Тот, кто остался

Как будто боги озера благоволили людоящерам, все шло гладко. Жаболюды, которых Зарюсу увидел, было немного, и те, кто был там, продолжали смотреть в сторону от того места, где они должны были наблюдать. Стало очевидно, почему, когда Зарюсу увидел направление, в котором они смотрели. «Смотрят в сторону дома, что бы ни унесло их армию, это их сильно беспокоит». Зарюсу знал, что остатки ворот все еще закрывали вход, восстановленные оккупантами или, что более вероятно, их рабами-людоящерами, которых заставили выполнять за них работу. Гнев вспыхнул в душе Зарюсу, и он задавался вопросом, могут ли они почувствовать то чувство ненависти, тот взгляд, который он бросил на жаболюдов, которых он видел стоящими с копьями на страже. Если бы это было так, это могло бы объяснить, почему жаболюд повернулся и посмотрел на тень Зарюсу, прежде чем закричать в тревоге. Он вскочил на ноги, как только закричал, и бросился в атаку. Кьюку вскочил мгновение спустя, и вместе они бросились к воротам с ревом, размахивая оружием и поднимая грязь в темноту за спиной, они слепо бросились к воротам. Из темноты камень, брошенный Сукью, проломал череп настороженного жаболюда как раз в тот момент, когда раздались другие крики, и лагерь ожил. Зарюсу, более быстрый из-за отсутствия доспехов, первым добрался до ворот и вонзил свой меч в дерево, как дубину. Ворота, ослабленные и поврежденные, развалились на осколки под ударом зачарованного меча, но в качестве меры предосторожности он разрушил только одну из врат, позволив себе и Кьюку занять место и избежать окружения. Жаболюды атаковали с длинными копьями, но это была не элита, «Третьесортные, самые слабые воины, в лучшем случае неопытные», — он понял, это, когда они бросились ему навстречу в массовом беспорядке, они наступали как попало, и мешали друг другу. Двое, возможно, более нетерпеливые, мудрые или храбрые, чем остальные, использовали свои мощные ноги, чтобы прыгнуть к незваным людоящерам за спину, но серия камней и магических стрел сбила жаболюдов в полете, отправив их с глухим стуком вниз, где они приземлились среди своих, в результате чего несколько людей-лягушек упали в кучу. Зарюсу увидел запутанный хаос и бросился вперед. [Ледяной взрыв], крикнул он, и урон от мороза заставил жаболюдов вопить от боли, только для того, чтобы он вонзил или полоснул своим мечом в их выпуклые глотки, пока они дрожали от боли. Хаос охватил лагерь, стражники все до единого покинули свои позиции, чтобы встретить незваных гостей, в то время как Кьюку заблокировал дверь и начал отражать удары, отбрасывая в сторону копья, которые не смогли пробить его тяжелую зачарованную броню из белой кости. Каждый раз, когда водолазам казалось, что они получат преимущество, воин прыгал за Зарюсу, и еще один [Ледяной взрыв] вызывал какофонию криков от обморожения, которую он заглушал острием или краем Ледяной Боли, брызги крови вылетали в ночь, в то время как камни и заклинания из темноты позади него поддерживали бой на земле, где он и Кьюку были в лучшем состоянии. Сосредоточив свое внимание на незваных гостях, жаболюды доказали, что были совсем зелеными не только в своей плоти, в панике они совершенно забыли должным образом позаботиться о пленниках. Шасурью перелез через стену, скрывшись из виду, и обнаружил только одного жаболюда, все еще присматривающего за связанными старейшинами. «Сейчас они в панике, но мы в меньшинстве, рано или поздно они перелезут через стену и окружат моего брата и Кьюку, я должен действовать быстро…» — напомнил себе Шасурью и прокрался сквозь тени, пленники наблюдали с отчаянным молчанием, один лежал мертвый, истекая кровью на земле, убитый, чтобы остальные молчали. Окровавленный наконечник копья охранника был виден Шасурью, и, полный ненависти и гнева, он прыгнул на жаболюда сзади, его рука обхватила спереди, где его рука схватила выпуклое горло жаболюда. Острые когти нанесли охраннику-жаболюду море боли и страха, он яростно боролся, брыкался и размахивал руками, роняя копье, пытаясь вцепиться в пальцы, держащие его за горло. Но это было бесполезно, тело жаболюда уже умирало, когда кровь просачивалась сквозь скользкую чешую разъяренного вождя, острые ногти все глубже впивались в плоть, пока Шасурью не почувствовал уверенность в своей хватке, он сжал ее еще раз и вырвал глотку жаболюда. Тело, дергаясь, упало в грязь, большие круглые глаза уставились на него, растерянные, потерянные, казалось бы, неспособные понять, что пошло не так. Шасурью проигнорировал жаболюда и подошел к оставшимся пленникам, он взял копье упавшего и перерезал веревки, которые связывали запястья и ноги старейшин в сильно искаженных позах. Они хранили молчание, уделяя время тому, чтобы с жалостью взглянуть на погибших из их числа, которые умерли прежде, чем их удалось спасти. Если в Шасурью или его старейшинах и оставалась хоть капля милосердия к жаболюдям, то тогда оно исчезло. Он поднял копье над головой и метнул его в спину жаболюда у ворот. Старейшины не были особенно сильны и не были многочисленны, но они были злы, и оружие мертвых жаболюдов валялось повсюду. Они бросились в спины сгрудившихся молодых жаболюдов, копья пронзили спины водолазов, когда они были окружены. Несколько человек, у которых было больше здравого смысла или страха, попытались освободиться, но их снова сбил шквал камней и взрывов магии, которые пронзили их тела и заставили их упасть на товарищей, которых они только что пытались бросить. После этого началась бойня, [Ледяной взрыв] ударил еще раз по скоплению молодых жаболюдов, и внутри него Зарюсу заглушил крики боли до тишины. Когда все закончилось, пятеро вождей стояли, тяжело дыша, пыхтя и глядя вниз на результат жестокой бойни из пронзенных тел водолазов и отрубленных конечностей водолазов, тогда они казались просто зверьми, даже не врагами. Просто куски чудовищной плоти, не имеющие никакой ценности вообще. Старейшины, уставшие и страдающие от перенесенного испытания, начали объяснять и демонстрировать свои отметки. Порезы и царапины были обычными травмами, и старший из них сказал: «Мы остались, чтобы выиграть время для остальных, чтобы убежать, они послали некоторых преследовать наше племя, когда они убегали. У нас были дубинки, копья, и мы делали все, что могли. Мы все равно убили по меньшей мере десять или больше…» — он выпятил грудь, гордясь тем, что справился с этим даже в своем возрасте: «но они прыгнули за спину, окружили нас и многих убили… они взяли нас в плен… Они пытали нас, били и заставляли работать. Они сказали, что мы будем работать до смерти… мы не ели с тех пор, как нас взяли в плен…» Их животы заурчали, когда он заговорил, и Зарюсу положил руку на плечо старого людоящера. «Теперь все кончено, дедушка, все вожди собрались вместе, эти мертвы, а остальные уже скоро умрут. Сейчас нет причин проявлять милосердие». Никто из вождей не спорил с его словами: «Подкрепитесь и отправляйтесь в деревню Зеленого Когтя», — сказал Зарюсу и повернулся к Сукью Джуджу: «Вождь, нам действительно нужно спешить обратно, но можешь ли ты остаться со старейшинами и безопасно проводить их до деревни моего брата?» Людоящер в желтых крапинках резко кивнул в знак подтверждения: «С легкостью, ничто не причинит им вреда, если я не буду мертв». «Спасибо. Тебе.», — произнес Кьюку и склонил голову. Коротко пожав друг другу руки, окровавленная группа вождей вернулась к своей повозке, тихо села в нее и направилась к последней деревне людоящеров.