Тот, кто остался

Вопль королевы Кальки Бессарес разнесся за пределы ее покоев, за пределы зала, который вел в ее покои, он пронесся вниз по лестнице и в тронный зал, где сидели или стояли дворяне в зависимости от их положения. Обеспокоенные лица и мрачные, сжатые челюсти были повсюду. Глаза метались с неуверенностью, и никто не мог или не хотел говорить. Богатство и власть, пышность и статус их ярких пестрых одежд, яркая белизна жрецов, которые передавали волю богов, все было тихо, как могила. Вопли скорбящей королевы донеслись из окна до самых улиц Хобурнса, привлекая взгляды населения с ужасом к месту, где их монарх позволил своим страданиям раздаться. По крайней мере, она была не одна. Келарт Кустодио сидел с ней на королевской кровати, они разделили траурные объятия так тесно, как будто они были родственниками. Слезы Келарт были тихими, ее рыдания задыхались, ее тело дрожало в такт рыданиям ее королевы, когда вес смерти ее сестры опустился на ее плечи и согнул ее своим весом. «Как это могло случиться?! Как?! Как?!»  — с тревогой спросила Калька. «Моя королева, моя сестра может быть возвращена к жизни, мы просто должны подождать, пока …» – Келарт остановился. -… Они нашли достаточно частей ее, чтобы сделать это, — сказала Калька. — Но что, если они этого не сделают? – Ее глаза затрепетали, когда она попыталась сморгнуть слезы, которые затуманили лицо Келарта. — Тогда мы постараемся обойтись без нее. Помните все, что у нас есть, это первоначальные отчеты о том, что произошло… никто не мог предвидеть, что дракон нападет на стену. Как они могли? – Келарт спросил. – Все это звучит как что-то из лихорадочного сна пьяного барда. Калька кивнула. Это была аналогия, с которой она согласилась, Келарт, однако, не закончил: «Но, моя королева, нет смысла так беспокоиться, пока мы не узнаем больше, Юг кричит о помощи после катастрофы в Венмарке, они удерживают налоги, вице-командир Ордена Паладинов долженбыть подтвержденным на новую роль хотя бы временно… и слухи становятся все хуже. И, что еще хуже, так это то, что они правдивы».

***

Скана сидела в офисе в Хобурнсе, потягивая лучшее пиво, которое она пила за всю свою жизнь, двойники перед ней решили принять лица некоторых из ее бывших любовников на сегодня, и это делало его странным. Скана подмигнула тому, кто подошел первым, она улыбнулась прекрасному лицу и назвала его по имени давно умершего молодого человека. — Сами, вы распространяли истории в салонах о том, что произошло в Венмарке? «Конечно, любовь моя, – он сказал, лживая улыбка на его лице, что Скана затрепетала, чтобы вспомнить, когда двойник протянул руку и погладил ее по щеке. – Все для тебя». — Именно так, — сказала Скана с хихиканьем, и довольная улыбка стала намного шире. – Просто продолжай в том же духе, я должна признать… Я чувствую себя немного плохо из-за того, что использую рассказы Иллианы о Золотом Чаломе, чтобы вызвать некоторое возмущение, мне кажется, что я использую ее, и она мне нравится. Но…? – она пожала плечами. – Жестокая правда может быть к лучшему. Держите женщин разозленными дома, и даже если они эльфы, некоторые вещи, скорее всего, ударят по дому для женщин таким образом, что они увидят Королевство менее позитивно. «Конечно, конечно… но после?» — спросил он и выгнул бровь, как обычно делал настоящий Сами. Скана почувствовала краткую грусть и положила руку на его руку, которая коснулась ее щеки: «Если бы я все еще задавалась вопросом, жив ли он, я бы очень наслаждалась этим, но сейчас слишком горько думать об этом. Но спасибо, что позволили мне снова увидеть его лицо». Двойник вернулся в свое безликое состояние и взял адрес, который нацарапала для него Скана. Альбедо наблюдала за происходящим, стоя в дверном проеме позади Сканы, это было замечательно и забавно одновременно. Человек, казалось, не испытывал реального страха перед монстрами, которые могли имитировать тех, кого они любили больше всего на свете. Во всяком случае, Скана относилась ко всему, как к новинке, которую можно было принять с почти безрассудным отказом, до такой степени, что она пренебрегала какой-либо формой оплаты в некоторые дни. Отсутствие фанатизма в отношении нелюдей было выигрышным моментом в глазах Альбедо, и даже если рыжеволосая девушка не была гением, она проявила способность к управлению и, что удивительно, была грамотной. «Где ты научился писать?» – Альбедо спросила вечером третьего такого дня, наблюдая, как злобная маленькая хозяйка слухов строчит разговоры, чтобы подыграть. Из того, что она знала о крестьянском населении, почти никто не мог даже написать свое собственное имя, так что написание этих вещей делало ее еще более любопытной. Улыбка Сканы не сходила с ее лица, несмотря на то, что ее щеки были набиты бараниной, которую приготовила Иллиана. И она не стеснялась говорить с набитым ртом. — Да, я рассказывала хорошие истории, Бард приходил через виллахге и сказал, что почерпнул их из книг, – она проглотила огромный кусок и сделала большой глоток из деревянной чашки, полной вина, а затем сказала. – Итак, в поездке, чтобы продать вещи, я оседлала торговца и предложила ему поездку всей его жизни, если он просто научит меня читать и писать. Мама не придала этому большого значения, сказала, что это пустая трата времени, но… Мне понравилось. У меня это тоже неплохо получается, – лицо Сканы сияло от гордости, когда Иллиана заняла свое место за столом. Эльфийка была более скромной, чем Скана привыкла, хотя трудно было винить ее, и милый темперамент делал ее очень приятной, за исключением непристойного и вульгарного юмора, который Скана обычно предпочитала. Поэтому она немного смягчила его, когда эльф наконец присоединился к паре. «В любом случае, как я объясняла двойникам ранее, Густав пьяно признался, что Ремедиос позаботилась о том, чтобы суд прошел по ее пути. Должно быть, сумасшедшая сука на стене как-то неправильно ее потерла. Когда он пройдет через женские группы, такие как салоны и чайные домики, он достигнет более активных женщин в гильдиях торговцев и искателей приключений. Получите жен, все это рушится. Что-то вроде деревни с той стороны», – Скана усмехнулся, а Иллиана спросила: — Откуда ты можешь это знать? «Город — это просто большая деревня, праздные люди говорят, и мужчины этой страны немного дремлют об этом. Они не ставят женщин во главе многого, поэтому они создают много праздных женщин, которые становятся закулисными влиятельными брокерами и сплетницами. Это постоянно случалось в деревне, и я многому научился у людей, которые проходили через мой дом. Мы не можем выглядеть как много, даже нас красивые. Но собери нас всех вместе, и не так уж много мы не услышим откуда-нибудь, и никто никогда не слушает маленькую тройку… – Скана подняла кулак и по одному пальцу за раз с каждой из последовавших вещей. – Женщина, крестьянка и шлюха». «Они настолько глупы?» — спросила Альбедо, почти не веря, что ей так повезло, что у нее такая легкая миссия. — Да, мисс Демонесса, они могут быть, — ответила Скана, чтобы подтвердить свою сухую, язвительную критику. Она вонзила нож в кусок мяса и начала разрезать его на меньший кусок: «Может быть, это не так глупо, как открыто говорить, что нелюди — это люди, на суде, где вас обвиняют в этом как в преступлении… но все же …» – Она сунула кусок мяса в рот и, жуя, сказала… — Пветти тупой.