Тот, кто остался

Аинз прочистил горло, когда Шалти задала вопрос, и решил сосредоточиться на текущем вопросе, «Всему своё время», — сказал он как можно более уклончиво. Последний из нежити пробежал через последние Врата перед его глазами. Она закрылась, и Аинз обернулся, чтобы оглядеть поле. Птицы еще не ушли, но, что более важно, по его мнению, было еще кое-что удивительное. «Некоторые из мертвых были довольно сильны до того, как умерли», — размышлял он, оглядывая взбаламученную землю. Немного. Но они все же были. Ковер из мертвых исчез, и то, что осталось, было лоскутным одеялом из примерно тридцати человек в доспехах, чьи тела были разорваны на части. Аинз приблизился к мертвецам, они были разбросаны на очень небольшой площади, наверняка они были частью единого подразделения, которое было уничтожено заклинанием. Также примечательно было то, что все они умерли лежа на спине. Аинз присел на корточки над трупом, лицевая пластина шлема была поднята, вероятно, самим человеком, судя по сломанным зубам и раздробленным костям. «Растоптан… лежа на спине…» — подумал Аинз и перешел к следующему телу, еще одно явно было сбито его же товарищами, у некоторых были тяжелые раны, возможно, полученные во время попытки сражаться с призванными ангелами. «Очень интересно», — подумал Аинз и посмотрел через плечо на Шалти: «Ты ожидала найти кого-нибудь подобного после того, как я оживил мертвых?» Она отрицательно покачала головой: «Нет, Повелитель. Я думала, что все они были достаточно слабы, чтобы все восстали от вашего заклинания… Должна ли я наказать их трупы за их безрассудство?!» — спросила Шалти и подняла копье, чтобы ударить по трупу. «Нет… они мертвы, у них не было права голоса так или иначе…» — ответил Аинз, все тело Шалти все еще было напряжено. Аинза охватила жалость: «Бедняги… они пришли сюда за своего императора, столкнулись с непобедимым и умерли из-за трусости остальных… это неподходящий конец для храбрецов… печально, нет более печальнее, чем когда люди, которые продолжали делать все возможное до конца…» «У них должен был быть лучший конец, чем тот, который они получили», — сказал Аинз и встал. «Ваша щедрость поистине внушает благоговейный трепет, Повелитель», — сказала Шалти с обнадеживающей улыбкой на лице. [Создать Рыцаря Смерти]. Аинз наложил заклинание на мертвого человека, а затем повторил процесс еще пять раз. «Мы возвращаемся в Назарик на ночь. Пусть остальные тела заберут обратно и сохранят. В конечном итоге мы собираемся установить дружественные отношения с императором, и возвращение «тел храбрых воинов» или воскрешение мертвых, чтобы вернуть их домой, было бы мощным жестом». «А рыцари смерти, Повелитель Аинз?» — спросила Шалти, когда последний из них поднялся и посмотрел на них обоих сверху вниз. Их огромные башенные щиты и тяжело бронированные тела представляли бы собой устрашающее зрелище, если бы она не знала, насколько они на самом деле слабы по сравнению с ней. «Людоящеры будут доминировать на озере, они должны быть должным образом защищены от внешних угроз. Нескольких рыцарей смерти в пограничных регионах в течение нескольких лет должно быть достаточно для защиты от угроз этого мира. И если что-то победит рыцарей смерти, отправленных в патруль, я буду знать, что в мои владения проникает что-то потенциально опасное», — Аинз объяснил свою мысль, и Шалти с энтузиазмом кивнула. «Это отличный способ держать людоящеров в плену, Повелитель», — радостно сказала она. «Я не планирую держать их взаперти, пока только в безопасности на их собственных землях», — возразил Аинз, и она удивленно посмотрела на него. «Я не понимаю разницы, Повелитель», — она ответила, и Аинз открыл рот, чтобы ответить. Маска, которую он все еще носил, скрывала застывший момент, когда он открыл рот, чтобы заговорить, а потом не смог придумать ответа. Он прочистил горло: «Разберись сама, если я буду давать тебе ответы все время, как ты будешь расти!» «Ах, да, конечно, Повелитель», — сказала Шалти и посмотрела вниз, поджав губы. Чувство вины охватило его, когда он задался вопросом, не был ли он слишком суров с ней, пытаясь сохранить свой имидж. В отчаянии он ухватился за ее предыдущий вопрос: «Ты спрашивала о наказании, Шалти». Она немедленно кивнула: «Да, мой господин!» «Когда мы закончим нашу работу с людоящерами, я дам тебе то, что ты просила, считай, что «ожидание» — это первая часть, — заявил он, затем, положив руку ей под подбородок, он поднял ее лицо так, чтобы она смотрела на его маску, которую он снял свободной рукой, чтобы открыть ей свое лицо. — Но знай, я не сержусь на тебя. Ты дочь одного из моих ближайших друзей, которые могут быть у мужчины, я никогда не мог испытывать к тебе ничего, кроме привязанности. Я собираюсь наказать тебя только по твоей просьбе. Я уже простил тебя, я даже не считаю искушение неправильным… Ты моя драгоценная Шалти». То, что она сделала дальше, казалось, она делала очень медленно, и все же он знал, что она двигалась быстрее звука. Это было свидетельством уровней в классах воинов, которые он добавил к своему богатому набору навыков. Но то, что она сделала, было настолько очевидно, что это не было нападением, что все, что он мог сделать, это раскрыть объятия, чтобы принять ее. Она уронила свое копье в землю, где оно вонзилось в землю, чтобы встать прямо, и обвила руками его тело в детском объятии. Сторона ее лица терлась о него вверх и вниз с такой силой, что он мог только представить, что она не находила слов, и это было все, что она могла предложить. Его собственные руки двигались медленно, по крайней мере немного сдержанно, он двигал ими, чтобы обнять ее. Она почти исчезла в складках его одежды, и он держал ее так некоторое время, пока солнце продолжало медленно опускаться за горизонт, оставляя их погруженными во тьму. Затем он ослабил объятия: «Отправь рыцарей смерти, позаботься о оставшихся телах, а затем возвращайся в Назарик, а моё тело… с помощью магии я могу идти без отдыха, но я нахожу, что мне нравится спать, по крайней мере, немного. Я буду в своей комнате, ты будешь продолжать служить моим телохранителем, оставайся за моей дверью и никому не позволяй входить. Я рассчитываю на тебя», — сказал Аинз и, наклонившись вперед, поцеловал ее в лоб. Шалти шмыгнула носом, но не смогла подобрать слов. Она кивала вверх и вниз, снова и снова, пока не открылись Врата, и их пути разошлись на равнинах Катц.