Тот, кто остался

Перевод приостановлен на неопр. срок

***

«Даже я этого не предвидела», – Альбедо пробормотала себе под нос, когда сломанное мясо, которое когда-то было Ремедиос Кустодио, отплыло от стены, дракон… по-видимому, съел пленника, а затем ушел, как будто он был там только для быстрого укуса. Камни защитников человечества рассыпались с легкостью, которая заставила бы ее смеяться, если бы она не поддерживала свое прикрытие. Иллиана, она видела краем глаза, смотрела с удивлением и благоговением, как титаническая сила ее человеческих угнетателей, когда-то столь впечатляющая нее, рушилась, как маленький замок из песка, который пнул ребенок. Краем другого глаза она увидела, как шлюхи вышли из своих палаток, очень многие застыли в страхе, но те, кто убежал, проявили очень хорошие инстинкты, когда каменные блоки рухнули, превратив некоторых несчастных в красные пятна грязи. Стрелы вылетели из луков еще до того, как дракон отошел даже на двадцать метров от стены, но их цель была между поспешной и плохой, заработав смесь похвалы и презрения от Надзирателя-Хранителя. «Искусное усилие, но плохое исполнение», — подумала она, когда люди вокруг нее разбежались. В качестве теста ее собственная пассивная область сопротивления эффекту, казалось, переводилась в любопытный вид «удачи», в котором камни, которые должны были направиться к ней, вместо этого, казалось, приземлялись от нее. — Новый Мир — действительно очень интересное место, – она продолжала озадаченно улыбаться, улыбка не исчезла, когда Иллиана укрылась за ней, присев на корточки за спиной Альбедо и закрыв ее золотые волосы руками. Все событие заняло всего минуту или две, а затем все закончилось, и разум Альбедо начал мчаться с возможностями, и насколько быстрее это будет означать, что ее мастер присоединится к ней.

***

Оласирд’арк изо всех сил старался не причинить вреда оруженосцу во рту и, когда он хлопал крыльями, пытался игнорировать, насколько хороша она на вкус. «У нее, должно быть, магия в крови… — подумал он и вспомнил, как она упоминала о своей способности наполнять ману своими стрелами для некоторых неприятных эффектов на тех, кого она поражала. — Конечно, у нее есть». – он понял и попытался говорить, хотя и несколько приглушенно. «Ах, я немного опоздал, но буду палевым, нужно двигаться», – сказал он и оглянулся. Стрелы упали далеко от него, и хотя его острые глаза видели, что их заряжали баллисты, они никоим образом не были готовы поразить маленькую цель, которую он быстро сделал из себя. Он не был уверен: закончили они заряжать или нет, но, не заметив никаких гигантских стрел, он пришел к выводу, что они не потрудились стрелять. Он приземлился вне поля зрения за далеким холмом, как только смог, и, опустив голову на землю, открыл рот. Первое, что Нейа увидела, когда открыла глаза, кроме верхней внутренней части пасти дракона, было несколько орков, бросившихся к ней, они подняли ее за кол, к которому она все еще была привязана. Ее тело начало холодеть: «Я умираю». Она знала знаки, без заклинателя она долго не протянет, Ремедиос должна была пригвоздить ее только одним мечом и позволить ей истечь со временем, но она использовала три. Хуже того, во время ее спасения были пронзены жизненно важные органы, а затем нанесен еще больший ущерб. Она видела, как полулюди умирали вот так, пронзенные, истекающие кровью, некоторые говорили о том, насколько они холодны. Из жалости она не раз накрывала умирающих плащом, чтобы они не умирали дрожа. Бессмысленный жест: «Но теперь моя очередь», — подумала она и посмотрела на орков, которые уложили ее на землю. «Заклинатель идет», – Оласирд’арк зарычал на нее, когда снова поднял голову. Нейя сплюнула кровь изо рта и слабо улыбнулась ему: «Достаточно того, что ты вернулся за мной. Никто никогда не делал этого раньше, – она сказала, но ее тело начало дрожать. – Мне холодно. Я рада, что ты ушел. Но если у тебя нет зелья под этими чешуйками…» – Нейя сказала, и затем ее глаза, которые закрывались, широко распахнулись, когда Оласирд’арк поднял переднюю лапу, а затем положил на нее коготь, разрезал бронированное тело. Хлынула кровь, белая, как снег, и на мгновение Нейя испугалась, что может утонуть в ней. Уже холодно, на мгновение Нейя совершенно замерзла, а затем… «Мне больше не холодно? Я мертва? Я умерла…?» — спросила она, ее глаза ничего не видели, но ощущение холода и озноба полностью исчезли. Затем она почувствовала что-то еще. Ее силы возвращаются. Но это не было похоже на ее нормальную силу. Все вокруг нее было белым, как будто она была окружена со всех сторон светящимися огнями, но они исчезали, ее онемевшие конечности возвращались в чувство. Она почувствовала, как мечи вырываются из ее тела, и открыла рот, чтобы закричать на свет, но не могла слышать крики, которые, как она была уверена, издавала. Нейя чувствовала себя совершенно бестелесной, воля, разум, но не «тело», чтобы вместить его. Только призрак боли и агонии царапал ее, но быстро слабел. Затем даже это исчезло, и свет, который поглотил ее, начал исчезать. Она снова услышала голоса других: «Я не думаю, что ей понадобится целитель в конце концов», – она узнала голос Оласирд’арка, звук облегчения, который раньше было легко не заметить. «Разве она не человек?» – говорил орк, чей голос она знала. — Я пощадила этого. — она поняла, — я сейчас там, где он когда-то был, но Оласирд’арк здесь, так что, возможно, нет. Так много вопросов. Рациональная часть мозга Нейи снова работала, и она была сбита с толку. «Она была. Но я сомневаюсь, что ее собратья-люди будут дальше считать ее такой. Они очень разборчивы в этих вещах, или так она мне сказала. Даже отдаленные эльфийские предки презираются». Оласирд’арк заметил: «Ее жизнь спасена, но жизнь, которая у нее была, теперь ушла навсегда. Боюсь, она никогда не сможет вернуться домой». Когда свет исчез, Нейя открыла рот, чтобы заговорить, все почувствовали… совершенно возвышенный. «Что… что ты сделал?» – она спросила и раскрыла руки, путы, которые держали ее крепко, щелкнули, как зубочистки. «Я дал тебе немного своей крови, – Оласирд’арк сказал серьезным, тихим голосом, который Нейа не могла определить, насколько это было похоже. – Я не могу сказать, сработает это или нет, но поскольку в тебе есть хоть какая-то магия, я подумал, что это может сработать. И это произошло. Это не сработало так, как я ожидал, но это сработало». Нейя поджала губы и посмотрела на свои руки, где бесполезно болтались цепи. Легкий загар, который был у нее на коже, исчез, ее босые ноги были такими же. Как будто ее тело раньше не целовал солнечный свет, но с очень легким голубовато-белым оттенком. Ее пальцы тоже чувствовали себя странно, странный импульс охватил ее, что-то, что она не могла объяснить, и, когда она сосредоточилась на кончиках, увидела, что когда-то нормальные человеческие ногти удлиняются, изгибаются, как злобные когти. Маленький, как когти орла. «Ах… это странно… очень странно», — Прошептала Нейя и почувствовала дыхание на своих руках, оно было холодным, как зимний холод. «Твои волосы тоже изменились, теперь они очень белые», – Оласирд’арк добавил, и руки Нейи метнулись вверх, чтобы схватить свободные пряди и немного отвести их от головы, чтобы она могла видеть пряди краем глаза. «Я… есть… что случилось… что именно произошло?..» — Спросила Нейя, смятение вихрем пронеслось в ее голове, она потянулась ко рту и коснулась зубов, они не все были похожи на крошечные ножи… но некоторые — очень немногие. — Я не знаю подходящего слова, Нейя Бараджа, но если бы мне пришлось назвать его, я бы назвал тебя драконидом, – Оласирд’арк сказал, заставив Нейю изо всех сил пытаться понять, что это значит для нее, прежде, чем реальность всего этого достигла дома. Она села на кол, на котором должна была умереть, ржавые мечи лежали у ее ног на земле, как будто они были брошены в знак капитуляции. «Мама… папа…» Если бы там был кто-то еще, она бы назвала их в своих мыслях, но их не было. Только они, и когда она оглянулась, стена и крепость были скрыты, скрыты холмом, но даже вне поля зрения, она знала правду. «Я больше не могу идти на ту сторону, меня убьют на месте, не только как предателя… но как… полукровка? Враг человечества. Мой дом. Моя жизнь. Моя семья… Я едва вернула последнее, и теперь оно ушло навсегда». Сквозь слезы она пропустила, что те орки, которые собрались поблизости, во главе с большим, которого она пощадила однажды, все начали опускаться на колени.