Тот, кто остался

— Как твои ноги… и крылья? Как ты чувствуешь себя сегодня? — сказала Нейя, как только села на свой спальный мешок. — Хорошо, — Оласирд’арк ответил, как обычно. Но потом он сделал то, что обычно не делал — он взмахнул крыльями. — Я не могу долго оставаться в воздухе, но они восстанавливаются. А посадка… — его голова и длинная шея раскачивались взад и вперед. — Наверное, я разбудил ближайший город, когда попытался. — Ну, в любом случае, сейчас все тихо, — Нейя встала и вытащила рулон импровизированных бинтов. — Не было никаких вторжений в течение нескольких недель. Дай мне минутку, мне придется сменить твои повязки и снова проверить раны, извини, я не могу этого сделать, не забравшись на тебя, — она отложила лук в сторону и быстро приступила к работе после своих обычных извинений. Сломленный дракон подождал, не высказывая недовольство, и его язык высунулся, чтобы схватить ляжку оленины. Приготовленное мясо оказалось довольно хорошим, и пока он смаковал плоть, которая практически таяла у него во рту, маленький человек работал над ним. Ее страшные глаза служили одним из ее самых мощных орудий во время вторжений, на которые отважились полулюди, однако ее боевые навыки… Их трудно измерить, «хорошо» по стандартам людей, но ни в коем случае не уровень легенд. Но храбрая и находчивая, она использует все, чтобы побеждать. Но выражение, которое, казалось, всегда оставалось на ее лице, узкий взгляд, который говорил: «Ты насекомое», был символом силы, которого просто не существовало. И поэтому те, кто уцелел, дети и тяжело раненые, которых она отпустила домой, всегда несли с собой сказку о «Драконе и Лучнике» или «Драконе и Леди». — И что за легенды про нас пошли? — Нейя со смехом сказала — Что это за имя? «Дракон и Леди»? По крайней мере, тебя идентифицировали правильно. Мне больше нравится «Дракон и Лучник». — Ты… не женщина? Я думал, что только у женщин вашей расы есть выпуклая грудь? — Оласирд’арк спросил, внезапно смутившись и изогнув шею, чтобы оглянуться на нее. Он узнал, что не ошибся, когда Нейя ударила по ноге слишком сильно и заставил его вздрогнуть. Однако она отшутилась: «Ты прав, я женщина, но никто за всю мою жизнь не называл меня леди, и я считаюсь отталкивающей, поэтому я предпочитаю называть себя не титулами или именами, которые используют с рождения, а словами, которые дают за сделанные подвиги и дела». Оласирд’арк не всегда понимал интонации, но, услышав горечь в голосе своего сына когда-то, он узнал его теперь в той, кто ухаживала за ним. Но для него это не имело смысла: «Ты отвратительна? — он оглядел ее с ног до головы, — Кроме твоих глаз, ты похожа на большинство других людей, насколько я знаю». Нейя кивнула: «В том-то и дело. Эти глаза, — она указала на свои глаза указательным и средним пальцами, — считаются уродливыми. Человеческие мужчины не считают убийственные выражения привлекательными. Даже в работе, сосредоточенной вокруг убийства». Оласирд’арк оставил этот вопрос, и наступила тишина, пока она обрабатывала его раны, а затем она спрыгнула: «Я все еще не могу в это поверить, кто приходит сюда… чтобы просто попросить одну дуэль? Мне абсурдно повезло, что у пожирателя камня был слишком большой рот, чтобы я могла пустить стрелу прямо туда». — Как всегда находчива, — дракон признал. — У всего есть слабое место, просто нужно знать, что это такое. — Кстати… — Нейя прервала тишину, когда развела небольшой огонь и принялась готовить тушеное мясо, — Предполагая, что ты не планируешь съесть меня после того, как исцелишься, — она посмотрела на дракона, чья голова нависла над ней, — что будет дальше, после того, как тебе станет лучше? — Ты слишком мало моешься здесь, чтобы быть вкусной, и я уверен, что у меня будет несварение желудка после тебя. Не бойся, я не собираюсь тебя есть, — дракон успокоил ее, и при этом светловолосый человек немного покраснел. Он не собирался говорить, что был благодарен или что ему понравился дерзкий, храбрый маленький лучник, но тем не менее он высказал свою точку зрения. Он продолжил:  – Я не знаю. Моего дома теперь нет, мой клан мертв, Император Демонов, вероятно, уже захватил всю гору. Я могу найти другую гору, другую самку для спаривания и начать заново, — дракон сказал с некоторым недовольством. — Однажды, возможно, все драконы станут как единый народ под началом величайшего дракона. — Единство — источник силы… — Нейя тихо ответила, — сказала изгнанница. — она рассмеялась над собой и помешала угли огня, поднимая искры в воздух. — Что с тобой? — дракон спросил своим низким, рокочущим голосом. — Разведка длится несколько месяцев подряд, скоро ты будешь исцелен, потом… я попрощаюсь с тобой, продолжу бродить по диким местам, пока не придет время вернуться, надеюсь, что выживу и вернусь к своему народу. Отслужу всю свою жизнь, расстрою отца, разочарую мать и в конечном итоге умру в какой-то бессмысленной войне, защищая людей, которых я никогда не встречала, которых я не хочу защищать, и которые все равно не понравились бы мне, — она рассмеялась, как будто это была старая семейная шутка. Дракон, однако, не смеялся ни над ней, ни с ней. — Иногда все это кажется бессмысленным, не думаешь? — наконец спросила Нейя. — Бессмысленно? — Оласирд’арк спросил. — Да. Все эти усилия, но в результате никакого единства, никакого реального мира, и что в конце концов? — она подняла руку, щелкнула пальцами. — А потом кто-то приходит и стирает все, что ты сделал, за минуту. Прости меня за эти слова, но я бы была только рада, если бы Император Демонов пришел сюда. — Может быть, — уклончивый, короткий, но достаточный для нее ответ. — Ты когда-нибудь думал о работе с другими расами? — Нейя неуверенно спросила. — У меня были слуги — кваготы, маленькие пушистые существа, умные, но примитивные, слабые. По сути, они были рабами, — дракон ответил. — О, — Нейя почесала голову и посмотрела на землю, — я никогда не видела такой практики, но рабство звучит не так уж плохо. Кто-то заботится обо всем за тебя, дает тебе еду, одежду, кров, и ты просто должен делать простую работу, делать то, что тебе говорят, чтобы хорошо жить? Это так же как и наша жизнь, но кто-то защищает тебя. — Очевидно, ты не видела такого раньше, — дракон рассмеялся. Нейя понятия не имела, что он имел в виду, но прежде чем она смогла спросить, она почувствовала, как дракон напрягся. — К нам гости, — Оласирд’арк прошептал, и без колебаний Нейя потянулась за своим луком.