У мамы дома на кухне

Робко стучу в двери. Кажется, прошла целая вечность после того, как я была здесь в последний раз. Пытаюсь вспомнить подробнее, когда это было, но детали ускользают. Знаю, что скучала. Помню, что это именно то место, в которое я всегда переносилась мысленно, когда мне нужна была эмоциональная подпитка, перезарядка, побег от мыслей. За дверью очень тихо. Подозреваю, что её может не быть дома. Она ведь вовсе не обязана сидеть и дожидаться меня, как это было в детстве. Но что-то внутри подсказывает, что она точно там, нужно лишь слегка надавить на дверную ручку. Руки трусятся от волнения. Признаюсь себе в том, что жутко скучала за этим местом и за ней. Почему я не приехала в гости намного раньше? Дверь легко поддаётся моему движению. Осторожно приоткрываю и быстро проскальзываю внутрь, чтоб холод окружающего мира не проник в эту обитель тепла и уюта. Жадно осматриваюсь по сторонам. Совсем всё как в детстве. Та же мебель, слегка подкорректированная моей пушистой любимицей. Вспоминаю, как злился отец, застав кошку за вредительством. Помню, как маленькая я просила его не ругаться, обхватив его за ногу двумя руками и повиснув на нём. Те же обои, значительная часть которых была покрыта моими авторскими рисунками. Какой-то период времени я считала себя талантливым художником, творцом, избравшим вместо холста старые потрёпанные обои, которые в любом случае давно пора было заменить. Тот же праздничный сервиз на полке, подаренный кем-то на свадьбу родителей и никогда не бывший в употреблении. Тот же холодильник, покрытый магнитами, которые были добыты знакомыми в неизвестных мне странах и городах. Тот же букет белоснежных пионов из домашнего сада, скорее всего подаренный отцом в качестве извинения за свой прокол. Те же две чашки из одного набора, которые я подарила ей на один из дней рождения и на которых красовались фотографии нашей семьи. Взгляд останавливается на одной из них, и я замечаю старый надкол, полученный в результате яростного полёта кружки в стену в момент особо сильной ссоры с родителями, за которую мне стыдно до сих пор. Смахиваю слёзы, и слышу голос совсем рядом, справа от меня: - Солнышко, я совсем не ожидала тебя так скоро увидеть, - в голосе женщины явная тревога и беспокойство, но на лице искренняя улыбка. Смотрю на неё и пытаюсь узнать. Что-то в ней было не так. Те же глаза, цвета топленого молочного шоколада со сгущёнкой, те же морщинки, усеянные вокруг нижнего века и губ. «Это потому что я много смеюсь», - звучит голос в моей голове. Те же знакомые заботливые руки, старенький потрепанный домашний костюм. Редкие рыжие волосы с лёгкими проблесками седины, некачественно закрашенной в домашних условиях. Всё такое родное и до боли знакомое, но всё-таки что-то не то. - Лили, что случилось? – она продолжала не сводить с меня глаз. - Я… я просто соскучилась. Даже и не поняла, как очутилась здесь, - я ещё раз окинула взглядом знакомую небольшую кухоньку. Мне хотелось обнять её. Хотелось почувствовать тепло материнских объятий, но у нас это было совсем не принято. Выражение чувств было всегда запретной темой в наших отношениях. Мама недоверчиво посмотрела на меня и сделала пару шагов назад: - Чтож, присаживайся. Заварить чаю? Я неуверенно кивнула, делая пару шагов в направлении обеденного столика. - Ромашка с мятой? - Да, подойдёт. Я села, стараясь почувствовать себя комфортнее. Ощущение, что что-то было не так, отказывалось меня покидать. Стоило мне моргнуть пару раз и слегка замешкаться, как чашка чая оказалась прям перед моим носом, а мама села напротив, не отводя от меня глаз. - Как ты здесь оказалась? – настойчиво спрашивала она. - Не помню, - честно призналась я. Я наклонилась поближе к горячему напитку, чтобы сделать глоток и постараться унять дрожь в голосе, но меня тут же пронзило будто электрическим шоком. У чая с ромашкой и мятой, который я привыкла пить каждый раз, когда случалась какая-то неурядица, не было абсолютно никакого запаха. Я проверила свою догадку ещё раз, надеясь, что у моего обоняния просто галлюцинации. Но нет, ничего не изменилось. Я ещё раз взглянула на женщину. Да, внешне передо мной абсолютно точно была моя мама, но теперь я была уверена, что это не она. Неужели я сошла с ума? - Это ведь всё не по-настоящему, да? – я испуганно взглянула на неё. - Как ты здесь оказалась? – ещё более настойчиво и холодно спросила она. Вспышка света больно пронзила меня изнутри. Мне пять лет. На день рождение крестная подарила мне голубое платье в мелкий разноцветный цветок, и оно понравилось мне настолько, что я упорно отказывалась снимать его. Маме приходилось стирать его лишь тогда, когда меня уговаривали отправиться в кровать и переодеться в пижаму. Ужасно ненавидела спать. Мне казалось, что я теряю так много времени, которое можно было бы потратить на что-то увлекательное и весёлое. Мы недавно вернулись из деревни, где навещали бабушек и дедушек. Это было моё первое настоящее приключение, на настоящем поезде и с настоящими открытиями. Помню, как прилипла к стеклу в вагоне и задалась целью пересчитать все мелькающие мимо столбы. После ста я сбивалась и начинала заново, ведь цифры дальше мне были не подвластны. Мама напечатала пару фото и повесила их на стену уголка, именовавшегося моей детской. Я засыпала, смотря на широкую улыбку дедушки и себя в любимом цветастом платье, удобно устроившуюся на шее мужчины и пытающуюся дотянутся до тёмно-бордовой спелой черешни. Вспоминаю, как плохо мне было после пары килограмм таких ягод, как громко ругались мама и бабушка. Дедушка сидел рядом у постели, ласково поглаживая по голове и обещая, что если я выздоровею, то завтра мы пойдём вместе на речку, и он научит меня ловить раков. Отвлекаюсь от мыслей о недавних каникулах на шум в окне. Один за другим туда прилетают маленькие камушки. Широко улыбаясь, кричу маме, копошащейся на кухне: - Мам, я на улицу. Ник пришёл. - Не отходите далеко от дома, - слышу в ответ. Не обуваюсь, хоть и знаю, что мама будет ругаться. Асфальт такой тёплый после жаркого августовского дня. Хочется прочувствовать его до наступления холодов. Выбегаю на улицу, где меня уже ждёт с озорной улыбкой Ник. Он был старше меня на пару лет и выше почти на две головы. Родители подарили ему после окончания начальной школы велосипед, и теперь он мог приезжать ко мне в любое время. Я всегда с нетерпением ждала наступления каникул в школе, зная, что смогу каждый вечер гулять с ним. - У меня есть кое-что для тебя, - опустив глаза говорит мой друг. - Правда? – абсолютно искренне удивляюсь. Тот кивает в ответ, и я замечаю, что он прячет одну руку за спиной. - Покажиии.. Что там у тебя? – начинаю нападать на него, пытаясь высмотреть, что же он скрывает. Спустя пару моментов робости, Ник сдаётся, и моему взору предоставляется огромный цветок подсолнуха. - Ты что украл его? - тихо спрашиваю я, зная, что на полях за городом, куда нам строго настрого запретили ходить, были высажены подсолнухи. - Почему сразу украл? Просто позаимствовал. Тебе не нравится? Беру толстый стебель в руки и прижимаю к себе. - Мне очень нравится. Спасибо. Но больше так не делай. - Я просто хотел тебя порадовать, - грустно говорит Ник, присаживаясь на бордюр цветочной клумбы. - Мне правда очень приятно, - наклоняюсь и легонько целую его в щёчку, а затем быстро смутившись, сажусь рядом. - Последний день августа, - говорит Ник и задумчиво смотрит перед собой. - Завтра ты снова идёшь в школу, - слегка обиженным тоном говорю я. - В следующем году Лил, ты тоже должна будешь пойти в школу. - Знаю, но мне так не хочется, - чуть ли не плача проговариваю. - Совсем не хочется? – смотрит на меня мой веснушчатый друг, пока я перебираю между пальцев лепестки подсолнуха. - Совсем не хочется, - грустно отвечаю, стараясь не заплакать. Щелчок. Снова возвращаюсь в мамину кухню. Испуганно осматриваюсь по сторонам. Я была уверена, что потеряла сознание, или что-то вроде того. Детское воспоминание мне просто почудилось. Начинаю понемногу вспоминать его и события того периода жизни. Мама вопросительно смотрит на меня: - Что ты видела? Быстро пересказываю. Она кивает головой и делает маленький глоток чая. Опускаю глаза к своей чашке. Она снова наполнена до краёв. Уверена, что хоть чверть, но я уже выпила. - Мам, что происходит? Где я? - Ну что за вопросы. Ты дома, мы сидим на кухне и пьём чай. - Но почему я не помню, как здесь оказалась? Почему я вообще ничего не помню? - Всему своё время, Лил. Не торопи его, не пытайся обогнать или настигнуть. Каждый момент, каждое воспоминание и мгновение жизни имеют свои координаты, своё место в нашей истории. Также, как жизнь корабля и его команды зависит от точности морских координат, так и мы полностью подконтрольны определённым событиям и этапам нашей жизни, которые приводят нас к нужным моментам, людям и решениям. - Ничего не понимаю, - с нотками нарастающей истерики проговорила я. - Какой период времени охватывает твоё детское воспоминание? Удивлённо смотрю на неё, осознавая, что она и сама должна помнить, но вслух произношу: - Конец августа двухтысячного года. - Хорошо, - утвердительно кивает она. – Что было дальше? Хочу возразить, что абсолютно ничего не помню и не могу уяснить, как очередная вспышка боли пронизывает виски.