Sei la mia tentazione.

Сидя в буфете нашего офиса, я ждал Елену. Она должна была принести нам кофе. За дальним столиком я заметил своих коллег — Софью и Евгения, беззаботно разговаривающих друг с другом. Невысокая, стройная брюнетка и такого же роста, среднего телосложения, блондин. Они не выставляли напоказ свои отношения, но было не трудно догадаться, что между ними что-то есть. Они часто находились возле друг друга и уходили домой вместе, а иногда даже, вдвоем оставались допоздна в офисе. Смотря на них, я невольно вспомнил то время, когда ко мне приходила Роза. *** — Саша! Я стоял у стола, склонившись над монитором коллегии, внимательно изучая документы. Но когда услышал знакомый голос, я резко выпрямился и ударился об книжную полку над головой. Я зашипел от резкой боли и услышал заливистый смех своей возлюбленной. —Не сильно болит? — с улыбкой она подошла ко мне и нежно погладила ушибленное место. — Нет, уже проходит, — я ответил также с улыбкой, мне очень нравились ее прикосновения. — Неуклюжий Дьяков, — спокойно и с легкой усмешкой послышался голос позади меня. — Родион, — радостно подойдя к мужчине, Роза обняла его. Он по-отечески обнял её в ответ. — Как ты? Он тебя не достаёт? — Нет, что вы, он же такой ласковый. Как он может меня доставать? — с лучезарной улыбкой, сказала она. — Хорошо, что ты его в работе не видишь, а то сразу бы разонравился, — в его голосе, явно был слышен сарказм. — Родион, — сложив руки на груди, я недовольно смотрел на него. — А что? — тот состроил самое невинное выражение лица. — Ну ладно, развлекайтесь голубки, — похлопав меня по плечу Петрович ушёл в сторону своего кабинета. — Года идут, а он не меняется, — я тихо проговорил Розе на ухо и посмотрел на её руки. — О, ты кофе принесла? — Ага, капучино с сахаром. — Спасибо, солнце, — поцеловав её в губы, я взял из рук бумажный стакан и мы вместе направились к выходу. *** — Двойной американо без сахара, — подойдя с довольной улыбкой, Елена протянула мне стакан. — Спасибо. Я забрал из ее рук протянутый стаканчик с кофе и сделал обжигающий глоток любимого напитка, который тут же разлился теплом по телу. — Куда ты так смотришь? — она вопросительно посмотрела в ту же сторону, куда смотрел я. — Софья. Нравится? — Что? Нет, она не в моем вкусе. — А какие в твоем вкусе? — прищурившись спросила она. — Как Роза, — сухо ответив, я вновь сделал глоток. Елена, шумно вздохнув, села за столик и переплетая свои пальцы рук, чуть склонилась ко мне, чтобы нас никто не мог услышать. — Саш, прошло уже 2 года. Я понимаю, это был сильный удар для тебя, но ты не можешь всю жизнь оставаться вдовцом и страдать. Как бы жестоко это не звучало, жива она или нет, но твоя жизнь все еще продолжается. Прищурившись, я поднял вопросительный взгляд. — Давай только ты не будешь включать Ларису Гузееву. Мы не на программе «Давай поженимся». — Я говорю серьезно. — Я тоже. Я ценю тебя, как друга и коллегу. Но даже тебе я не позволю совать свой нос в мою личную жизнь. Я сам справлюсь. — Прекращай свою демонстрацию «сильного и независимого» мужчины. Я ведь не собираюсь завтра же вести тебя на свидание и знакомить с половиной города… — Еще бы ты собиралась, — перебив ее на полуслове, я закатил глаза. — …а всего лишь говорю, перестать замыкаться в себе и насильно отторгать любые попытки отношений, — проигнорировав мою выходку, продолжила Елена. Безучастно вертя пластиковый стаканчик в руках, я молчал, не желая больше разговаривать на эту тему. — К тому же, подумай о Розе. Неужели ты думаешь, что она хотела бы, чтобы после ее смерти, ты стал затворником своих собственных мыслей и навсегда остался одиноким? Я резко хлопнул по столу, отчего близь сидящие недоуменно обернулись на наш столик. Наклонившись ближе к Елене, я процедил низким и стальным голосом. — Не смей упоминать о Розе. Больше никогда, ясно? Я и так о ней думаю, каждую гребанную минуту. И ты ничего не знаешь обо мне, как и о ней. Поэтому, ты не имеешь никакого права осуждать меня. И сделай одолжение, ради всего святого, не суй свой нос туда, куда не нужно, если тебе дорога наша дружба. На секунду Елена опешила не ожидая от меня такой реакции и, кажется, даже растерялась. Но в следующую секунду, она вновь совладала с собой и откинувшись на стул, продолжила пить кофе, как ни в чем ни бывало. — Как скажешь, Александр. Последовав ее примеру я вскоре допил свой кофе. Краем сознания я понимал, что не стоило так сильно грубить, к тому же мы с ней общаемся около десяти лет. Хоть и настроение было окончательно испорчено у нас обоих, нужно было продолжить расследование. — Есть что-нибудь новое, касательно расследования? — спросил я, нарушая тишину, в надежде разрядить обстановку. — Да, судмедэкспертиза прошла хорошо. — Наконец-то, — я облегченно вздохнул. — Но, — черт, обычно, после «но» идут неприятные вести, — остались всё ещё некоторые недочеты. Нужно съездить и посмотреть, — сказала Елена, поставив на стол пустой стакан. — Тогда не будем с этим тянуть. Идем, — решительно проговорил я, поднявшись со своего места. Следом за мной, она сразу поднялась и мы вместе направились к судмедэксперту. *** Мы вошли в холл здания, которое, по виду, давно нуждалось в ремонте. Нас встретил добродушный охранник. Поздоровавшись с ним, я спросил ожидают ли нас. Тот кивнул и показал куда идти. Пройдя лабиринт коридоров, мы были на месте. — Александр, Елена, приветствую вас, — дружелюбно встретил нас Виталий, поправляя свои очки. — И мы тебя. Нашел что-нибудь новое? — спросила Елена, в ответ он кивнул и мы стали внимательно слушать его. — Труп по состоянию был мёртв примерно неделю. Я удивился, потому что запах противоречит этому. Тогда я решил провести несколько анализов и вскрытие, и обнаружил в организме жертвы химикаты, а ещё, почти все органы были разъедены, — сделав секундную паузу и протерев свой лоб, Виталий продолжил, — исходя из этого, можно сделать вывод, почему у жертвы такой запах. Переглянувшись с Еленой, я спросил. — А дальше? — А дальше… — он снял ткань с трупа, зрелище было не из приятных. Тело лежало вниз животом. Я увидел его спину. На нем были такие же следы от кнута, как и спереди. Там и тут уже были видны язвы. Я наклонился ближе к трупу, чтобы лучше рассмотреть. Язвы были разных размеров, как маленькие, так и поразившие большой участок кожи. Выглядели они, как ожоги от химикатов. В середине язвы, кожа была уже разъедена и виднелась мышечная ткань, а в некоторых местах, даже были заметны кости, а по краям были покрыты струпьями. Хоть жертва и была давно мертва, язвы выглядели так, будто появились совсем недавно. Тишину нарушил голос Виталия. — Я же сказал химикаты. Так что, если не хотите обнаружить на своем теле такие же язвы, отойдите от трупа. Одной фразы эксперта хватило, чтобы мы, одновременно, сделали большой шаг назад. — Смотрите, — не прикасаясь к телу, он показал на следы мизинцем, — удары были оставлены примерно до наступления смерти. Затем он указал на верхнюю часть спины. Посередине было безобразное клеймо в виде креста. Кожа на месте ожога вздулась и была багрово-синего оттенка. — Это ожог был оставлен от желéза. Но детали про это, я смогу выяснить потом. Для этого надо сделать микроскопический анализ, — сказал Виталий. — Так от чего он умер? — спросила Елена. — Возможно от болевого шока, возможно от химикатов. Что самое интересное, химикаты, которые обнаружили, в их составе был токсин; однако, я никогда прежде не встречал его и понятия не имею что это такое, но я так же нашел и батрахотоксин, и амфетамин. Мое предположение, что его смерть — отравление от яда и воздействие на нервную систему. Амфетамин — наркотик, а батрахотоксин — сильнейший яд небелковой природы, летальный исход через 8 минут. Смертельная доза для человека составляет всего 2 микрограмма. А в его организме обнаружено 1 микрограмм, так что, полагаю, его смерть наступила в течении 16 минут. Степанов поправил свой халат и кивнул на ладони трупа, которые находились тыльной стороной вниз. Посередине была дыра, в которой виднелась кость. — А руками, как вы помните, он был прибит к кресту гвоздями. Длина гвоздя 14,5 сантиметров, а вес 84 грамма. И знаете, что самое интересное? Меня осенила одна мысль, но я сначала подумал, что она бредовая, но все же решил проверить свою теорию и оказался совершенно прав. — И что это за теория? — с нетерпением поинтересовался я. — Дело в том, что гвозди Христа Господня, те которыми римские солдаты прибили ноги и руки Иисусу Христу, были той же длины и того же веса. Я закатил глаза, а меня всего передернуло. — Фанатики, — тихо процедил сквозь зубы. — Что, простите? — спросил Виталий, видимо не услышал. — Ничего, продолжайте. — Как скажете, — сказал Виталий, недовольно покосившись на меня, и продолжил, — изощренный убийца. Удивительно, что такие все ещё существуют. Кстати, совсем забыл. Вам это точно понравится, — он подошел к столу, который находился в конце комнаты. Взяв оттуда перчатки и надев их, он взял гриппер. —Я нашел это в его гортани. — Что это? — недоуменно спросил я. — А вы сами взгляните, — он открыл зип-пакет и показал содержимое. В пакете находилась бумага, по виду очень древняя, так как была изрядно пожелтевшая. На первый взгляд, она напоминала древний манускрипт. Я сразу заметил размытый текст, но, если внимательно приглядеться, разобрать его можно было, из-за цвета чернил, он был ярко-красный. Сначала я не сразу понял, что там было написано, ибо текст был на другом языке. — Итальянский. — Что? — вопросительно посмотрела на меня Елена. — Текст написан на итальянском. — Можешь перевести? Прищурившись я стал читать текст. Точнее стих, по всему видимому. — Ruppemi l'alto sonno ne la testa un greve truono, sì ch'io mi riscossi come persona ch'è per forza desta; e l'occhio riposato intorno mossi, dritto levato, e fiso riguardai per conoscer lo loco dov' io fossi. В комнате стояла тишина. Никто из них не понял, так что я сразу приступил к переводу, хоть я и не был силен в итальянском. — Руппеми, глубокий сон в моей голове тяжелый трон, да что я выздоровел, как человек, который силой бодрствует и глаз отдыхал кругом двигался, прямо, и исправлено, я посмотрел дабы узнать место, где я был, — пару раз запнулся разбирая почерк и слова, но в целом, перевести удалось. В комнате повисла тишина. Каждый из присутствующих смотрел то на труп, то на старую бумагу и пытался переварить услышанную информацию и хоть как-то сопоставить детали. Первым, тишину нарушил я. — Улику надо закрепить к делу. Когда сделаете все остальные анализы, Степанов? — Думаю, что за дня три сделаю. — Дня три? Это слишком долго, мы не можем так много ждать. — Увы, быстрее не получится, ибо нужно время, для подготовки растворов. — У нас нету времени. — Не могу ничего предложить. — А нельзя ли ускорить процесс? — спросила Елена. — Елена, я все уже сказал. Единственное, что я могу еще добавить, так это про розы. Я с коллегами провел анализ, оказалось, что розы имеют очень странную структуру клеток. Есть предположения, что они генномодифицированные. На вид обычные цветы, а по составу совсем нет, — он решил перевести тему. Шумно вздохнув и закатив глаза, я отошел в другую часть комнаты. Обдумывая все детали я смотрел на бездыханное тело и не участвовал в дальнейшей дискуссии Виталия и Елены. Их разговор я толком не слышал, он не интересовал — это во-первых, во-вторых — мои мысли были заняты не розами. «Надо обсудить с Еленой еще то, что я нашел в доме у Игумена Лазаря, в его секретной комнате», — подумал я. «Стоит ли показывать все Виталию? Он не вызывал у меня доверия, хотя работаем мы с ним около года, может надо обратиться к другому специалисту», — новые мысли одолевали меня с каждым разом. — Этого недостаточно, — раздраженно бросил я, ибо надеялся услышать гораздо больше информации. — Про труп мне было известно достаточно. Да, узнали о какой-то старой бумажке и всё. Изощренный психопат, убийца, в добавок и фанатик. Про находки в доме я решил умолчать, в присутствии Виталия. — Тогда я приглашаю вас присоединиться ко мне и помочь с этим, Александр. — Это не входит в мои обязанности. — Именно поэтому, давайте вы не будете влезать в мою работу, а я в вашу. — Не было бы надобности мне влезать, если бы вы добросовестно выполняли свою работу. — Погодите-ка, вы сейчас на полном серьезе критикуете мои методы работы и мою компетентность? — Если бы. — Довольно. — в разговор вмешалась Елена, злобно буравя взглядом нас. — Саша, Виталий ведь уже сказал, что позже проведет необходимые анализы. Чем ты недоволен? — Позже будет уже поздно. Мне нужно сейчас. Надо еще раз обыскать место преступления, постараться найти отпечатки пальцев или случайно упавший волос с головы этого ублюдка. Он точно что-то оставил. Не может же он действовать настолько аккуратно, скорее всего, он действовал вообще не один. — Саша, давай выйдем и поговорим. Оставаться в этом помещении и дальше спорить с этим недоумком, у меня не было ни малейшего желания. Резко распахнув дверь, я вышел из комнаты и стремительно направился к выходу. Оказавшись на свежем воздухе, расшатанные нервы дали о себе знать. Достав пачку сигарет, закурил, смотря на тучи. После нескольких капель, заморосил октябрьский дождь. Вздрогнув от резко открывшейся двери, боковым зрением я заметил стремительно выходящую Елену, которая стремительно шла вперед, не остановившись рядом. — Идем. — Куда? — В церковь. Евгений позвонил, сказал, что кое-что нашел.