Тот, кто остался

Выжившие медленно подходили к городу. Аинз не ехал верхом на Хеджинмале, а шел во главе маленькой колонны. Когда ворота со скрипом начали открываться, шум заглушили крики аплодисментов, когда дварфы увидели, как кваготы оставили их в покое. На улице не было дварфов, что позволяло спокойно, даже величественно пройти Аинзу, Хеджинмалу и выжившим дворфам. Командир немедленно подошел к Аинзу: «Совет должен быть проинформирован… Я знаю, что они истощены, но…» Аинз покачал головой: «Нет, я понимаю. Просто доставьте им еду и пиво туда, куда они идут, пусть привезут несколько повозок разной провизии, они явно истощены». — Аинз ответил практичным кивком после своего заявления. Командир всех дварфских солдат был на полпути к подчинению чужеземному королю, раздобыв маленькую повозку и начав возвращать ее, прежде чем даже задумался, почему он так подчиняется приказам. Аинз оглянулся через плечо, чтобы проверить следующих дварфов, когда увидел приближающиеся повозки, и там он увидел что-то неожиданное. Все дварфы, спрятавшиеся в своих домах, вышли, но, в отличие от его первого прихода, они не сразу вернулись к своим делам. Вместо этого они оставались тихими и неподвижными, солдаты выстроились на стенах, прижались спиной к обрыву и повернулись лицом к самому городу. Тысячи глаз были прикованы к приехавшему королю. «Один маленький жест может привести к большому выигрышу». — подумал Аинз и вспомнил, как королева Драудиллон вытирала своим белым носовым платком кровь с лица солдата во время визита в госпиталь для раненых, и последовавший за этим взгляд полной преданности, который Аинз не скоро забудет. Поэтому, когда повозка подошла, он протянул руку и помог разбитым, утомленным гномам один за другим подняться в повозку. Его белоснежная перчатка медленно пачкалась от их пота и грязи, но он не обращал внимания на пятна или запах, а вместо этого ждал, пока последний из них не окажется в повозке и пара вьючных животных не начнут тащить их за собой. Гномы смотрели на Аинза с величайшим благоговением, у некоторых после оказания помощи в глазах блестели соленые воды. Они плюхнулись, где могли, некоторые были слишком утомлены, чтобы даже поднять голову. Только когда повозки увезли выживших, Аинз снова оседлал Хеджинмала. Гордый дракон рысью бежал за повозками, покачивая толстым животом, пока они снова не достигли зала совета. Сами гномы уже начали спешиваться сами по себе, Аинз не мог толком расслышать, что говорил командир, но этого было достаточно, чтобы побудить выживших с настойчивой быстротой подниматься по каменным ступеням, несмотря на то, как они рухнули вперед. Некоторым приходилось помогать друг другу на этом пути, но помогали они им или нет, они добрались до огромных широких дверей. Аинз последовал за ними. Сам совет был уже вполне собран. У них были широко раскрытые глаза, некоторые из них все еще были в пижамах, на их когда-то ворчливых лицах отражался страх, они ждали, ерзая руками, постукивая по каменному столу. Некоторые качали ногами взад-вперед, как будто собирались убежать, оставаясь на месте. Но никто из них не говорил, пока оставшиеся в живых занимали места перед собранием. Их военачальник, со своей стороны, бросился через центральный проход и говорил приглушенным шепотом, замаскированным стонами усталых, потных и вонючих воинов. Когда он закончил говорить, он указал на заднюю часть комнаты, где Аинз стоял у центрального прохода между множеством заполненных стульев и дверью. Аинз взглянул вниз, дварфские воины решили сесть как можно ближе к Аинзу, а те, кто был дальше, часто оглядывались на того, кто покинул город на спине дракона. Командир, наконец, вышел. «Давай, — сказал он, — рассказывайте свои истории, я отойду только на минутку». Гномы на своих многочисленных каменных стульях кивнули, и разразился хаос, когда все они начали говорить одновременно, их истощение, казалось, не повлияло на их конечности, когда они дико размахивали руками и выкрикивали свои истории совету. Самый старший из них встал и вытянул обе руки перед собой и над головой, призывая к тишине. — Успокойтесь! — он сказал хриплым голосом, которым, казалось, обладали все гномы. — Мы не услышим ни одной из ваших историй, если вы все разом заговорите… начните с самого начала… — он оглядел комнату и указал на гнома в дальнем левом углу, — Ты. Встань, если сможешь. Говори, кто ты, а затем расскажи нам, что произошло, как можно подробнее. Так все и началось, Аинз молча слушал, пока истории начали вылетать из пересохших губ. Слова прерывались, перемежались глубокими вздохами и эхом стонущего страха всякий раз, когда наступал трудный момент. — Но… тогда… т-тогда мы увидели демона… девятиметрового роста… м-монстра… он принялся убивать кваготов… н-но и нас… его и-имя. Ялдабаоф. Ялдабаоф… — его лицо побагровело, когда он наклонился вперед и заплакал. — Столько огня… крови… — молодой гном захныкал трясущимися губами и больше ничего не сказал. Другой подхватил историю, и рассказал о бегстве, побеге, Ялдабаофе, который, похоже, не интересовался ими, некоторые вспоминали, что видели, как он что-то искал, больше интересовался тем, что было вокруг него, чем тем, чтобы кого-то убить. Истории совпадали, и по мере того, как они продолжались, члены совета один за другим поворачивались к Аинзу, даже с его маской, они не были полными дураками и чувствовали по его легкой позе и спокойному поведению, что он ожидал, когда его будут расспрашивать. — Вы что-то знаете, не так ли, Ваше Величество? — спросил старейший советник. — Да. — Аинз ответил, его теперь уже грязная перчатка была выставлена ​​напоказ совету, когда он провел рукой перед своим телом в решительном резком жесте. Он продолжил: «Ялдаваоф — очень древний и очень могущественный демон… из… другого мира, можно сказать. В древние времена, когда дварфы и кваготы почти объединились, мы втроем столкнулись с ним здесь, под горой. Мне удалось запечатать его силы, ваше рунное искусство ослабило его, и я запер его». — Может быть, вы были причиной того, что он проснулся? — спросил Мастер-Кузнец с острым взглядом. — Я сомневаюсь в этом. — Аинз тут же тряхнул головой. — Когда нас разбудило вторжение в мой дом, спровоцированное Империей Бахарут, возможно, печать, под которой он находился, уже начала ослабевать. Его возвращение было лишь вопросом времени». Гномы начали дружно начали материть Императора Бахарута. Аинз мысленно вздохнул: «Бедный Император Зиркниф, все будут винить его еще довольно долго… людоящеры, жаболюды, дварфы и даже кваготы, не говоря уже о его собственном народе. Я должен навестить его, чтобы установить дружеские отношения и, возможно, как-то загладить свою вину за то, что сделал его империю злодеем и дураком в этой истории. — Теперь, — сказал Аинз, возвращая их к делу, — все кузнецы рун поклялись мне в верности, поэтому я намерен увести их в безопасное место. Я надеялся, по крайней мере, на торговлю и хорошие отношения с вами. Однако, я не могу втягивать свою нацию в бессмысленную войну, которая никак не касается моего народа». — Но… но вы же сказали, что воевали с нами в прошлом! — воскликнул министр торговли и вскочил на ноги, вытянув руки с ладонями кверху и трясясь. Он был одет в простую белую ночную рубаху из бараньего меха, на голове у него был даже маленький белый ночной колпак, и маленький пуховик подпрыгивал, когда он дрожал и говорил. — Вы не можете сделать это снова?! — Я должен жить настоящим, а не прошлым. — Аинз ответил. — Мне очень жаль, но лучше мне уйти, в конце концов мне когда-нибудь придется сражаться с Ялдабаофом, но у меня здесь нет армии, и мы только что закончили войну с Империей. Потребуется время, чтобы… — Что, если мы предложим себя в вассалы! — голос раздался со стороны двери и Аинз оглянулся через плечо и увидел, что командир вернулся.