Тот, кто остался

Тот, кто остался: Нечестивое королевство

***

Нейя подошла, чтобы снова проверить ногу морозного дракона, стоя на большом животе существа, которое стало шокирующе обычным в последние несколько недель. «Или это были месяцы?» — подумала она. Разведка ненаселенных районов вдали от стены нарушало счет времени для разведчика. — Тебе больно? — она спросила своего «пациента». — Не так сильно, как было раньше. Я могу вынести, — дракон зарычал, его гордость не позволяла ему быть говорить честно, но она постепенно поняла, что на самом деле лежит в основе его слов. — Мне было бы намного легче заботиться о тебе, если бы ты просто рассказал мне прямо, — Нейя критиковала монстра и похлопала по залатанной травме. — Не так уж и легко отказаться от гордости дракона, — Оласирд’арк ответил, поморщившись и зарычав. — Ага, — ответила Нейя, — выглядит неплохо, но я еще не готова снять шину, а теперь проверю другие повреждения. Мне придется отправиться подальше, так я смогу собрать достаточно трав, так что я могу задержаться на некоторое время. Ты хочешь есть сейчас, или подождать? — спросила она, и дракон медленно перевернулся на бок, так что его ноги были обращены в одном направлении. — Лучше сейчас, — сказал он. — Помнится, я слышала от некоторых женщин, что это здорово, когда тебя едят, но… Я не думаю, что это то, что они имели в виду, — Нейя рассмеялась этой шутке, но дракон только посмотрел на нее сверху вниз любопытными глазами. Чувство юмора человека со страшными глазами было ужасным и сбивающим с толку по очереди, но за недели времяпровождения вместе, он понял, что она очень похожа на Хеджинмала. То, как его сын пытался шутить со своими братьями. Юмор изгнанника. Хотя он не сильно жалел своего глупого сына: «Он, вероятно, уже мертв, как и все остальные… весь мой клан… ушел». – Боль от осознания этого была хуже, чем он ожидал. Хотя было достаточно странно: видеть образ молодого дракона в человеческой женщине. У человека был странный для их вида взгляд: у нее были злобные, злые глаза, которые заставляли содрогаться от одного только взгляда, но она все еще была явно очень слаба по отношению к нему. «Не то чтобы это помешало мне нуждаться в ней», — подумал он, когда она скрылась из виду и вернулась с олениной. — Мне придется поохотиться на обратном пути. Этот последний. К счастью, живности здесь довольно много, единственная реальная опасность — это племена полулюдей. Ты будешь в порядке? — она спросила. Любопытно, что она искренне беспокоилась о нем. Сломленный дракон открыл рот, его язык змеился, схватил ярко-красное мясо и через мгновение втянул ее в рот. Он прожевал его три раза и проглотил с громким глотком. — Да. Мое дыхание все еще при мне, даже если мои крылья не могут поднять меня в воздух, — Оласирд’арк ответил, а затем подождал, пока она собралась и поднялась вверх по его телу, чтобы проверить его крылья. — Швы ослабли, ты снова царапаешься? — она упрекнула дракона, и он слегка опустил голову, услышав заявление о своей слабости к этому проклятому зуду. — Чешется, — он неохотно признался. — Если ты хочешь снова летать, тебе придется с этим смириться, — съязвила Нейя и начала затягивать тонкие нити, которые она сделала из запасной тетивы. Ее проворные пальцы привыкли к этому, некоторые части его крыльев уже зажили, но некоторые срастались медленнее, вязание чешуйчатой кожи не было легким делом, особенно когда он продолжал использовать одну из своих здоровых ног или даже камни на земле, чтобы потереть раны. Дракон буркнул под ней, страх Нейи, что он может съесть ее, когда она больше не будет нужна, теперь в значительной степени уменьшился. «В худшем случае он, скорее всего, просто улетит, но было бы неплохо попрощаться с ним. Он был самым близким другом, которого я знала за очень долгое время, что было достаточно странно, учитывая, что если бы мы встретились при других обстоятельствах, совершенно уверена: он бы сделал из меня закуску. С другой стороны, я бы тоже попыталась убить его, так что… кто я такая, чтобы судить его?» Она отмахнулась от этой мысли и постаралась держаться как можно увереннее. — Перестань вести себя как ребенок,— сказала она, когда он поморщился. — Крылья чувствительны! — он настаивал. — Мне очень жаль, но я не могу найти тебе целителя. Похоже, представители всех рас счастливы броситься в бой против целой армии демонов и боги знают, что еще, но стоит только получить одну небольшую травму, и при первой же возможности, все превращаются в гигантских младенцев, — Нейя фыркнула и продолжала шить стоя на покачивающемся теле. Ее ловкие пальцы быстро выполнили свою работу, опыт, полученный недавно, значительно улучшила ее навыки, и она плюхнулась назад, а затем скользнула вниз по его ледяной голубой чешуе, чтобы ловко приземлиться на землю с небольшим финишным прыжком в конце. — Хорошо, просто не двигайся, если тебе что-то не угрожает, я… обработаю раны, когда вернусь. По крайней мере, поблизости есть ручей, — Нейя не смотрела на его лицо, когда говорила это, и дракон не мог ответить на это заявление, даже не кивнул в знак признания. Она поспешно ушла, исчезая в лесу за поляной, которую он сделал, когда приземлился. Сломанные, разрушенные деревья все еще были разбросаны вокруг, хотя теперь их стало намного меньше, поскольку она решила использовать их для дров. — 1027, 1028, 1029, 1031… о, подожди… Я ошибся. Мне лучше начать все сначала… снова, — он сказал монотонно и начал считать листья в четвертый раз подряд. — Я продолжаю самого себя, — подумал он с раздражением, он никогда не сбивался со счета, когда дело касалось его сокровищ. Но считать сокровища было блаженством, а это… не было. Солнце медленно двигалось по небу, и в тени, когда темнота овладевала драконом, он мог видеть наблюдающие глаза существ, которые жаждали, чтобы он ослабел или умер. Волки, медведи, даже маленькие монстры, которые не потревожат и обычного зверя. Но человеческого запаха не было. «Необычно», — подумал он. Она не отходила от него далеко с тех пор, как начала лечить его раны. — Она пошла сообщить о моем присутствии? — этот вопрос он задавал себе не раз, враждебные люди не были большой угрозой, за исключением редких героев. Но они могли атаковать его издали, а он все еще не был особенно подвижен. — Выжить после императора демонов и быть убитым ничтожными людишками, какая извращенная ирония судьбы, — задумчиво произнес бывший лорд клана морозных драконов и расслабился. Он больше не верил, что она намеревалась причинить ему какой-либо вред, — если бы она хотела это сделать, зачем ей кормить великого «меня», зачем обрабатывать и перевязывать мои конечности, зачем пришивать мои крылья, почему… ухаживать за мной? Итак, мысль о том, что она могла бы предать его, была быстро отброшена. Более интересным для него был тот факт, что она была одна в пустыне, ее одежда, очевидно, была униформой, хотя он не знал какой организации или страны, пока она не ответила ему. На вопрос о том, что она здесь делает в одиночестве, когда они начали говорить, был: «Я оруженосец, и из-за моего мастерства в стрельбе из лука, охоте и разведке, моя работа — отправляться в неосвоенные земли, где иногда проскальзывают полулюди. Если я могу убить их, я это сделаю, если я не могу, то доложу об этом эту своему начальству». — Это звучит опасно, — Оласирд’арк сказал тогда, и ее ответ задел ее за живое. — Это самоубийственная миссия. Меня отправили сюда в наказание за «ужасное преступление», — Нейя фыркнула и подняла руку, прежде чем он успел спросить. — Я позволила некоторым младенцам полулюдей жить. Они были слабыми, жалкими, маленькими существами, я убила остальных, но попыталась позволить им убежать. Но меня поймали с поличным. Эта миссия должна была преподать мне урок: «Никогда не проявляй милосердия к тому, что не является "человеком"». — Очевидно, это не сработало со мной, — сказала Нейя и зашила его крылья. Она мало что говорила о своей жизни с паладинами, и он не стал спрашивать, кроме вопроса: «Как ты все еще жива?» Ее ответ был самоуничижительным. «Мой отец — один из величайших лучников в стране, моя мать — одна из сильнейших паладинов в стране. Они обучали меня с тех пор, как я стала достаточно взрослой, чтобы ходить. Я не исключительная, поэтому я всегда училась очень, очень усердно. Хотя я никогда не могла заставить их гордиться, я практиковалась, и я, по крайней мере, хороша в некоторых отношениях. Достаточно хороша, что я могу оставаться в живых даже здесь». У Оласирд’арка были сомнения по этому поводу, ее жизнь в одиночку означала, что она, вероятно, лучше, чем сама считала, но он пропустил это заявление мимо ушей, поскольку ей, похоже, не нравилась эта тема. Она не уходила надолго несколько недель, проводя время в болтовне без каких-либо других дел. Неспособный двигаться, он не мог приказывать той, кто могла просто уйти. Итак, как бы немыслимо это ни было, он говорил с ней как с равным. Теперь она ушла, со временем и он заснул, но когда он проснулся… Нейя все еще не было. Однако… он был не один. Он чувствовал их запах, почти «вкус»: «Полулюди. Довольно много».

***

Альбедо практически гарцевала у дверей комнаты Аинза. «У моего лорда есть пенис, теперь я могу стать его настоящей женой!» — пропела она про себя песенку и на ее лице появилась яркая улыбка. Недели работы ушли на введение новаторских законов на землях, приобретенных у империи Бахарут. Затем еще немного времени прошли с Шалти, наблюдающей за людоящерами, а затем еще больше с Демиургом относительно новых порядков гномов и выживших кваготов. Затем были дипломатические вопросы, Волчий король и королева Королевства Карн просили вассалитета, с независимостью в внутренних делах. Новая королева Королевства Ре-Эстиз, услышав о возможности интеграции в Королевство Назарик, быстро начала подготовку, она обладала умом, который соперничал даже с Демиургом. Затем Империя Бахарут… «Их император намного умнее обычных людей, но потеря армии и рыцарей значительно подкосило его», — подумала она, вспоминая прошение о мирной встрече представителей или правителей страны, чтобы предотвратить любые новые «недоразумения», которые могут вызвать международный конфликт в будущем. Скорее всего, он подумал «Если я не решу эту проблему, я могу потерять и трон, и голову». Тем не менее, он проявил самосознание, и казалось возможным, что Империя Бахарут действует так только ради того, чтобы избежать гражданской войны. Затем были две команды, отправленные под командованием Себаса в Драконье Королевство, чтобы помочь отразить вторжение зверолюдей. Бывшие члены Черного Писания Теократии Слэйн тоже были там, и один из их кардиналов, один из Черного Писания прошлом, предложил встретиться, чтобы поговорить о совместных операциях для «безопасности всех тех, кто хочет жить в мире». Кроме того, была создана новая гильдия авантюристов, работа никогда не заканчивалась. Но все это было второстепенно, потому что Всеотец вызывал ее в свою комнату, делая все недели вдали, как для себя, так и для нее, совершенно стоящими этого момента. «Должна ли я войти в его комнату голой? Или, может быть, только в фартуке?!» – Книги на эту тему в Библиотеке Ашшурбанипал были ужасно противоречивы, некоторые предлагали даже абсурдный совет, чтобы женщина относилась к своему потенциальному любовнику холодно и удалялась от него. — «Я бы сожгла их, если бы Библиотекарь не напомнил мне, что они написаны не для соблазнения Высших Существ». Тем не менее, ее разочарование не исчезло, и поэтому она носила свой типичный белый топ с паутиной, который обнажал обширное декольте, воспоминание о его первом прикосновении к ее груди все еще было чем-то, чем она дразнила себя каждую ночь, представляя себе последующие действия. И она жаждала сделать все это. Ее крылья трепетали от предвкушения, все ее тело было, как на иголках, когда она представляла его голодные глаза, направляющие голодные руки по каждому идеальному изгибу. Она постучала: «Милорд, вы вызывали меня?» — Входи, Альбедо, — сказал Аинз из-за двери, она вошла, взглянула на него и нырнула к его ногам. — Повелитель! Любовь моя! Я скучала по вам! Я скучала по вам больше, чем кто-либо еще! — эмоции исходили из самых глубин ее сердца, она все это время сдерживала их, и теперь время пришло. — Должна ли я просто раздеться сама? Или милорд предпочел бы просто сорвать с меня одежду? — голос Альбедо становился все громче, и Аинз чувствовал, как напряжение в атмосфере и желание обладать ею усиляются. Он сидел за своим столом, а это означало, что Альбедо загнала его в угол. Знакомое чувство стыда и вины за то, что он изменил ее, снова нахлынуло на него. Если бы он был честен с самим собой, он мог бы открыто признать, что это и было причиной, почему он не говорил ей правду. Его отказ причинит ей наибольшую боль именно потому, что однажды он уже причинил ей зло, и притом ужасным образом. — Альбедо, у меня есть для тебя задание, — сказал Аинз, и Смотрительница Стражей сделала все возможное, чтобы сдержать свое разочарование, когда поняла, что он не собирается изнасиловать ее. Вместо этого она сосредоточилась на удовольствии служить Тому, Кто остался: — Повелитель, — Альбедо опустила голову и прижала руку к сердцу. — Я готова служить. Аинз немедленно выбросил свой план в окно. Ее возбуждение при мысли о сексе частично передавалось окружающим. Тем не менее, чувство ответственности за ребенка своего друга все еще сильно беспокоило его, и было бы слишком много возможностей, если бы он взял ее в Империю Бахарут на встречу правителей. Итак, задерживаясь с ответом, он подумал о какой-либо причине, которую мог придумать, чтобы держать ее вдалеке от него, и способ держать ее вовлеченной. — Я отправляю тебя в Святое Королевство, — сказал Аинз, — хочу, чтобы они попали в зависимость от нашей страны. Альбедо была на мгновение застигнута врасплох: «М-Милорд, так далеко?» — Они граничат с Теократией Слэйн, — Аинз ответил. — Ты помнишь их, не так ли? Альбедо остановилась, и прежняя ярость вспыхнула снова. Нигун все еще был жив, хотя очень хотел бы, чтобы это было не так. «Этот человек посмел заставить других ударить нашего господина! Моего возлюбленного! Они пытались причинить ему боль!» Возмущение при одной мысли об этом пронеслось по ее крови, как жгучая кислота. «У них есть привычка вмешиваться в дела других стран, и, если не считать Бахарут, они самая сильная и древняя человеческая нация. Их война с эльфами все еще продолжается, и я считаю, что они сдерживаются, стараясь не казаться слишком сильными, маскируя силу слабостью». – Аинз сильно волновался, к счастью, за его маской, и в его красно-черных одеждах с тяжелой драпировкой, ничто не выдавало его. — Я поняла… Да, милорд. И они, вероятно, знают или подозревают, что вы были вовлечены в инцидент с Писанием Солнечного Света». — Альбедо заключила: «Итак, вы хотите, чтобы они были окружены со всех сторон, прежде чем вонзить нож в их сердце раз и навсегда. Это мудро, очень мудро». Аинз ухватился за ее предложение: «Ах, да, да, именно так. Вы должны привести их к кризису любыми средствами, которые сочтете подходящими. Я присоединюсь к вам, когда придет… время сыграть свою роль». Интеллект Альбедо мчался быстрее ураганных ветров, когда ее блестящий ум пролетел через все сферы возможностей: как привести нацию под его власть с величайшей готовностью. — Какие ресурсы мне разрешено использовать, милорд? — спросила Альбедо, когда рассмотрела множество вариантов. — Все, что посчитаешь необходимым. Однако я не хочу править руинами, поэтому постарайся свести разрушения к минимуму. Никакого истребления населения, — сказал Аинз и, не зная, что еще сделать, он протянул руку в черной перчатке и положил ее на голову Альбедо. — Ты справишься, я в тебя верю. Сердце Альбедо разрывалось от счастья, когда он дал свое благословение, выразил доверие и отдал личное задание, которое станет следующим шагом на пути к величию. Когда он убрал руку, она вскочила на ноги и низко поклонилась в пояс, ее слова были наполнены величайшей радостью и счастьем, нетерпеливым, за пределами способности ее голоса описать, она почти кричала. «Да здравствует Всеотец, Аинз Оал Гоун, Король Королей, Господин среди господ, Бог богов… и мой возлюбленный. Увидимся через несколько месяцев, а до тех пор…» Когда он спал в ту ночь, только пьянящие сны о том, чтобы быть заключенным в ее объятия, составляли ему компанию, и, как и часы бодрствования, они тоже лишали его ответа, который он искал.