Тот, кто остался

Вой гнева и разочарования Ялдабаофа, когда он исчез под действием магии Короля, был заглушен двумя вещами. Вопли изгнанной армии демонов, как объекта, призывающего их, были подавлений, и аплодисменты армии дварфов, драконов и кваготов, которые всего несколько мгновений назад сражались на краю бездны. Их мечи, когти, кувалды и топоры были подняты к черному небу, как один, когда их общий Лорд спустился сверху после своей победоносной битвы против того, кто убил бы их до последнего младенца или детеныша любой расы. И когда он снова коснулся земли, благородной ногой ступив на каменный пол перед Великой Пропастью, драконы склонили головы, а дварфы и кваготы преклонили колени, подчиняясь его воле «Поздравляю с победой!» — заявил Аинз и торжествующе поднял руку. Веселье возобновилось, но несмотря на все возгласы, вопли и рев, нужно было сделать еще больше. Потребовались часы, чтобы избавиться от мертвых, сбрасывая трупы в Великую Пропасть, куда их всегда выбрасывали, и у целителей закончилась мана задолго до того, как у них закончились раненые, что вынудило использовать большую часть запасов зелий, а затем все еще требующие использования более пассивных «немагических» методов лечения. Однако, когда все было закончено и сделано, оставалось сделать еще больше, но это была работа, которую мог выполнить только король. Следить за миром. Аинз поднял обе руки над головой, растопырив пальцы, призывая к тишине. «Минута молчания в память о мертвых, которые пожертвовали собой за ваши жизни и за мир, который последует за вами. Теперь вы все мой народ. Гном. Морозный дракон. Квагот. Все вы были союзники когда-то, в давние времена. Теперь вы снова сражались вместе, и я надеюсь, вы понимаете, почему вы были союзниками. Драконы, — он указал на бывших наложниц и их детей, — вы сильны, одни из самых сильных живых существ… но вы не можете добиться многого такими, какими вы есть. Вам нужны другие расы, чтобы сделать вашу жизнь такой, какой вы хотите жить. Но теперь я запрещаю вам угнетать их, поэтому… вы должны договариваться». «Договоры?» Наложницы и дети спросили, как один. — Да. — Аинз не отводил взгляда от их широко раскрытых глаз. — Мое королевство восстанавливает свое величие, а значит, торговля будет процветать, вещи и предметы, которые вы хотите, будут повсюду. Я буду использовать вас в дальней торговле и путешествиях. Вы будете брать деньги и товары за то, что делаете, и хотя поначалу вы можете не принять это. — Аинз ухмыльнулся и снял маску: «Но когда вы разбогатеете, даже не имея силу как у величайших драконов, я не думаю, что вы будете возражать». «Теперь… Пе Рьюро… ты потерял многих сородичей, сражаясь, и многих потеряли на пути сюда… теперь вы потеряли контроль над всей горой. Но у вашего народа еще есть будущее. Гор много, и я уверен, что не все они обитаемы. Вы вернетесь в свои дома и будете обеспечены тем, вам нужно, чтобы выжить… потом, когда я решу куда вас направить: в место не угрожающее вам… кваготы будут переселены туда». Пе Рьюро недоверчиво выдохнул: «Целая гора… целая гора для нас…» «Да, Ваше Величество». Это все, о чем он мог думать сейчас. «Что случилось бы, если бы он решил просто игнорировать короля Назарика тогда…» Это был бы кошмар, который преследовал бы его до конца его дней. — Теперь, что касается дварфов, мы уже заключили договор, и я буду его соблюдать. Кузнецы рун пойдут со мной, как мы и договаривались, но они будут возвращаться сюда каждый год, чтобы продемонстрировать свою работу, встретиться со своими семьями, друзьями и… потратить деньги… наверное, на пиво. — Аинз слегка усмехнулся, и гномы коллективно разделили его веселье со своим собственным смехом. — Гондо Огнебородый… — сказал Аинз, и гном, стоявший несколько дальше, встал. — Милорд! — воскликнул он, двигаясь так быстро, что его шлем слетел с головы и с грохотом рухнул на камень у его ног. — Ты сохранил ремесло, которое спасло жизнь твоему народу. Ты Тот, Кто Остался верным своему ремеслу, ты будешь руководить развитием рунного искусства в моей стране, пока не уйдешь на пенсию. — пообещал Аинз, и Гондо взвизгнул от радости и предвкушения. Вокруг другие гномы смотрели на него с завистью, и раздавались громкие поздравления, которые длились до тех пор, пока Аинз не повернулся и не указал на Хеджинмала. — Ты, Хеджинмал, вернешься со мной, я возьму тебя на службу к одному из моих Стражей, я уверен, что она будет рада тебя увидеть. Будь добр к ней, она мое дорогое дитя. — сказал Аинз, и Хеджинмал низко поклонился, опуская голову на камень. — Там есть много книг, которые можно прочитать, и ее брат тоже заядлый читатель, я думаю: тебе понравится там, на шестом этаже моего дома. — Милорд чрезмерно добр и щедр, я благодарен вам. — Хеджинмал ответил. — Теперь… я останусь на один день, чтобы отпраздновать с вами, а потом я должен вернуться домой. Теперь мне опять нужно управлять большой страной, и я не могу вечно пренебрегать своей работой. — Аинз усмехнулся и пожал плечами, и снова окружающие разделили его смех. Верный его слову, остаток дня почти все стороны провели в пьянстве: драконы выпивали целые бочки эля самостоятельно, а кваготы узнавали, почему дварфы так любят алкоголь. Когда наступило утро и большая часть города уснула, Аинз открыл Врата. Хеджинмал незаметно пронес Квадвара, где его тело можно было изучить и потенциально исцелить с помощью исцеляющих заклинаний девятого уровня. Все кузнецы рун присутствовали со своими женами и детьми, в то время как остальные члены их семей появились и провожали их. Они шли через черную пропасть в пространстве с довольными лицами и взволнованными шагами, желая увидеть, какое будущее ждет их всех, и желая снова увидеть восемнадцатирунный меч на стене обещанной мастерской. То, к чему нужно стремиться, вызов из прошлого в будущее, который никогда не ускользнет из виду. Гондо был последним из них, кто вошел в пустоту: «Вы сделали чудесную вещь для меня, Ваше Величество. Я мало что знаю о богах, но я обещал вам свою душу, так что я думаю…» Он погладил свою ржавую бороду: «Думаю, этого достаточно, чтобы вы были Богом для меня. Отныне и навсегда я ваш слуга». Как будто он был смущен излиянием благодарностей и слезами, которые сопровождали их, Гондо бросился через ворота вслед за остальными. Когда семьи ушли, а комната была пуста, Аинз сделал быстрое предположение и сказал: «Ты можешь выйти, Демиург». — Милорда невозможно обмануть, даже случайно. — сказал Демиург и улыбнулся своему господину, он преклонил колени перед своим Отцом, своим Королем и своей причиной быть и склонил голову. — Был ли я… полезен? Хорошо ли я поступил? Аинз тихо кивнул: «Да… но… некоторые из твоих экспериментов…» Аинз отчаянно хотел сказать: «Я не хотел этого! или «Я не это имел в виду!» Но это разрушило бы представление Демиурга о нем, и все же это не могло остаться незамеченным. Человеческая совесть Аинза терзала его. Поэтому он разделил разницу: «Я думаю, что они… были недостаточно тонкими. Столько боли и пыток просто… это бессмысленно и даже мешает достижению долгосрочных целей… постарайся быть более учтивым в будущем». «…Замените вопиющие пытки акууратными мучениями, чтобы скрыть причастность Высшего Существа к любым последствиям его связи… конечно, как небрежно с моей стороны!» Демиург подумал с яростным самоупреком. Но вслух он сказал: «Конечно, мой Лорд. Я прекрасно понимаю». «Ах… хорошо, нужно возвращаться, предстоит много работы». Аинз пошутил, и они прошли через [Врата], чтобы снова вернуться домой. Когда он вернулся в тронный зал, все еще одетый в маску, ожидающие лица, напряженные от настороженности и ожидания, опустились, расслабившись. Стражи и Плеяды, а также Себас, все до единого ждали его. Только на лице Альбедо не было такого напряжения, она стояла впереди, на ней была только ее обычная спокойная понимающая улыбка. Все до одного упали на колени и склонили головы. Альбедо обратилась к нему. — С возвращением, милорд, ваши слуги скучали по вам все эти долгие месяцы. — она сказала ему. За спиной Аинза находилась лестница к трону, он отвел взгляд от них, на поднимающийся камень к трону королей. «Слава королю Назарика…» Ее слова мгновенно оборвались. — Остановись. — сказал Демиург, останавливая ее с такой внезапностью, что у нее отвисла челюсть, а в ее ярко-желтых глазах, как и у остальных, мелькнули зачатки невозможного гнева. Демиург видел их лица, от Себаса до маленького Маре… Он оборвал их и сказал: «Мой Лорд… Трон Королей ждет вас… наш Всеотец». Слова Демиурга вызвали шок у стражей. «Коцит, ты однажды сказал, что «король» — слишком маленький титул для нашего могущественного Повелителя. Во время моего путешествия я нашел достойный ответ твоему вопросу. В этом мире есть императоры, короли, королевы, понтифики и принцы… но титулы других только бы принижали нашего господина. Я предлагаю наилучший титул… кем он является на самом деле, для нас и для всех тех в мире, кто подпадает под его власть». «Всеотец… Всеотец… Всеотец…» Стражники шепотом прошептали этот титул, пока пробовали его. Слова медленно формировались у них на языке, когда Аинз поднялся по лестнице и повернулся, чтобы прислониться спиной к трону. «Слава Всеотцу, Аинз Оал Гоун!» Крик начался с Демиурга, как только он встал на колени, и когда он склонил голову, остальные, от Люпус Регины, которая узнала первой, до Альбедо, что все еще не знала, крик верности наполнил тронный зал, наполнив Аинза в белой мантии с равной долей облегчения и очень человеческого беспокойства. Когда он наконец остановился, то посмотрел на Альбедо и сказал: «Принеси мне отчет, Альбедо, я уверен, что у нас много дел». — Немедленно, мой Лорд. — сказала она с улыбкой.

***

…Несколько месяцев назад… Робл Святое Королевство… Нейа Бараха сидела одна в темноте, слишком близко к границе с полулюдьми. «Если бы они не поймали тебя на том, что ты оставляешь этих младенцев-полулюдей в живых… ты бы не задавалась здесь вопросом, когда же полулюди собираются убить тебя…» — сказала она себе и ткнула в маленький огонь, который был единственным источником света, кроме звезд наверху. Говорит ли она правду или лжет, она не была уверена. — Ты, наверное, все равно был бы здесь. — она подумала и провела пальцами по своим злобным глазам, ненадолго сомкнув веки, а под ее маленьким сотейником потрескивали искры. С практической точки зрения было бы глупо разжигать огонь во время разведки так далеко в диких землях в одиночку. Глупо и опасно. Но Нейе было все равно, оруженосец или нет, у нее не было уз, которые могли бы призвать других помочь ей. «Если меня бросили на подобное задание, я могла бы и поесть горячего перед концом». Она задумалась, а потом открыла глаза, сунула деревянную ложку в горшочек и сделала глоток. Вкус крольчатины и диких овощей был резким, но неплохим. Но все мысли о качестве ее еды рассеялись, когда она услышала крик над головой и увидела, как массивный объект проплыл сквозь тьму и с громовым грохотом приземлился неподалеку. «Что, во имя четверых?!» — воскликнула она и быстро потушила огонь, выхватила лук и побежала по деревьям и кустам так быстро и тихо, как только могла. Темные листья хлестали ее лицо, а корни «угрожали», но не смогли сбить ловкого оруженосца. Она избегала окружавших ее вещей, насколько могла, ее страшные глаза, по крайней мере, хорошо видели в темноте. Она подошла близко к источнику шума, когда услышала звук мучительного стона. Очень похоже на тихий рев от боли: «Что бы это ни было, оно живое, и ему больно…» Она подготовила стрелу и приблизилась к источнику, а затем ахнула, увидев морозного дракона. Покрытый ожогами, со множеством сломанных костей, с раздробленной челюстью, его единственный безнадежный глаз наполняла агония. Сердце Нейи забилось в груди, увидело ли оно ее или почуяло первым, она не знала, но когда оно увидело ее изогнутый лук, оно сразу же заговорило. — Не… убивай… п-помоги — помоги мне. — оно умоляло, оно отводило взгляд, встретившись с ней взглядом. — Пожалуйста… умоляю… помоги мне… Нейа опустила свой лук, дракон выглядел чертовски… грустным. Она оглянулась назад, откуда пришла. «Ни одного из моих людей, по крайней мере, на сотню километров… полулюдей тоже нет… Нейа… ты ведешь себя глупо… он дракон, он точно тебя съест…» — Пожалуйста… — он снова умолял, глядя на нее вверх ногами. Она убрала свой лук. — Четверо, должно быть, действительно ненавидят меня… но что с того? — пробормотала Нейа и снова убрала стрелу в колчан. Затем она положила лук на спину и вздохнула. — Хорошо… давай начнем с того, что вставим эти кости на места… будет больно… но сначала… пообещай мне, что не съешь меня. — сказала Нейа, и дракон запнулся. — Оласирд’арк обещает своим именем… не съест спасителя… — Этого достаточно… — сказала Нейа с покорностью, ее плечи ненадолго опустились, когда она обдумывала вероятный конец своей жизни после того, как дракон выздоровеет, если это произойдет. «Это глупо, он же дракон…» — подумала она, но все, что она видела, было отчаявшимся великим существом, корчащееся от боли, впавшее в отчаяние, просящее помощь. И поэтому она вскарабкалась на сломанную ногу, чтобы начать. — Я не целитель, и любой целитель, которого я смогу вызвать, просто донесет на тебя и прикажет убить, так что мне придется делать это медленно. Вправление костей будет болезненным, как демонический огонь… готов? — спросила она, когда добралась до сломанной ноги. Дракон молча кивнул. «Если бы ты только знала». — он подумал, когда человек схватил кость, активировал боевое искусство, увеличивающее силу, и начал.