Захейти меня

— Гуки, скажи, что ты скоро вернёшься. В квартире без тебя скучно, — жаловался Тэхён. — Я на три дня к бабушке уезжал, а ты пятый день там торчишь. — Тэ, она невыносимая, но места здесь и правда крутые. Я с крокодилом сфоткался, и он не сожрал меня. Тут ещё пудель классный встречался, тебя напомнил. — Ты меня с псом сравнил? — Она сучка. — Сам ты сучка, Чон. Можешь не возвращаться, другого соседа найду. — Ты подаёшь на развод после всего, что между нами было? — Лучше бы тебя крокодил всё-таки сожрал. — Будешь первым ныть. — Много чести. — Ладно, позже перезвоню. — Возвращайся скорее. Розэ тащила парня ближе к водопадам, который откровенно задыхался от активного ритма жизни. Что-то пробубнила про зарядку и щёлкнула себя на камеру. После притянула Чона и сделала ещё один снимок. — Ва-а-а, мы здесь такие красивые получились. Давно не фотографировались вместе. — Три минуты назад. Девушка закатила глаза. Ему точно девятнадцать, а не семьдесят? — Для тебя стараюсь, вожу по интересным местам, а ты ворчишь. Ничего не меняется. Длинные розовые волосы настолько уменьшали ей возраст, что юноша всерьёз задумался, не с подростком ли гуляет. Посетив ещё пару водных достопримечательностей, ребята вернулись домой собирать вещи. Время только перевалило за девять, когда телефон вновь зазвонил. — Снова игнорируешь меня? — недовольно буркнул Пак, чем-то гремя на фоне. — Был занят. — Ясно. Домой возвращаться не собираешься. Вопроса не почувствовал, поэтому ничего не ответил. — Ты сейчас снова занят? — Да. Чон отвечал на каждый вечерний звонок холодно и отстранённо. На утро после их первой недоблизости парня как вновь подменили. От милого мальчишки не осталось и следа, поэтому у Чимина язык не поворачивался сказать то, что действительно хотел. Он устало потёр переносицу. — Мне больше не стоит звонить, я правильно понял? Тишина. — Надеюсь, ты принял правильное решение. Я не жалею, что был искренен с тобой. Так просто? Всё? Не нужно воплощать план до самого конца? Не верится, что артист резко дал заднюю. Но, кажется, именно это он и сделал. Только вкус победы получается каким-то горьким, кислым и буквально отвратительным. Не то, на что рассчитывал. Вызов сброшен, а вместе с ним и какая-то часть Чонгука. Быть сильным, нужно только оставаться сильным. — Какие люди, — улыбался во все зубы Тэхён, встречая гостей. Из-за спины вылетела розовая макушка. — Тэхён! — Розэ! Объятия напрашивались сами собой. — Осталась такой же мелкой. — Зато ты, смотрю, возмужал. Значит, спать буду с тобой. Чонгук во сне храпит как тюлень во время брачной ночи. — Даже знать не хочу, откуда у тебя такие познания, — вмешался Чон, протаскивая чемоданы.

_____

Чимин искренне старался отвлечься, но пока получалось лишь не спать третьи сутки подряд. Он в тысячный раз собирался набрать давно выученный номер, но вспоминал холодный тон и передумывал. Унижаться перед мелким сопляком порядком надоело. Почему он вообще не может выбросить его из головы. Почему его чувства раз за разом оказывались в одни ворота. Чимин принимал свои недостатки, но не верил, что настолько плох. Да и запись новой песни продвигалась туго. Стоило Чимину начинать петь, как Юнги останавливал и в сотый раз что-то переделывал. Ему ничего не нравилось, ничего не подходило. Обновляя ленту социальной сети, он на секунду замер. Чон выложил селфи с какой-то девушкой и подписал «лучший отпуск~». На следующий день снова фото: девушка повисла на его спине, и они оба смеялись. Сзади горели огни ночного города, и артист на секунду подумал, что тоже бы хотел такое фото. Или хотя бы просто фото. С ним. Через минуту опять. У Чона надутые щёки, и женская рука тыкает в одну из них. И внутри вспылила зависть. Не сколько к девушке, которая буквально захватила чужой аккаунт, сколько к счастливому Чонгуку. Тот светился, и это невозможно скрыть. Он выглядел таким беззаботным ребёнком, который через боль и разочарование нашёл то самое. А вот Пак, кажется, наоборот потерял. Удивительно, как человек, с которым вы даже не встречались может влиять на вас и делать больно.

_____

Чонгук домывал полы, когда девушка беззаботно листала журнал с эскизами. Салон не вызывал никаких отвратных чувств, но шестое чувство подсказывало — здесь татуировки бьют не высшему классу. Вылив грязную воду и развесив тряпки, парень разложил материалы по своим местам, включая отобравший журнал. — Через полчаса смена начнётся, нужно уходить. Ранее утро только прокладывалось в дома неприметных улиц. Студенты зевали, школьники о чём-то ярко спорили, а покрывало звёзд медленно растворялось в лучах солнца. Красота непроснувшегося города обходила молодого человека стороной, потому что его мысли были далеко не здесь. — Позвони ему, — предлагал Тэхён на кухне, пока гостья сладко спала в другой комнате. Друг заварил две кружки чая и громко вздохнул. — Легко сказать. — Ты выглядишь отстойно. — Знаю. Ким не спешил, подбирал слова. Если снова скажет что-то не так — Чон сбежит. Его защита слишком боится нападений. — Слушай, я понимаю, что ты чувствуешь. Признаться себе в том, от чего так долго убегал не бывает простым. — Я не гей. — И слышу это в тысячный раз. Пусть скажешь в миллионный, твоя тяга к тому человеку всё равно не изменится. Сердце не пол выбирает, а куда более важное. — Не разводи философию. Потому что она порядком достала надоедать, когда остаёшься один. Время с кем-то другим отвлекает, позволяет дышать и забыть, кто вообще такой Чон Чонгук. Но когда все расходятся спать или принимаешь душ, идёшь на работу — отвлекать больше некому. Отложенный комок из тугих лиан утаскивает глубоко внутрь. Там не скроешься от правды. Её жестокость не имеет границ, поэтому цепляется крепко, раздирая каждый кусочек души, чтобы скомкать из осколков новую. Давление общества, родителей и собственного я держит цепями уверенно. Инструмент существует один: страшный и обжигающий. Принятие. — Хорошо, зайду с другой стороны. Ты доволен тем, что делаешь? Как можно быть довольным тем, что не приносит удовольствие. Отсутствие звонков не радует, выложенные фото больше не приносят наслаждение от придуманной реакции. Напротив, она колко просачивается меж рёбер. — Однажды папа мне как-то сказал, что глупость людей заключается не в их жажде новых ощущений, а полной уверенности того, что боль — решает всё. Хочешь оттолкнуть человека — ударь побольнее. Почувствовать себя живым? Порезы на коже. Драки в подворотнях. Унижения в чем-то не похожих на себя. Боль словно наградили лучшим спасателем и опасным оружием. — К чему ты клонишь? — К тому, что твой план, Чон, полное говно. Ты не решаешь проблему, а усугубляешь. Ведь сделав побольнее другому, ответа не получил. И не получишь. Когда кто-то говорит о подобном или натыкаешься в очередной книге, то всё кажется таким простым. А на деле стоишь как истукан и мечтаешь, чтобы за тебя принимали правильные решения, потому что ты сам уже не в силах что-либо сделать. — Он может не ответить. — Пусть. — Послать меня. — Не исключено. — Хён… — Чон. Я знаю тебя как никто другой. Ты отличный парень: добрый и где-то даже наивный. Но строишь из себя колючего придурка. Не подойди, не посмотри на него. Твоя же защита лишает тебя куда большего, чем того, от чего защищает. Ты вообще видел себя рядом с Розэ? Она помнит тебя самым крутым и весёлым парнем из компании. С ней ты расцветаешь, потому что видит она в тебе настоящего Чона. Со мной ты откровенен только потому что я вижу точно так же, как и она. Тебе так нравится жить в постоянном притворстве? — Хён, я не мальчик с розовыми очками, чтобы не знать: в этом мире без масок не прожить. Невозможно со всеми быть искренними. — Блять, да кто тебя просит со всеми то. Надевай, когда пожелаешь. Но научись чувствовать разницу между «надеть» и «срастись», потому что во втором ты стал слишком хорош. Гук вырвался из мыслей только когда услышал знакомый голос. В нескольких шагах от него стоял Чимин, скрывающий лицо маской. Рядом ещё два человека, прячущие лица. Сердце предательски пропустило удар. Ветер ворошил чужие волосы, и рука невольно представила, как зарывается в них пальцами. Над чем-то смеётся, ударив собеседника по плечу. Ему хорошо. Кажется, в его голове нет больше проблем, из-за которых стоит вечно искать новые подходы. Кажется, Чон добился того, чего так хотел. — Продавец мороженого такой сонный симпатяшка. Не удержалась, чтобы не выпросить номерок. Если наши дети возьмут его черты лица, то им крупно повезёт, — примчалась девушка. — Тебе взяла с орешками. — Что? Подожди, ты ходила за мороженым? — Чон развернулся, удивляясь шустростью мелкой. — Да ты как сонная тетеря. Четыре раза повторила прежде чем отлучится. Удивительно, как ты ещё из парка не вышел, чтобы ринуться на твои поиски. — Нужно было потащить с собой, а если бы ты потерялась? Твои родители меня бы потом в гробу заживо похоронили. — Смотри, чтобы я тебя не похоронила, — чуть ли не в нос тыкала девушка мороженым. — Не съешь, то я спрячу все твои видеоигры. — Не посмеешь. — Ой. — Розэ! Девушка оставила морожено на щеке парня и отскочила назад. — Ой-ой. Пара так заигралась друг с другом, что не заметила пристального взгляда айдола. Время в отпуске точно не зря терял. — Подожди, это Пак Чимин? — Где? — Да вон же, — Розэ показала на парней. — Его глаза из сотни узнаю, он же невероятный. Не смотри на меня так, мне ни капли не стыдно, что я тащусь по нему. Ты вообще видел, как он на сцене двигается? Горячий до ужаса. До сих пор не забуду визг фанатов на его последнем концерте. А на трансляциях такой милашка, что щёки сводит. — Ты словно помешалась, хватит. — Понимал бы что. Если тебе не нравится Пак Чимин, то у тебя явно проблемы со вкусом. Розэ потянулась к сумке за блокнотом и ручкой. Нужно попробовать, иначе жалеть потом придётся. Чон ничего не успел сказать, как та вихрем оказалась возле молодых людей. Что-то лепетала, эмоционально крутя руками. Айдол неожиданно выполнил желание розоволосой поклонницы, но в конце встретился взглядом с черноволосым предателем. Гук собирался сделать шаг, как тут же передумал. Боже, и когда он только успел стать таким трусом. Если бы не Розэ, которая счастливая потянула к выходу из парка, парень бы стоял прикованный к одному месту. И лишь подходя к дому, Чон резко улыбается как сумасшедший. «Твоя девушка милашка. Рад за тебя». — Тэ, Тэ, он написал мне. Первый написал, — влетел в комнату к другу Чон, плюхаясь рядом. Парень зевнул с такой силой, что чуть не вывихнул челюсть. Подушкой или так задушить. — Кто написал? Если это не президент Кореи, то можешь сваливать. Я спать хочу. — Чимин написал. Я видел сегодня его в парке. Он подумал, что Розэ моя девушка. — А ты разве не этого хотел? — Этого. Но он сказал, что рад за меня. — Этот Пак Чимин мне уже больше нравится. Яйца у него побольше твоих будут. — Завали и лучше скажи, что мне делать. — Для начала сказать, где Розэ? Ты на радостях её где-нибудь не потерял? — Она в мою спальню пошла, с двух ночи не спим. Но не об этом. Хватит переводить тему. — Скажи, что он тебе нравится. — Может, мне ещё и написать, чтобы раком меня трахнул? Проснись и дай нормальный совет. — Теперь ты только так и стоишь перед глазами, — резко засмеялся Ким. — Это противнее, чем я думал. — Хё-о-о-н. «Если ты не занят, то давай поговорим сегодня вечером». — Он опять написал, предлагает встретиться или созвониться. Не понял немного. — Окей, я его забираю. — Кого? — Твоего ухажера. Ты его не достоин, а решительные люди меня заводят. — Иди в задницу, он не с тобой хочет поговорить. — О, поверь, у меня есть идея получше. — Извращенец. — Ценитель сексуальной культуры. Это ты у нас Дева Мария, святым духом удовлетворяешься. Чонгук несколько раз перенабирал сообщение, пока заваривал себе крепкий кофе. Но каждое слово казалось таким наигранным, фальшивым, что он боялся их отправлять. «Я не занят». Отправил и тут же подумал, что надо было сказать, что тоже хочет поговорить. Какой болван. Да и кофе получился слишком горьким. «Тогда буду ждать на том месте, где сегодня виделись. В восемь вечера». Чонгук быстро убрался в салоне, стараясь не опоздать на встречу, а время, как назло, летело с бешенной скоростью. При параде прийти не получилось. Вспотевший и запыхавшийся он буквально столкнулся с артистом, еле удержавшись на ногах. — Чонгук? — Извини, что опоздал, на работе клиент задержался. Чимин не смог сдержать улыбки. — Мог просто написать. — Не хотел тебя лишний раз задерживать. Парни замолчали, уводя взгляд в разные стороны. Оба хотели сказать столько всего, что на язык не поворачивался начать беседу первым. В голове неразбериха, а в душе давно забытое тепло. Молча, но они стояли сейчас рядом, и никто другой им не мешал. — У меня для тебя подарок, — вдруг начал Пак, протягивая тюбик из кармана. — Крем для рук? — Девушкам не очень нравятся грубые пальцы, а твои однозначно нуждаются в уходе. Теперь улыбку не смог сдержать Чон, впервые радуясь своим грубым пальцам. — Так вот какого это, — наклонил он немного голову. — Что? — Когда тебя ревнуют. Ты забавным становишься. — Гук, я тебя не ревную. Мы даже не встречались. — Как скажешь. — Не смотри на меня так. — Как? — Словно ты прав. — А я и так прав. Чимин, ты ревнуешь. — Нет, Чонгук, я в бешенстве. Потому что у меня не получилось добиться от тебя элементарного, когда другая охомутала тебя в мгновение ока. Где справедливость. Потому что иначе я не понимаю, почему ты согласился прийти и ведёшь себя как ни в чём не бывало. Потому что я заебался думать, что вот-вот тебя забуду, как левого прохожего, а на деле ведусь на странные манипуляции. Я так старался не перебарщивать с алкоголем, старался держать себя в руках, но ты сейчас стоишь передо мной, и я вновь готов идти за тобой, как последний дурак. Гук опешил от искренности айдола. У него не получалось и трёх слов сказать, когда парень напротив так легко выливал все чувства наружу. Но он так благодарен, что хоть у кого-то достаточно смелости для этого. Потому что да, Чон скучал. Ему не хватало споров, банальных подкатов и издёвок от старшего. К человеку напротив привыкнуть получилось куда быстрее, чем выбросить из своей жизни. И опять же, всё подуманное остаётся несказанным. — Мы оба дураки. Розэ не моя девушка. Подруга детства. Считай, что сестра. Чимин почувствовал себя теперь не только дураком, но ещё и полным идиотом. Повёлся. Он опять повёлся на мелкого засранца, который заставил его написать. Заставил прийти и признать, что Чон ему по-прежнему важен. — Я ненавижу тебя, Чон Чонгук. — Но подарочек я заценил. Буду иметь в виду, — продолжал издеваться младший, пока недовольный Пак сбегал от него. — Засунь его знаешь куда. — Я позвоню позже, и ты скажешь куда его засунуть, — уже кричал парень, увидев скрывшийся силуэт за поворотом, чертовски радуясь случившемуся. И он действительно позвонил. Правда не ожидал, до чего его доведёт этот звонок. Время близилось к полуночи, когда Чимин был готов сам позвонить, а позже надрать зад самому лживому индюку. Битый час он не отлипал от телефона. — Ну, пожалуйста, Гуки, кого ты ограбил? Этот крем очень дорогой, я тоже хочу, — чуть ли не рыдала девушка. — От него кожа бархатная и мягкая как лучики утренние. Мне нужна тоже богатая мамочка. — Что ты несёшь. — Это недешёвый подарок, да и себе ты вряд ли такое купил бы. Значит появилась та, которой не всё равно на тебя. Она хоть красивая? Потому что финансами уж точно не страдает. — Красивая. — Ох, и почему дети так быстро растут. Розэ демонстративно прижала ладонь к груди и вдохнула побольше воздуха. — Я тебя старше на два года. — С тобой никакой драмы не сыграешь, — буркнула подруга и потопала к двери. — Лучше у Тэ переночую. В том явный талант актёра пропадает. Чон минут пятнадцать залипал в социальных сетях, пока не достал бутылку пива из холодильника. На кухне царил полумрак, и тишину нарушали только крики со смехом из соседней комнаты. Перебрав в голове все возможные варианты тем для разговора, он нервно нажал на кнопку вызова. Этот придурок записал себя как «папочка», а второй придурок почему-то не переименовывал. — Да чтоб ты сквозь землю провалился. Чтоб тебя комары закусали и высосали всю кровь, — с размаху зарядил старший. — Я тоже рад тебя слышать. Ты так ждал моего звонка? — Мне делать больше не хер? Больно надо. — Значит, можно пойти спать? — Только если в гроб, потому что иначе ты труп. Чонгук расцвёл, делая ещё пару глотков. Не сказать, что он пьянел, но заметно расслаблялся. В кухне под лунным светом парень приоткрывал защитный барьер, впуская очарование своего сердца. Не верил, но поддавался. — Твои угрозы вкусно звучат, — откидывается младший на спинку стула. — Я правда это вслух сказал? — Ради тебя сделаю вид, что ничего не слышал. При одном условии, конечно же. Чон на мгновение прикусил внутреннюю часть щеки и посмотрел на край стола. Вторая бутылка подходила к концу, а тело не пускало подняться за третьей. Но ему мало. Мало пива и человека на другом конце провода. — Скажи, в чём ты сейчас, — выпалил старший, укладываясь на диван в зале своей квартиры. — В домашних шортах. — Без верха? — И без тебя. Если мелкий засранец выпалит хоть ещё что-то подобное, то сердце Чимина сделает сальто. И он не шутит. Подорвётся и покажет, как быстро умеет преодолевать треть города, чтобы задушить своими чувствами виновника своего состояния. — Ты пьяный? С каких пор так уверенно признаём, что вы ко мне, мистер, не равнодушны. — Немного. Но это факт, Чимин, тебя сейчас нет со мной рядом. — Сам виноват, что столько времени динамил. Лежали бы сейчас в постельке и радовались жизни. Разве нет? Если бы Чон так долго не боялся быть с собой откровенным, то они бы не просто лежали. Он бы не динамил, не отступал, а окутывал пылкой заботой. надоедал каждодневными звонками, не будь старшего дома. Готовил для него ужин и кусал за любую провинность. А пока делать маленькие шажки навстречу — это максимум. Горячие сны не в счёт. — Ты долго будешь на меня злиться? Мне просто нужно время. — А мне нужны твои стоны, но не жалуюсь же. Мог бы просто извиниться для начала. — За то, что не стону или за то, что обидел? — Гук не переставал прожигать взглядом стол. — Ты прав, я накосячил и прошу у тебя прощение. Не нужно было делать вид, что шатен с карими глазами никто для меня. Особенно после того, как дал себя раздеть. — И? — Ты мне нравишься. — Подожди, я, кажется, оглох на секунду. Можешь повторить. — Ты мне нравишься, Пак Чимин. — Да что со связью. Помехи странные. Слышится, словно ты в чувствах признаёшься. — Блять, Чимин. Нравишься мне, нра-вишь-ся. Наряженный, домашний, мокрый, злой и вредный. Любой. Ты мне нравишься в любом состоянии и в любом виде. Хватит раздражать, иначе больше ничего не скажу. Кто-нибудь выкиньте весь алкоголь из дома, потому что Чонгук перестал себя контролировать. Ему бы смелости не хватило, а мелкие градусы играют с рассудком. Будь здесь что покрепче, парень бы не представлял, куда его занесёт. — Не заводи меня своей пылкостью. Мне и так душно в комнате. — Одному мучиться не в кайф. — Оу, может, представишь тогда меня сзади себя? Как зарываюсь в твои волосы, мягко оттягиваю, а затем целую в висок. — Чимин. — Как глажу тебя по плечам, обжигаю дыханием. Представь, чтобы я с тобой сделал, когда мои руки опустились ниже дозволенного? И Чон представлял, невольно сам касаясь резинки шорт. Да что он творит. Терпения в нём куда меньше, чем может показаться. А остановиться не может. Потому что голос в трубке понижал тембр, приближался к шёпоту и дразнил. — Ты же помнишь мой игривый язык? Он тоже тебя помнит и готов повторить что угодно. Стоит только попросить, Гуки. — Я… Пак… — Мне хочется сделать тебе хорошо, и ты это чувствуешь. Я ощущаю, как тело предательски дёргается от моих манипуляций. Я слышу твои похотливые мысли, Чон Чонгук. Я уже представляю твои… — Скинь мне свой адрес, потому что иначе первый попавшийся бордель будет на твоей совести. Так и быть, имя в конце прокричу твоё. — Это будет последним, что ты сделаешь в своей жизни, — усмехался Пак, радуясь победе. А ведь это было только начало. Но всё же не на шутку польстило, как мелкий быстро завёлся. Ему в принципе польстил весь телефонный разговор, начиная с того, кто всё-таки позвонил первым. Чонгук не церемонился в переодеваниях, получив смс от айдола. Двадцать минут на машине. Учитывая, что на дворе ночь — и того меньше. Единственное, руки он всё-таки перед выходом помазал. И в такси ехал со смешанным предвкушением. В дверь настойчиво ломились, когда Пак недовольно цокал. Малой не мог приехать так быстро, поэтому герой по ту сторону должен иметь уважительную причину не получить по шее в такой поздний час. — Чимин, ты должен знать, где живёт Намджун, — чуть ли не вцепился Хосок, нагоняя панику. — Ты чего? Тебя Шуга обыскался, — непонимающего хлопал ресницами Пак. — Этот урод сейчас с Юнги, — старший влетел в кухню и умылся холодной водой. Ещё чуть-чуть, и контроль сойдёт с дистанции. Младший устало поплёлся за ним. Меньше всего этой ночью он хотел видеть блондина. Но если с его другом и правда что-то произошло, то выхода не будет. Принципы придётся запихнуть куда подальше. — Он же знает, что ему нельзя ничем закидываться. Нахуй к нему попёрся? Как маленький ребёнок. Идиот, — больше с собой разговаривал Чон. — Намджун написал, что тот под кайфом и фото прислал. И всё. Телефон отрублен. Я не знаю, о чём думать. Может, они просто издеваются? — Кто под кайфом? Юнги? — Чимин, не тупи, пожалуйста. Ради белобрысого я бы так не рыпался. — Но зачем Юну это делать? Ради тебя он два месяца как с диеты даже не срывается, алкоголь по минимуму. — Мы расстались, откуда мне знать, что у него сейчас в башке? — Подожди, что? Когда вы расстались? — Около недели назад. Он не рассказывал? — Нет. Говорил только, что ты на работе отпуск взял и нигде не отвечаешь ему. Да ты никому не отвечал. Хосок угрюмо скривился и промолчал, набрал чей-то номер и отошёл. Громко проматерившись, по чём-то ударил. Пак ждал и понимал, но мимолётно всё-таки понадеялся, что разбилось не что-то ценное. Да и ночь получается не такой романтичной, на которую подбивал мелкого. В дверь позвонили, и артист невольно дёрнулся. Не успел открыть дверь, как сердце бешено забилось. Чон с каждым разом на него влияет всё сильнее, и это слегка пугает. — Ты меня впустишь или так и оставишь стоять на улице? — Гуки, ты так быстро приехал, тут… Чимин не успел договорить, как Хосок злой и разъярённый хватает Пака за запястье, невнятно что-то бормочет и толкает вперёд Чонгука. Последний едва не теряет равновесие, вовремя хватаясь за перила. В конце слышит от старшего, что всё позже объяснит и просит подождать у него в доме. Через минуту они на чужой машине скрываются из виду, оставив Чона переварить произошедшее. «Я лучше пойду домой. Скажи, где лежат ключи, спрячу у тебя под ковриком». Смс приходит не сразу, но застаёт в неподходящий момент. — Ты улицы не перепутал? Чимин! Хватит залипать в телефон. Который его дом? — рычит Хосок, не заботясь за рулём о будущих штрафах. — Не ори на меня. Ещё три перекрёстка до него, сбавь обороты. «Я скоро вернусь, не уходи никуда. Чон, просто дождись, ладно?». «Где ключи?». «В первом ящике возле зеркала. Но я всё же надеюсь, что не свалишь и сможешь выслушать. Пожалуйста». Ситуация бесила до дрожи. С одной стороны — его друзья, а с другой человек, у которого пуля в голове. Они оба любят заранее делать выводы и совершать глупости. Но мелкий в этом преуспевал куда больше, поэтому оставалось молиться только в высшие силы, чтобы на этот раз всё обошлось. Чтобы поговорили до того момента, как у кого-то сорвёт крышу. И боится, что это не просто метафора. — Возле того дерева останови. Пятьдесят шестой номер. Стоило машине заглушить двигатель, как Чимин первый рванул к двери, чтобы перегородить путь старшему. Толкнул его в грудь и заставил посмотреть на себя. — Хоби, я не знаю, что между вами произошло, но притормози. Ты весь кипишь, на взводе. В таком состоянии ничего не решишь. — Не строй из себя героя и пропусти. — Хосок, меньше всего сейчас надо, чтобы ты Намджуну набил морду. Он тебя по судам затаскает. Кому это поможет? — Не буду я его бить. Мне нужно убедиться, что Юнги в порядке. — Врать будешь своему любовнику, поэтому возьми себя в руки. Мне не пять лет, чтобы верить в сказки. Ты себя со стороны не видишь. Чон нервно провёл руками по волосам и тяжко вздохнул. Каждая минута казалась последней каплей до чего-то ужасного. Плевать, если это коснётся его самого, но он ещё не готов допустить последнее для Шуги. Увидев, как его друг отчаянно борется сам с собой, Пак невольно прикусил язык. Больше года он не видел Джуна и уже не понимал: кого он действительно останавливает перед входной дверью. Ручка легко поддалась, когда Чон, глубоко дыша, вошёл в чужой дом. В нос ударил запах сигарет, крепкого алкоголя и кислого привкуса. Младший же покрылся мурашками, вспоминая атмосферу дома. Он никогда не отличался приятными запахами. Как и сам хозяин дома. Но раньше этот запах отчего-то дурманил и сводил с ума. Приближаясь к гостиной, послышалась музыка вперемешку с громким смехом. В мягких креслах утопали двое мужчин, задирая к верху головы. Блондин, ухмыльнувшись, обратил внимание на новых гостей, а второй продолжал витать в своих фантазиях. — Я знал, что ты захочешь присоединиться. Но не думал, что захватишь ещё одного, — Нам перевёл взгляд на самого младшего. Хосок старательно игнорировал хозяина дома и подорвался к своему бывшему. Еле соображая, парень вытер рот и полностью сел на пол, подогнув одну ногу. Тело не слушалось, а мозг тем более. Поперёк горла стоял комок из примесей. — Боже, Юн, вот на кой чёрт так нажираться. — Пиздец, — бормотал Мин, — он мне уже чудится. — Айщ, ты только посмотри на себя. А если бы тебе стало хуже. Ты вообще думаешь, что творишь? Юнги хмыкает и поворачивается на голос. Ему не чудится? Хосок правда сидит перед ним? Из-за недоверия он больно трёт глаза и мутно вглядывается. — Хоби? — Он самый. Это как надо помешаться, чтобы бывшего не узнать. — Хоби, — вновь повторял парень и хмуро опускал взгляд. Руки дрожат, желудок сжимает и снова выпускает из себя всё лишнее, задыхаясь от горечи. — Хочу домой. Чон помогает подняться, но заметив неудачные попытки ходьбы, берёт на руки, сильнее прижимая к груди. Казалось, парень совсем полегчал, потому что тащить до машины было слишком просто. Уложил на заднее сидение, взглянул ещё раз на ухоженный дом и тронул с места автомобиль. Дверь шумно захлопнулась, когда Чимин сидел на диване и закидывал в себя первый стакан коньяка. Горько. Ушли. Лучшим решением было бы уйти следом, но он продолжал не двигаться под давящим взглядом. — Сладкий Мочи, мне прям некомфортно от твоего молчания, — поддержал в распитии его Намджун. — Не называй меня так. — А раньше нравилось. Сейчас твой ухажёр зовёт иначе? Подстилка? Шлюха? Или фантазия у него ещё креативнее? — Это не твоё дело. — Ты прав. Но он хоть в курсе, на что ты способен? — хмыкает блондин и заливает в себя больше спиртного. — Обидно будет за паренька, если он не знает, к чему готовиться. Сердечко то разобьётся. — Джун, прекрати. — Это мой дом, и я буду в нём делать, что пожелаю. Ты больше здесь не указ, Чимин, не забывай. Младший сжал челюсти, пропуская слова Кима мимо ушей. — Зачем ты накачал Юнги? — решил перевести тему. — У него своя голова есть на плечах. Его был выбор. — Но ты тоже приложил руку, не так ли? — Я лишь предположил, что на полуубитого друга Хосок появится. Он решил попытать удачу. — А если бы не среагировал? Ты сам пьяный. — Его бы отвезли в больницу. Это раз. А во-вторых, с каких пор я тебе пьяным не нравлюсь? Раньше возбуждался, иногда насильно напаивал. Смотри, каким правильным стал. — Джун, завязывай. Это всё в прошлом, ладно? Я уже ничего не исправлю. Старший резко засмеялся, на мгновение словно улетая в другую реальность. Пальцы сжимали подлокотник кресла, фантазируя, как сжимают чужую шею. — Я ненавижу тебя, Чимин. Мне противно даже смотреть на тебя. Ты такое ничтожество. Последняя мразь. — Всё сказал? — Чонгуки симпатичный мальчик. Не жалко трогать такого молодого? Тебя же обычно постарше привлекали, — неожиданно выпалил Джун, обжигая горло остатками алкоголя. — Откуда ты о нём знаешь? — О-о, я всё о тебе знаю, сладкий. С кем ты, как ты. Что ты ешь на завтрак и с кем трахаешься по ночам. Всё, Чимини. Кровь в венах закипела, не веря чужим словам. Но его имя. Не стоило сюда приезжать и вообще разговаривать с ним. Пак чувствует себя не только униженным, но и насильно раздетым теперь уже перед посторонними глазами. Он знал, что не ответит на оскорбления в свою сторону, но когда дело коснулось Чона, то артист ощутил неприятное покалывание где-то между рёбер. — Ты врёшь. — Люди меняются, Чимини. Но не бойся, убогих это не касается. Тебя уже ничего не исправит. Намджун тяжело поднялся с кресла и наклонился прямо возле уха младшего, облокотившись по обе стороны о спинку дивана. Руки напряжённые, но ещё более напряжён парень между ними. Чужие зубы оттянули мочку уха, а после шёпотом обожгли нежную кожу. — Сладкий, просто признай, что так, как я, тебя больше никто не ебал по ночам. Ты же помнишь свои стоны? И наши игры на камеру. Чимини, ты там очень горячо прыгаешь на мне, прося ещё больше. — Нет, — только и смог из себя выдавить айдол. — Да, Мочи, да. Я знаю, что ты лазил в моём ноутбуке. Удалил безжалостно все оригиналы. Но не знал, где храню дополнительные копии. Я сохранил каждое видео. Думаешь, зрители оценят? С ошийником, считаю, будет самым зрелищным. — Ты не посмеешь, — порывисто оттолкнул от себя чужое тело Пак, но его запястья перехватили и сильнее прижали к дивану, уперев колено между ног. — Я делал всё для тебя, Мочи. Любой каприз, чего бы он мне не стоил. Но ты предал меня, так что да, любимый, я посмею. Я пытался не лезть в твою жизнь, честно, но увидев опять тебя в моём доме, больше сдерживаться не смогу. Запястья горели. Казалось, что Джун их сейчас сломает, не рассчитав силу. Он всегда отличался мощностью тела, но Чимин никогда не ощущал этого, как сейчас. Парень напротив всегда контролировал себя, дарил нежность и немного перебарщивал только по желанию Пака. Страх постепенно нарастал, коварно карабкаясь всё выше. — Боишься? Правильно, Чимини. Я и сам себя боюсь, — собирался отстраниться Джун, да только губы сами потянулись к чужой шее и властно оставили красный след. Сопротивления завораживали, усугубляя положение. А потом Нам увидел себя со стороны в зеркале коридора. В голове внезапно щёлкает. Когда он только превратился в такого монстра? С каких пор ведёт себя не лучше тех, кого сам же призирал. Сотни раз клялся, что никогда не перейдёт черту, потому что не такой. Потому что хочет любви, а не страха в партнёре. И отпускает. — Проваливай, Чимин. — Что? — икает второй, не на шутку дрожа. — Раз. — Джун, я… — Два. Парень вылетает из комнаты, в спешке обувается и погружается в ночной город, ловя воздух каждой клеточкой тела. На часах начало четвёртого, и он, молясь за неспящего таксиста, вызывает себе машину на ближайшем перекрёстке. В спешке покинул такси и подлетел к своему дому. Вера сама забила всю голову, когда ключа под ковриком не оказалось. Дверь легко поддалась, да только комнаты встретили его тишиной в разбавленной сумраком темноте. Он всё-таки ушёл. Не смог дождаться, не смог дать объясниться. И Чимин окончательно обессилел в окружении одиночества. Ничтожество. — Чим? — Чон внезапно появился в коридоре, глядя на хозяина дома, который обхватил себя руками. — Что-то случилось? Тебя кто-то обидел? — Пак неуверенно сделал шаг вперёд, но когда понял, что Чонгук не ушёл и стоял прямо перед ним, то заключил того в крепкие объятия. Боже, он правда здесь. Сколько они так простояли — они и сами не скажут, но младший не торопил Пака, мягко поглаживая по спине. Не глупый и заметил состояние айдола, просто не хотел давить, давая время. Если парень здесь — значит, он правда хотел вернуться. Если обнял — значит, точно ожидал его увидеть. И Гук успокоился в правильном решении остаться. — Я думал, что ты ушёл. Здесь так темно, — всё так же не отлипал старший. — Глаза от света режет. Задремал на диване, но сильно захотел поссать. Чимин усмехнулся, отчего усмехнулся и второй. — Пошли спать, — уводил старший в спальню парня. Но когда заметил, что Чон собирается включить свет, то резко перехватывает его. — Не включай. — Я ничего здесь не вижу и сейчас грохнусь на ровном месте. — Я проведу тебя, только не включай. Потому что Пак не готов. Не готов показать синяки на запястьях. Показать чужой засос на шее. Не готов показать, насколько он сейчас разбит. Хотя бы до утра. Это немного, чтобы побыть наедине с человеком, который не посмотрит на него с жалостью. Который даст себя ночью обнять, засыпая под чужое сопенье. А утром будет готов ко всему. Даже отпустить. Или хотя бы постараться это сделать. Он сделает всё возможное, чтобы принять последствия собственных ошибок.