Тот, кто остался

Приземлившись, Иллиана огляделась по сторонам, и тут же ее охватило беспокойство, когда она рухнула на пол и обнаружила, что Альбедо не последовала за ней. Облегчение, однако, не заставило себя долго ждать. Не успела она встать на четвереньки, как услышала спокойные и величественные шаги своей Госпожи, проходившей мимо нее. — Леди Альбедо… где мы находимся? — спросила Иллиана. — Калинша. Важный город Северного Священного королевства. У меня здесь есть дела, — ответила Альбедо. — Дела? — спросила Иллиана, ее голова затуманилась при мысли о демоне, занимающегося «бизнесом» любого рода. Альбедо лишь загадочно улыбнулась своему слуге: — Да, Святое Королевство Робл очень скоро будет нуждаться во внешней помощи, и когда она будет оказана, ты увидишь того, кого я люблю, во всем его величии и славе. — Я с нетерпением жду этого дня, леди Альбедо, — с благоговением прошептала Иллиана. Она встала и подошла к демонице. — Чем я могу служить вам? Альбедо указала на стопку документов, которые, казалось, ждали ее на ближайшем темном деревянном столе.  — Перебирай все, ищи хоть намек на что-нибудь полезное. Любые нарушения, любые проблемы, которые я могла бы использовать. Иллиана низко поклонилась в пояс: «Моя госпожа, я повинуюсь». Короткими, торопливыми шажками она подошла к столу, отодвинула стул, села и принялась читать. Альбедо, со своей стороны, сидела за столом и ждала, пока доппельгангеры периодически входили в комнату, чтобы предоставить информацию об их прогрессе. Иллиана внимательно слушала длинными острыми ушами, в то время как ее глаза переходили от документа к документу, пока что-то достойное не привлекло ее внимание. — Леди Альбедо, здесь кое-что есть, — сказала она и встала с того места, где сидела. Она подошла к демонице, опустилась на колени и протянула ей документ. «Оруженосец, разведчик, работающий в диких землях, обвиненный в измене и сотрудничестве». Альбедо взяла документ и спросила: «Почему это важно?» — Миледи, ее отец из Девяти Цветов, даже я слышала о Павле, и ее мать тоже паладин. Они дворяне низшего сословия, но, благодаря ее отцу, хорошо известен среди больших благородных домом. Подробности того, почему она обвиняется… возможно, что-то можно сделать с этим? — тон Иллианы был в лучшем случае умозрительным, но когда Альбедо прочитала его, она подняла глаза: «Принеси мне что-нибудь выпить, я прочитаю остальное». — Как прикажете, — Иллиана ответила, Альбедо скрестила ноги и положила одну руку на спинку стула, а другую положила на стол и стала читать документ. — В конце концов, заиметь личного секретаря было хорошей идеей, — она не обратила никакого внимания на уход эльфийки, вместо этого сосредоточилась на предоставленной информации. — Я могу раздуть этот инцидент совершенно непропорционально, о, несчастная Нейа Бараха, благословенна ты, кто может служить Высшему Существу своей жизнью. — Моя леди, — эльфийка опустилась на колени и подняла поднос с фарфоровым белым кувшином и серебряным кубком темно-красного вина. Альбедо взяла бокал и выпила половину одним глотком. Иллиана встала и подошла к своей Госпоже.  — Я была вам полезна, миледи? — спросила Иллиана. Альбедо немедленно ответила: «Этот оруженосец — как раз то, что мне нужно. Хотя мне слегка любопытно, виновна ли она». — Да, миледи. Она человек, я не сомневаюсь, что она бы угнетала мне подобных, как и все остальные. Она виновна в том, что она человек, это вина достаточно, чтобы заслужить смерть, — Иллиана ответила с шелковистой язвительностью. — Возможно, на самом деле не имеет значения, сделала ли она что-нибудь против закона или нации. Важно только то, что мы можем заставить людей думать как нам нужно, и как я буду использовать это, чтобы привлечь моего любимого в свои объятия, чтобы он сказал мне, как он гордится всей моей тяжелой работой, — сказала Альбедо и протянула свой бокал. Иллиана держала поднос одной рукой под центром, взяла кувшин и налила еще раз.  — Да, леди Альбедо, — она ответила с преданностью и удовлетворенно улыбнулась, воспоминание о горящем городе все еще оставалось в счастливых глазах эльфийки.

***

Павел сидел снаружи камеры, где была заключена его дочь, он сидел на полу, в основном потому, что она тоже сидела на полу. В нескольких футах от нее стоял полуистлевший старый деревянный стул, и Нейя слушала грубо отесанного человека с вниманием. — Суд начнется завтра, наша… наша просьба о помиловании была отклонена. Ее Величество не желает лично выслушивать это дело, и тебя будет судить группа мелких дворян и паладины из Ордена, — сказал Павел, но его дрожащее лицо расплылось в улыбке. — Несмотря на обвинения, ты создала себе неплохую репутацию, в течение нескольких недель с тех пор, как тебя обвинили, истории о твоих подвигах были повсюду, — Павел протянул руку через решетку, и Нейя взяла ее обеими руками, ее пальцы потерлись о его теплую кожу. — Папа, я не сильно знаменита, или, по крайней мере, … Я не сделала ничего, за что заслуживала бы зваться «знаменитой», — Нейя отрицала это, но затем склонила голову набок. — Что они говорят? — Что ты победила ледяного дракона в поединке и заставила его служить тебе. Что ты использовала дракона, чтобы помочь защитить дикие земли и удержать полулюдей на огромном расстоянии, больше, чем мог сделать любой одинокий разведчик за последние сто лет. Что твоя репутация настолько распространена среди полулюдей, что многие отказываются идти на юг, пока ты не умрешь, — Павел не мог сдержать широкой улыбки родительской гордости, когда он рассказывал те и другие истории, которые, как знала Нейя, были абсурдными. — Папа, я не билась с драконом, он приземлился здесь уже раненым, я просто заботилась о нем, — Нейя покачала головой. «Насколько смешными могут быть истории?!» — спросила она себя. — А… где мама… почему ее нет сегодня? — спросила Нейя, меняя тему. — Она… хочет побыть одна, — со вздохом сказал Павел и немного подался вперед, все еще держа дочь за руку. — Ты же знаешь ее характер. — Да. Я знаю, — сказала Нейя, не в силах смотреть на него. — Не злись на нее, она просто хотела как лучше… Просто ей было трудно сказать это, — Павел мягко упрекнул дочь, но крепче сжал ее руку. — Я могу быть только такой, какая я есть. И я знаю, о чем ты говоришь. Но она может создать еще больше проблем, ты знаешь, какой упрямой она становится, когда на что-то решается, — Нейя ответила отцу, и он рассмеялся. — Она напоминает мне кое-кого, — Павел рассмеялся, несмотря на камень и решетку, и Нейя покраснела, когда поняла, что он имел в виду ее. — Наверное, — Нейя неохотно согласилась. Затем она глубоко вздохнула и позволила руке отца выскользнуть из ее рук, когда она отошла немного за пределы его досягаемости. — Папа, послушай, я хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня. Я хочу, чтобы ты взял с собой маму и ушел. Я знаю, что раньше я спрашивала… но забудь об этом. — Я отказываюсь, — немедля ответил Павел.— Ты моя дочь, я слишком много раз оставлял тебя одну, когда ты росла, я не был лучшим отцом, хотя и хотел им быть. Но теперь я тебя не подведу. Нейа слегка улыбнулась, пытаясь сдержать слезы.  — Ты лучший отец, чем я знала, теперь тебя не уговоришь оставить меня, не так ли… нет, нет, конечно, нет, — она ответила на свой вопрос. — Не волнуйся, я сделаю все, что в моих силах, когда придет время. Иди, отдохни, я сделаю то же самое. Увидимся завтра, — сказала Нейя и поднялась на ноги. Встав, они обнялись через решетку, она вдохнула запах смазанных доспехов, мыла и белья, затем на цыпочках поцеловала его в коричневую бородатую щеку и отпустила. Они расстались в тишине, дверь со звоном закрылась, когда Нейя снова легла на солому и натянула на себя заплесневелое одеяло, чтобы попытаться поспать хотя бы немного перед своей «последней битвой».