Захейти меня

Новый тур превзошёл все ожидания. Музыка так зашла слушателям, что артист каждый вечер торчал в просторах Интернета в прочтении всех комментариев. А когда вышел на сцену — покрылся мурашками. Из года в год, добиваясь наибольшего успеха, Чимин благодарил каждого фаната за их большую любовь, за поддержку и голосование в любых чартах. Его заботу слушатели тоже ценили. Поэтому стоило Паку только появиться, как стадион взорвало всеобщим ликованием. Его имя. Они кричали его имя так громко, что душа буквально взлетала до самых небес. И он запел. Айдол запел строчки песни, которую посвятил только одному человеку в своей жизни. Стадион замолк, впитывая каждую ноту новой, ещё не вышедшей мелодии. Там в пустоте не прятались мои чувства Рвались и бежали к тебе навстречу Чимин сильнее сжимал микрофон, потому что впервые на сцене делал что-то подобное. Интригует. Взрывает мозг. Но подсаживает, как наркотик. Мы обманим весь мир, когда скажем, Что не влюблены, не дурманим друг другом. Пак брал высокие ноты и вкладывал столько чувств, что с трудом сдерживался, чтобы не сорваться с места. Но концерт только начался, и ради остальных не имеет права так бездумно сдаваться. Просто позволит себе совсем маленькую шалость и всё. Подойдя ближе к краю сцены, его глаза внимательно искали знакомого человека. И они нашли, сжав тело в оковы. Намджун стоял и улыбался так ярко, как мог только он. Но заметив айдола, грязно ухмыльнулся, ближе прижимая к себе того самого парня, который заставлял сердце пылать. Чонгук не двигался и будто чего-то ждал. Внутри что-то оборвалось. Почему он с Намджуном? Почему смотрит на меня так стеклянно? Парень насторожился, а потом услышал. Услышал собственные стоны, что эхом отдавались по стадиону. Боится, но оборачивается и видит себя на всех экранах. Как чьи-то мускулистые руки сжимают запястья у подлокотника. Как его вбивают в постель, что отчаянно скрипит под ними. Лица второго не видно, но мимолётно голова опустилась и позже продемонстрировала искусанную шею. Тот Чимин кричит, извивается и всем телом тянется ближе к страстному любовнику. Тот Чимин не знает Чона и ловит откровенный кайф. Артист судорожно оборачивается, ища Чонгука. Тот смотрит только в экран. В толпе мутнеют лица и исчезает всякий смысл, когда он осознаёт самое страшное. Он не просто теряет авторитет айдола, он лишается большего: главную опору и защиту от страшного мира. Чон больше не поверит ему. Все объяснения тем раним утром полетели к чёрту. Потому что видео слишком колючее. Потому что Чимин сбежал тем вечером, а затем заявился со странными следами. Потому что Чимин должен был расплатиться за свои ошибки. Но у него не получалось. Мотая головой, айдол сорвался с места, пытаясь нагнать Чона. Тот быстро варьировал среди людей, отдаляясь всё дальше. Стоны бьют по вискам. Общество бьёт по нервам. И Пак истошно кричит во всё горло. Веки резко распахнулись, как яркое солнце больно режет по глазам. Чимин ещё несколько секунд морщится и приходит в себя, пока не застаёт рядом пустое место. Сон смешивался с явью, заставляя айдола напрячься. — Ты чего так кричал? — вихрем влетел в комнату младший, ударяя по носу запахом альпийских Альп вперемешку с чем-то вкусным. — Что-то болит? — парень приложил ладонь к чужому лбу. — Ты… я выступал перед тобой? — нерешительно спрашивал шатен. — Чего? Чимин, ты просто отключился. Стриптиза не было, не переживай. Сон. Это был дурацкий сон. Но следом вспомнил, что кожу украшают предательские синяки, однако их словно игнорировали. Потому что Чон шутил и вопросов никаких не задавал. Не лез с ними и когда они сидели за столом, уплетая итальянскую пасту. Острая, но до боли вкусная и приготовленная гостем уже не такого одинокого дома. — Тебе бы душ не помешал, — младший запил газировкой основное блюдо. — Выглядишь паршиво. Тем более, у тебя столько гелей. Задрался, если честно, их названия читать. И это, я у тебя какие-то штаны спёр, поэтому если растяну — сильно не ори. Футболки трогать не стал. Не всё сразу, так сказать. Чимин только сейчас заметил, что мелкий ходит без верха и со слегка взъерошенными волосами. Красивый, домашний и, кажется, выдуманный. Иначе как объяснить то, насколько с ним хорошо. Обычно оскаленный Чон остр на язык и бесконтролен в высказываниях, сейчас окутывал уютом и простотой. Пак точно ещё не проснулся, просто на этот раз попал в слишком хороший сон. В сон, где оба влюблены и любимы, а не только айдол, стучась в чужую дверь. Потому что да, Чимин влюбился. Как дурак со своими тараканами и бабочками. Но знает, что сейчас не время. Поводов спугнуть и так достаточно. — Ты меня вообще слышишь? — щёлкает пальцами мелкий. — Прости? — Спрашиваю, наелся ли. — Да-да, спасибо. В душе айдол сидел под горячей струёй и всё фантазировал предстоящий разговор. Как сказать, чтобы не обидеть. Чтобы опустить момент с бывшим. Ведь звучит это отстойно: ой, Чон, я тебя позвал, но сам же кинул и упиздил к бывшему, который засосал меня на диване. А что если он и слушать не захочет? Что если из жалости повозился, да вернётся в свою привычную жизнь, где не было никакого Пак Чимина. Дверь в ванную комнату приоткрылось, влепив в лицо тучу пара. — Чим, ты здесь около часа торчишь. Всё хорошо? Ничего не хорошо. Выйди и дай мне настроиться на провал. И хватит обо мне заботиться, потому что это только усложняет. Пленяет, но усложняет. — Да, я скоро выйду. Айдол понадеялся, что снова останется один, пока шторка не стала медленно отодвигаться. Не хочется ничего объяснять. Просто разрыдаться и выпилиться. Чонгук приседает на корточки и проводит по мокрым волосам. Что в его голове? Почему так смотрит? Почему он вообще рядом? Чимин уже не знал о чём думать, когда Гук молча намочил мочалку, вылил жидкость перво-попавшегося тюбика и начал намыливать чужое тело. Он делал всё аккуратно, легко раздражая кожу, но не упуская и единого участка. Пак пялился на мелкого. И замер в момент, когда кончики пальцев коснулись его запястьев. Он не использовал грубый предмет на болевых местах, справляясь собственными руками. Всё Чонгук давно заметил, это невозможно не понять. Особенно, когда тот не встречался взглядом. Напенивал голову, смывал, вытирал, помогая вылезти. Ни разу не позволяя дать хоть малейшую возможность понять, что тот действительно чувствует. Пак знал, что должен начать разговор первым. Поэтому стоило только покинуть ванную комнату, он набрал побольше воздуха. — Гук… Парень, наклонившись, вцепился в пухлые губы, обхватывая чужое лицо ладонями. Две секунды, и брюнет требовательно пропихнул язык, не желая мириться с ошарашенностью хозяина дома. Запахи перемешались, сердца гулко отдавались в ушах. Пак упёрся лбом в постороннюю грудь, когда после получил объятия. Пусть эта защита навечно спрячет его от реальности. Здесь слишком хорошо. — Я же не сошёл с ума? Чон, я боюсь проснуться. — Придурок. Во сне бы я тебя прибил. — За что? — За то, что заставил волноваться. Шлялся где-то до утра, а потом без лица вернулся. — Почему тогда сейчас не прибьёшь? Я готов. — Не беси. Плохо, что забочусь? Готов он. — От второго я бы не чувствовал себя таким виноватым. — Вот и мучайся, Чимини. Мне это больше радости придаёт. — Чимини? — Тебе больше нравится «папочка», как из телефонной книжки? Прости, но ты сейчас мало на него похож. Больше на ребёнка. Малыш, получается? Пак ударил мелкого в грудь, заливаясь краской. Но да, ему понравились оба прозвища. — Малыш, — словно смаковал брюнет. — Боже, в кого я влюбился. Секунда, и айдол прикусывает язык. Ага, не время тогда, зато сейчас как вовремя. Молодец, Пак, ты только что побил все рекорды по тупизму. А этот ещё и молчит. Видимо, накидывает варианты побега. — Милашка, — вдруг усмехается парень, обнимая крепче. — Кстати, тело у тебя и правда зачётное. Понятно, почему по нему так много людей фанатеют. — Ой, бля. Лучше ничего не говори. — А что, малыш смущается? — Иди в зад. — Одолжи тогда свой, и я с радостью. — Тогда лучше иди на хуй, герой-любовник. — Вот блин. Есть какой-нибудь номерок красавца с хуем? Идея то и правда хорошая. — Тебе жить надоело? — возмутился шатен, вырываясь из объятий. — О ком ты вообще там фантазируешь? Я, блять, бегал за ним, а его хуй к какому-то левому утырку тянется. — Папочка злится? — улыбка чеширского кота, не иначе. — Папочка сейчас кое-кому яйца с корнем оторвёт. — Ух, как пугает. Боюсь-боюсь. Останется только в пассивчики записаться. Чон ловит подзатыльник и только больше умиляется. Пак валит того на пол и сердито прожигает взглядом. Но Гук не теряется, прижимая чужое тело ближе. Предельно близко для «просто упали», но достаточно для «я вновь зацелую тебя». Горячо, долгожданно и лично. Как могут только они и только друг с другом. — Я могу считать это полным признанием, что ты гей? — в перерывах спрашивает Чимин, желая убедиться в правильности надвигающегося вопроса. — Я не гей. — Даже верить не хочу, что ты сейчас серьёзно. — Заткнись и лучше иди опять ко мне. — Да не, спасибо, — отстраняется шатен, присаживаясь на полу. — С натуралами не играю. — Только ты способен был придушить всю романтику, — сел рядом Чон. — Я-то? Купает, обнимает, зацеловывает, а в конце такой: я не гей. Просто член пару раз на парня встал. Но это так, побочный эффект натуральности. — Тебе правда важно, чтобы я это признал? — Да. — Хорошо, малыш, я гей. И меня правда заводит другой парень, который сейчас несёт всякую пургу, лишь бы не заниматься наиболее приятными делами. Доволен? — Давай встречаться, — маленькая уверенность тут же умчалась в закулисье, оставив парня чувствовать себя наивным индюком. Что? — подавился брюнет. — Забей, — айдол быстро поднялся и скрылся в своей комнате, одеваясь в чистую одежду. Церемониться совсем перестал. Поговорить о прошлой ночи так язык не поворачивается. А как «влюбился» и «давай встречаться» — так пожалуйста. Идиллию испортил и собственное настроение. Вот как теперь перед ним появиться? Отказ слушать не хочется, а соглашаться будет слегка бредовым вариантом. Рекорды по тупизму продолжаются. — Слушай, я лучше домой пойду. Там парочка дел вспомнилось, — спустя время заходит брюнет, а Пак быстро кивает. — Ты ничего такого не подумай. Мы позже увидимся. Я же так должен был сейчас сказать? — Чего? — Повторюсь, Чимин. Меня заводит один парень, и он накручивает сейчас себя как никто другой. Один, то есть не толпа из подворотни. Не всеобщий мужской пол. Только один, что заставил признать свою ориентацию. Поэтому да, давай встречаться. Дай мне полное право называть тебя своим. Дай полное право оберегать и знать обо всём, что и кто тебя окружает. Дай полное право являться в твой дом и обнимать до потери пульса. Дай полное право не ругать себя за то, что хочу тебя. Артист щипает себя. Ещё раз. И ещё разочек. Мир, как не старался — реален. Но парень напротив. Точно ли он реален. — Гуки… — Удиви меня, показывая как умеешь любить, чтобы однажды это смог сделать и я. — Перестань быть таким. Нет сил больше выдерживать. Ты заставляешь превратиться в лужицу. А я мужчина, в конце концов. — Папочка не хочет признавать меня? — дразнил брюнет, всё больше привыкая к новому слову. — О нет. Я хочу убить каждого, кто хоть посмотрит на тебя. Не люблю делиться, поэтому живо иди ко мне и подтверди, что ты мой. Весь и полностью.

_____

— Не думал, что потеряю тебя на трое суток, — бурчал Чонгук, выискивая номер дома, чтобы отдать заказ. — Повиси, — получает оплату и шагает к следующему. — Ну, солнышко. Я не виноват, что Юнги не выпускает меня из студии. Работа не ждёт. — А я, как придурок, должен. — Заметь, любимый придурок. — Ага, сидишь там с каким-то чуваком — хрен пойми чем занимаетесь двадцать четыре на семь, а я любимый. Ловко ты это придумал. — Мне так нравится твоя ревность. Скулы от забавности сводит. — Слышь. Сейчас тоже что-нибудь вытворю на зло, и ты ревнуй там себе. Забавно же. О, тут как раз такой высокий красавчик идёт навстречу. Интересно, его интересуют не только девушки. Как думаешь? — Пизды давно не получал? — Я вообще давно ничего не получал. — Освобожусь и первым же делом приеду тебе напомнить, на кого нужно пялиться. Задолбал. — Ах, задолбал, значит. Работай, Чимини. Сбросил трубку и тут же получил смс: «Тебе пиздец, мелкий. Просто дождись». После последнего заказа, Чон быстро отработал вечернюю смену в салоне, и подходил к дому, когда путь перегородила молодая длинноногая девушка. Строгая причёска, деловой костюм и планшет в руке. Та быстро что-то допечатала и моментально мило улыбнулось. — Чон Чонгук, правильно? — Допустим. А в чём дело? — Вы приглашены завтра на собеседование ровно в девять, не опаздывайте, — брюнетка протянула визитку с адресом главного офиса. — Поздравляю, вашими работами заинтересовались. — Но мне же отказали по всем вакансиям, — искренне не понимал парень. — Вы не подавали в нашу компанию заявку. Но семья Ким заметила эскизы и хочет лично поговорить. Подготовьтесь, как следует. И не забудьте альбомы. — Семья Ким? — Имеет большую часть акций в салонах «След Дракона». Думаю, слышали. На крайний случай, Интернет полностью в вашем распоряжении. Всего доброго. Голова зачесалась на радостях. Его работы заметили. Самый популярный тату-салон, в который тот даже анкету боялся отправить. Там работают настоящие мастера своего дела. Любой стиль и каприз за ваши деньги. Поэтому Чон заметно нервничал перед кабинетом. Альбомы жадно держались в пальцах парня. Но выбросив всё лишние из мыслей, вошёл и застал двух взрослых мужчин. Один сидел за столом, печатая в ноутбуке. Второй с белыми волосами листал журнал на кожаном диване. — Здравствуйте. — Проходите, — жестом указал на место первый мужчина. — Судя по документам, вы ни разу не практиковались в набивании татуировок. Но ваша рука мне нравится, эскизы достойные внимания. Ким Намджун не зря вас посоветовал, — представил тот блондина, которому, казалось, было всё равно. — Я быстро учусь, мистер… — Ким Сокджин. Если вы желаете, то поставлю вам наставника для обучения. Но мы не любим лентяев, поэтому если Минхо пожалуется на вас — вы быстро вылетите. Кандидатов предостаточно. — Да, понимаю. — Отлично. Проявите себя, как следует. Молодой человек поклонился мужчинам, но перед самым выходом услышал голос второго. — Передавайте пламенный привет Пак Чимину. Спустя несколько дней артист еле приполз в квартиру своего возлюбленного. Лежал на его груди отказываясь что-либо делать. Засыпал и просыпался, пока хозяин комнаты гладил того по спине и зависал в социальных сетях. Чон всё же не выдержал. — Ты знаком с Ким Намджуном? Айдол напрягся, перебирая все возможные варианты. Он ему что-то сказал? Они встречались? С чего вдруг такой вопрос. — Он тебе привет передавал. Вся усталость испарилась в миг. Пропал сон и желание открывать рот. Сейчас ляпнет что-то не то, только всё больше испортив. — Ты с ним знаком? — осторожно подошёл Пак. — Можно и так сказать. Благодаря нему у меня появилась нормальная работа. И коллектив классный. — Что за работа? Ты не говорил об этом, — хмурится парень. С каких пор о таких вещах не принято говорить, когда с кем-то встречаешься. — Не хотел тебя беспокоить. Ты постоянно занят был. — Минута бы нашлась. Не сваливай всё на меня. — Забей. Понял, что не хочешь отвечать, раз увиливаешь от вопроса. — Ким… он… старый знакомый. — Ага. — Ты что, обиделся? — Ага. — На то, что у меня есть знакомые? — Ага. — Блять, нормально разговаривай. — Уже поздно. Сладких снов, Пак. Попытки как-то растормошить собственного парня полетели прахом, поэтому он и правда уснул, ночью притянувшись к тёплому телу. Чонгук спал плохо, постоянно ворочаясь на одном месте. Накрутил себя и теперь сам же мучился. Но Пак тоже виноват. То молчит, то отлынивает. Противно больше не от того, что айдол не хочет сознаваться в каких-то вещах, а от того, что не чувствует доверия в свою сторону. Поэтому и сам начинает закрываться. А уже показалось, что всё и правда налаживается. Включив компьютер, Чон достал наушники. Сам не понял, как настрочил один комментарий, затем второй, третий и уже занесло, пока он всё-таки не зашёл на страницы Чимина. Обида и недоговорённость умело вцепились в мозг, пленяя самыми мерзкими высказываниями. Ссадины на теле, странная работа, интересные знакомые. Здесь Гук не парень айдола, а знаменитый хейтер, который привык свои проблемы решать только так. Но старший не узнает этого, потому что на утро Чонгук окутал самой тёплой заботой, больше не спрашивая ни о чём. А ночью вновь отрывался, тыкая пальчиками по клавиатуре. — Ты сейчас охренеешь, Гуки. Это полный разнос, — влетел в комнату Тэхён. — Лучше присядь, потому что тебе этот пост не очень понравится. — На немой вопрос друг протянул телефон. — Он твоё фото выложил, подписав парочкой комплиментов. — Кто это? — Ким Намджун.