Тот, кто остался

Нежити стало так много, что по мере того, как солнце продолжало подниматься по небу, его свет, отражающийся от доспехов, делал озеро невидимым под отражением света от стали. Жаболюды на стене размахивали своими дубинками взад и вперед с отчаянной, дикой самоотверженностью, ударяя по стальным шлемам деревянными дубинками. Гекети потеряла из виду сражение в разных местах, оставаясь, как и прежде, в центре, ее сильнейшие воины использовали все свои боевые искусства, чтобы отразить натиск, а безмозглая нежить рубила деревянные барьеры, разбрызгивая взбитую грязь и кровь в красновато-коричневую смесь. Каждый раз, когда нога жаболюда зацеплялась или случайный меч пронзал обнаженный живот, нежить роилась и разрывала живых в клочья на глазах у их же товарищей. Нежить была сильна и полна ненависти, лишена усталости или страха, они не останавливались, для них была чужда всякая мысль о отступления, только "Сгинь, но сделай". Мало-помалу нежить начала карабкаться по стене. Не раз их отбрасывали далеко назад в воду мощные ноги жаболюдов. Нежить падала кучами, когда мощный удар отбрасывал их назад, как метательное оружие, а не как врагов. На платформах, которые служили позициями для метания, быстро закончились камни, и воины, которые были убиты, начали падать в большем количестве. Гекети продолжала сражаться, никогда не покидая своей позиции, в то время как ее воинская элита делала то же самое, остальные поменялись местами. Некоторые сражались в течение часа или больше, прежде чем отступить для краткого отдыха. Крики жаболюдов внезапно усилились в ужасе прямо за пределами ее поля зрения. Ее острый слух подсказал ей, что это было. «Брешь. По крайней мере, частично… Часть стены поддалась». Эта брешь создало еще одну жестокую битву там, где воины восстанавливались, ее воины прыгнули с того места, где они сидели, и прыгнули высоко в воздух, чтобы упасть на нежить, вес их тел и удары дубинок тяжело обрушились на нежить, вошедшую в брешь, и первая волна пробравшихся внутрь нежити была уничтожена. «Сколько еще…?» — спросила Гекети, ударив концом своего копья в голову другой нежити, ее оружие с хрустом врезалось в незащищенный череп, отбросив нежить на приличное расстояние, но секунду спустя еще один просто занял его место. Броня нежити усложняла задачу, нежить можно было победить, только отрубив или разбив голову, и многие из них все еще были в доспехах. Ее воины начинали уставать. «Интересно, могут ли они еще использовать боевые искусства… Если нет, то скоро...» Гекети краем глаза увидела, как нежить успешно вытянула нескольких защитников на свою сторону, и достигла вершины стены. «Заполните брешь!» — она закричала, но ей не нужно отдавать приказ, еще одна усталая группа жаболюдов до ее приказа оттолкнулась своими могучими ногами и взлетела, чтобы приземлиться на нежить, размахивая дубинками с диким отчаянием, ненадолго получив несколько драгоценных дюймов пространства между драгоценными лягушачьими яйцами, которые, вероятно, уже были эвакуированы, и нежитью, которая наверняка растопчет их. Плотная группа ее самцов у пролома в стене была слегка усилена, когда старший из старших водолазов бросился на помощь своим сыновьям и внукам, строго говоря, они были расходным материалом. Молодежь была жизненно важна, а старики бросились в бой, чтобы защитить будущее, подарок прошлого тем, кто хотел двигаться вперед в будущее. Старшие жаболюды умирали с криками, когда человеческие мечи и костлявые человеческие руки вонзались в мышцы жаболюдов и разрывали их ноги и отрывали от тел. И все же, несмотря на весь этот кровавый вонючий ужас, Гекети могла только гордиться их мужеством, когда старейшины отдавали свои жизни, не боясь боли, которую они терпели, чтобы дать своим детям еще одну минуту жизни. В ноздрях у нее стоял густой запах крови, и голубая вода начала приобретать почти фиолетовый оттенок, смешиваясь со взбитым илом и кровью жаболюдов, упавших на переднюю часть стены. Один из ее элитных чемпионов взвизгнул от внезапного ужаса, он бросил короткий взгляд на Гекети, нежить, поднимающаяся снизу, схватила его за броню из виноградной лозы и дернула, он начал падать, и нежить вместе с ним. Ее рука протянулась и схватила его сзади, всего на мгновение он повис там, подвешенный между толпой, жаждущей разорвать его на части, и безопасностью Королевы, которую он защищал. Два меча пронзили его горло, когда он спустился слишком низко, она почувствовала, как он обмяк в ее руках, и она почти отпустила его. «Нет! Он мой!» — сказала себе Гекети и дернула тело назад, он упал по другую сторону стены, закованный в броню труп, чьи страхи и надежды закончились с моментом его кончины. Он не мог плавать в низких водах, но рябь эхом отдавалась от его тела, как будто он все еще мог пошевелиться, чтобы присоединиться к битве. Шум и крики живых и нежити не ослабевали, но даже в то время, как ее народ начал слабеть, она увидела еще одну большую группу нежити: «За этим определенно кто-то стоит, это была умышленная резня…» На этот раз их было меньше, самое большее, несколько сотен рыцарей нежити, они вышли из воды, как и основная часть первой орды, и добавили свои вопли ненависти и свою силу в бой. С того места, где она стояла, королева могла видеть, как начинает открываться еще одна брешь. «Держись! Держись! Еще чуть-чуть! Мы почти победили!» — она выкрикнула обещание своим усталым людям, большинство из них не могли видеть подкрепления, теперь сражение шло на земле, некоторые из нежити местами прорвались и бегали среди внутренних хижин поселения, разрывая всех живых, которые не сбежали или не присоединились к битве. Крики ее умирающих жаболюдов раздавались позади нее, перед ней и по обе стороны от нее. Гекети снова взмахнула копьем и раскрошила еще один череп. Единственное, что удерживало ее людей на месте — это то, что некуда было прыгнуть, что обещало бы безопасность, что нежить никогда не устанет и никогда не перестанет преследовать их, но даже не было достаточно чтобы сражаться до самого конца. Она так и не узнала, кто был первым, чье мужество покинуло его, но где-то у стены это случилось. Она заметила, что один из ее соплеменников не бежит, а дико скачет прочь, используя своих товарищей как живую броню, чтобы выиграть время и спасти собственную жизнь. Гекети прокляла безымянного: «Чтоб ты умер в одиночестве и прожил достаточно долго, чтобы жалеть себя из-за своей трусости», - она обрушила свою ненависть на того, кого считала трусом, который оставил своих братьев умирать, и все же он не был единственным. «Еще чуть-чуть! Неужели вы оставите свою Королеву умирать?!» — она увещевала своих солдат, и хотя некоторые говорили "нет… но они оставили бы ее умирать», когда они прыгали и убегали вдаль, даже не имея оружия, чтобы отягощать свой побег, другие продолжали с отчаянной храбростью. Именно тогда она увидела это. Вода начала двигаться и она увидела еще несколько десятков фигур . «Нет… невозможно… о боги, не надо… нет…» — она умоляла богов озера пощадить их, пока она не увидела более ясно, кем они были, когда они вышли из воды. Жаболюды атаковали нежить в тыл, нежить не имела никакого чувства стратегии и не оставила ничего для защиты своих флангов, а также не поддерживала порядок и не поддерживала давление на стены. Вместо этого они атаковали ближайшие цели, что дало жаболюдам на стене возможность перевести дух. Подкрепление жаболюдов прыгнуло на нападавших с безумным намерением убивать, хотя у них были только грубые дубинки, а не дубинки, приготовленные для военного применения, у них, тем не менее, было хоть «что-то». Они сбили с толку нежить своим появлением, но нежить на ровной земле, казалось, поначалу все еще имела преимущество, но жаболюды были сильнее и ловче, прыгали через поле боя, плескались в воде или заманивали нежить в более глубокие области, где их можно было изолировать и убить. Бесполезные усилия, если бы количество нежити было таким же большим как в начале, но за несколько часов боя их количество сильно уменьшилось, для свежих сил, сражающихся в неудобном для врага положений, было возможно справиться с ними. «Подкрепление прибыло! В атаку! В атаку!» — Гекети призвала своих усталых воинов совершить вылазку и нанести удар, те, кто остался, последовали за своей королевой, когда она спрыгнула со стены так высоко и далеко, как только могла, ее копье было наготове, она приземлилась на нежить и ударила их по шее, отправив их далеко в озеро, чтобы они погрузились на дно. Вдохновленные своей Королевой, жаболюды взревели с новой силой и последовали ее примеру, покинув стены и окружив нежить со всех сторон, запутавшись и не зная что делать, нежить начала падать, как мухи. Оттуда шум и крики нежити, полные ненависти, начали стихать, тысячи превратились в сотни, сотни — в десятки, и, наконец… остался только один, отчаянный рыцарь нежити, знавший только то, что нужно рвать плоть до конца, он выл как волк, которую можно было бы назвать мужеством, если бы она исходила от живого существа. Она вонзила свое копье в цель, пробив череп, и дернула назад так сильно, что его голова была вырвана и отправлена высоко над головой, чтобы приземлиться где-то в пределах их поселения. Мертвое тело с плеском упало в воду, и на мгновение вся оставшаяся армия жаболюдов погрузилась в полную тишину. Все было кончено, королева подняла свое копье над головой, и, как будто это был какой-то сигнал, которого все они ждали, они подняли свои дубинки и издали победный рев. «Гекети! Гекети! Геке-ти!» - они скандировали имя своей Королевы, как боевой клич, но, возвышаясь над ними, она лишь неохотно принимала их приветствия, за своей спиной она видела, что некогда голубые воды были так обильно окрашены кровью, что стали почти фиолетовыми, уродливый оттенок, похожий на синяк, в десятках футов от остатков стены. «Сколько… сколько воинов осталось в моей армии?..» - ответа не последовало, и снова ею овладел страх, от которого она не могла избавиться.