Тот, кто остался

За одну ночь кузнецы рун стали самыми важными гномами в королевстве дварфов. Сердце Гондо пело от счастья, когда он стоял рядом со своим единственным хозяином. — Я придумал эту идею, Ваше Величество. — сказал он и махнул рукой кузнецам в комнате, которые стояли над верстаком из нагревательного камня и гравировали в тандеме. Вместо одного маленького для каждого, был использован большой верстак, покрытый тонким листом орихалка. — Раньше было невозможно по-настоящему попробовать это, но благодаря Вам… — он посмотрел на Короля с улыбкой на лице и слезами на глазах. — …Это можно сделать. «Что можно сделать?» — спросил себя Аинз и почти прикрылся ложью, но потом остановился. «Я уже видел, как генеральные директора задают вопросы… если от меня не ожидается, что я буду знать… можно спрашивать». — Не мог бы ты объяснить про это дальше? — Аинз спросил. — У меня нет опыта кузнеца рун. — он усмехнулся, как будто было смешно представить, что он это сделает, и Гондо рассмеялся вместе с ним. — Длинный верстак позволяет многим работать в тандеме, а не одному, и это, — он указал на маленькое пирамидальное устройство с длинным качающимся металлическим стержнем, торчащим из нижней части, который раскачивался взад-вперед в постоянном устойчивом ритме, — Это мое новейшее изобретение. Аинз смотрел, как он тикает взад-вперед, из него доносился постоянный устойчивый «тикающий» звук, который, казалось, будет продолжаться вечно. Однако, кроме этого, он, казалось, ничего не делал, как часы, которые тикали без каких-либо чисел, по которым можно было бы определить время. — Я называю это метрономом. Он считает время, понимаете, Ваше Величество? — спросил он с сияющей улыбкой на лице, пока Аинз смотрел на кузнецов рун, у каждого из них были свои маленькие долота и маленькие молоточки, каждый сгорбился над нагретым металлическим оружием, и каждый бил молотком в ритм такту метронома. — Самой большой слабостью кузнечного дела рун всегда была его неэффективность, мы, гномы, ненавидим неэффективность, живя под горой, как и мы, мы должны быть экономными во всем. — Гондо объяснил, и кузнецы рун заворчали в безмолвном согласии. — Это не решает проблему полностью, но с помощью чудесных колец поддержки Вашего Величества и этих новых инструментов мы можем значительно сократить время производства. В целях эффективности, конечно, мы все делаем одни и те же руны, которые ослабляют демонов, и мы ограничиваемся двумя рунами на оружие и столько же для брони. Для брони это будет сопротивление рубящим и колющим ударам, оно не будет идеальным, но оно сведет к минимуму получаемый нами урон. На всякий случай Гондо подошел к углу комнаты, где лежала груда готовых наборов усиленных рунами доспехов. Он протянул руку, взял один нагрудник и поднял его обеими руками. — Когда у нас будет больше времени, я хочу сосредоточиться на ковалентно связанных рунах. — Что это? — спросил Аинз, когда он задавал вопрос, кузнецы рун улыбались во время работы, и, похоже, им нравилось слышать, как король спрашивает об их ремесле. — Они еще не существуют. Но я всегда верил, что они могут существовать. Идея состоит в том, чтобы связать руны вместе, как предложение, что позволит нам использовать больше рун на предмет. Видите ли, Ваше Величество, руны кажутся мне намного меньше как символы и больше как слова, как будто они являются частью языка, и если я смогу понять, как связать их вместе? Кто знает, может быть, мы могли бы снова сделать этот восемнадцатирунный клинок. — сказал Гондо со смесью счастья в голосе и решимости в немигающих глазах. — Они есть. — Аинз подтвердил. — В… другом мире, где возникли руны, они были языком народа, жившего далеко от меня. Придя в этот мир, я был удивлен, обнаружив, что его используют таким образом. Гондо напрягся. — Ваше величество… я… вы говорите мне, что я прав?! — гном, казалось, был способен говорить очень высоким голосом, по крайней мере, иногда. Он уронил броню, когда она соскользнула с потных пальцев и с лязгом упала на пол. Другие кузнецы рун ненадолго остановили свой постоянный ритм. — Гондо был прав? — приглушенный шепот был полнейшим недоверием и благоговением. — Я… оставлю вас. — Аинз сказал — Мне нужно поговорить с Хеджинмалом. Затем он сделал поспешное отступление, но эффект от его слов сработал, но хорошо или плохо, зависело от того, как об этом думали остальные кузнецы. Когда за несколько дней до этого в городе дварфов распространилась весть об их подчинении Королевству Назарик, тому, кто привел выживших гномов через врата и подальше от кваготов, их реакция была неоднозначной. Но короля, приручившего дракона, все больше приветствовали дварфы, и, пока он смешивался с ними до настоящего времени, они стали нравиться Аинзу. «Они как служащие одной из немногих компаний, которые заботятся о своих работниках». -он подумал мимоходом. Они были буйными пьяницами, страстными спорщиками, и ему было так легко среди них смешиваться, что вскоре они стали относиться к нему с благоговением, когда произносилось его имя. Так что теперь, когда откровение о том, что Гондо был прав, распространилось среди дварфского населения и было подтверждено самим древним королем… к родственникам кузнецов рун относились с большим почтением. Мастерская, где кузнецы рун работали со своими крошечными инструментами, стала популярным местом для посещения молодежи. «Я хочу быть кузнецом рун» теперь обычно произносили самые молодые из юных гномов. Слухи о демоне также распространились, и это еще больше привязывало дварфов к Королевству Назарик, и ему постоянно задавали всевозможные вопросы. Какая у него была армия, сколько солдат он привел бы, и, конечно же… «Можем ли мы действительно победить?» Аинз ответил тем же, загадочной чепухой, которая звучала мудро. «Не спрашивайте «можете ли вы победить», спросите «как вы можете победить», а затем сделайте это». «Оооо» и «ах» на его «практическую мудрость» сделали его еще более популярным, как и его частые подарки «пива из его родной страны», так что многие гномы в пьяном виде спрашивали: «А вы точно не просто очень высокий гном из другого королевства гномов?» Трудно было не засмеяться, и поэтому он не сопротивлялся, позволив себе посмеяться вместе с ними, он ответил: «Хороший алкоголь, как хороший друг, высоко ценится в моей стране, и у нас есть многотысячелетний опыт работы с ними». Итак, день за днем, готовясь к предстоящей битве, гномы открывали свои сердца своему новому Королю. Точно так же его «полеты» с Хеджинмалом стали обычной частью распорядка дня, дракон постепенно начал выглядеть более подтянутым. Он стал меньше есть, хотя его привычка к чтению осталась неизменной, хотя мышцы начали набирать силу. — Еще одна поездка, Ваше Величество? — спросил Хеджинмал, когда в поле зрения появился Аинз. — Да, похоже, им нравится смотреть, как я это делаю, по неизвестной мне причине. — Аинз пожал плечами. — Разве это не очевидно, Ваше Величество? — спросил Хеджинмал, когда Аинз перепрыгнул через спину дракона, когда Хеджинмал присел, чтобы позволить это. — Нет. — Аинз ответил. — Все просто, я не настолько величественный дракон, как мой отец, — его горькие слова замерли на мгновение, прежде чем продолжить, — но я все же дракон. Меня считают неукротимым и одним из самых свирепых существ. … Даже если вы знаете, что я не такой… они так не считают. Поэтому то, как вы летите на мне, наполняет их оптимизмом и чувством безопасности. — Это то, что должен обеспечить король. — сказал Аинз и подумал об этом в отношении Хеджинмала. — Это то, что должен обеспечить отец. Тот, кто этого не делает, не отец. Как только он это сказал, он подумал о Демиурге, и когда они взлетели под звуки затихающих за спиной аплодисментов, приближаясь к Великой Пропасти, Аинз почувствовал желание снова увидеть Стража.