышал крики громче, чем когда-либо слышал за все годы своей жизни. «Опасность! Деревня в опасности!» — Это было мгновенное чувство паники, охватившее людоящера, и он почти приказал атаковать, прежде чем почувствовал руку Круш Лулу на своем плече. «Подожди. Послушай», — она прошептала ему, и он внимательнее прислушался к крикам в деревне и тоже присмотрелся повнимательнее. Не было никаких признаков огня, хотя для него это мало что значило, поскольку жаболюды, казалось, питали глубокую и стойкую ненависть к огню вообще. Крики были радостными, они были… — Подбадривающими? Почему они ликуют?» — удивился Зарюсу, но аплодисменты были облегчением. Итак, они ехали дальше, медленно, уверенно, и, наконец, подъехали достаточно близко к воротам, чтобы понять, что за стенами никто не наблюдает, все людоящеры были на чем-то внутри. Кто-то «наконец» почувствовал приближающуюся толпу и закричал, чтобы предупредить тех, кто был внутри, дико жестикулируя, молодой людоящер отчаянно размахивал руками, копье снова и снова поднималось к небу. Зарюсу посмотрел на юношу так, словно тот окончательно сошел с ума, но, тем не менее, повел племена к широким воротам и внутрь. Впереди он увидел высокую фигуру, которая стояла как человек, выпрямив спину и глядя вперед, разговаривая с кем-то из старейшин. Фигура была одета в богатую темную ткань, которая, как он знал даже с первого взгляда, стоила бы целое состояние на человеческом рынке. Однако рядом с человеком в мантии было что-то, что сразу же заставило его приковаться к этому взглядом, и каждая клетка его тела кричала об опасности. Рыцарь с копьем был вдвое меньше высокой фигуры, и все же с алыми доспехами, покрывающими их тело, было очевидно, что рыцарь был опасным. «Мы или прокляты или спасены, судя по тому, что я сейчас вижу», — он прошептал приглушенным голосом так тихо, как мог. Он сомневался до тех пор, пока его брат не подошел и не обнял его так крепко, что когти его пальцев впились в тело Зарюсу, как ножи. На неуверенность, которую он выразил всего несколько мгновений назад, теперь он получил ответ так же быстро.