Безусловная связь

                    Дрожь Земли звучала гимном Ханджи, а грохот, с которым падали титаны — салютом в её честь. Ребята прилипли к иллюминаторам, в бессильной злости стуча по обшивке. Отчаянно и громко кричали. А Леви не мог. Ни заставить себя сдвинуться с места, ни даже поднять глаза. Только когда Микаса и Конни залились слезами, понял — конец. Сжал кулак, посмотрел на перебинтованную руку и тихо сказал:       — Увидимся, Ханджи.       Микаса услышала. Бросила острый взгляд, сжала губы в тонкую линию. Да что тут скрывать, у них не самолёт — отряд смертников. Все это понимают, все смирились. Или просто отлично делают вид. Леви чувствовал вопросительный взгляд Микасы: она сидела напротив и жгла, жгла, только без толку. У него даже сердце с ритма не сбилось, спокойно стучало, гоняя кровь вперемешку с таблетками. Скоро отпустит, и боль вернётся. Но вместе с ней вернётся и ясность ума, что сейчас просто необходимо. Вернулся из кабины пилота Армин. Новый какой-то, более суровый, что ли. Повзрослевший. Собранный. Привыкай, парень: быть главнокомандующим Разведкорпуса тот ещё геморрой.       Опустившись на колени, Армин начал расспрашивать Пик и рисовать то, чем теперь стал Эрен. Не титан даже — уродливая многоножка, состоящая из костей. Пока они гадали, где там внутри может сидеть Эрен, Леви не выдержал: посмотрел-таки на неё. Едва заметно скривился под бинтами: даже сейчас она готова защищать его. Даже сейчас не верит, что придётся убить. И ведь Леви понимал её. Сейчас как никогда. Понимал и жалел — как потом жить с таким грузом?       — Может, если убить Зика, Дрожь остановится, — глухо сказал он. Все тут же повернулись. Успели забыть, кто тут всё ещё лучший? Уж на последний рывок сил точно хватит. — Я остановлю Зика. Только помогите мне.       Нет, просить о помощи было не стыдно. Прозвучало обыденно как-то, хули из себя неуязвимого корчить? Причин для этого не осталось, они тут все наизнанку вывернуты. Короткий взгляд на Микасу, она кивнула, сосредоточенно разглядывая его. И что-то в её глазах, короткая вспышка, отражение эмоции, за которую он уцепился, сделало ему хорошо. Впервые за последний месяц — хорошо, тепло. Доверяла. Она ему доверяла. Верила в него. Не то чтобы это было сейчас необходимо — Леви знал: умрёт, но справится. Но всё равно было приятно. Вдруг захотелось коснуться её, сжать руку. Просто чтобы успеть почувствовать.       Если кому-то и хотелось отступить, отступать уже было некуда. Не потому что они все вдруг стали святыми, без колебаний готовы умереть под барабанную дробь. Нет, просто потому что все здесь успели совершить столько, что отмыться можно только в крови. И искупить только смертью.       — На месте Эрена я бы хотел, чтобы меня остановили, — сказал Райнер. Микаса приглушённо ахнула, хотела было возразить, но тут их выдернуло. Всех и сразу, к Пути. К Эрену. Странное чувство, когда разум вроде как отделён от тела, а ты стоишь посреди неведомой хуйни. Леви попал сюда впервые. В прошлый раз лежал в отключке, не до чужого сознания было, своё бы разбудить. И, глядя, как Микаса, Конни и Жан кричат в пустоту, он испытывал непроходящую брезгливость.       — Он что, нас слышит?       То ещё удовольствие, если подумать. А если подумать ещё лучше, становится не по себе: выходит, Эрен может в любой момент выдернуть сюда, запереть здесь навсегда. Армин и Конни выдохлись, затихли, и в наступившей тишине голос Микасы зазвучал оглушительным громом. Тихий, на грани шепота.       — Эрен… Я хочу разделить тяжесть твоих грехов. Эти грехи лежат на каждом из нас, поэтому позволь нам помочь. Не избегай. Прошу тебя, вернись.       — Слышал, Эрен? — говорить с пустотой — это что-то из разряда бреда. Но Леви не смог промолчать. Не после того, как она в очередной раз обнажает себя. Люблю-не люблю, кого это ебёт? Эрен всегда значил для Микасы больше, чем весь мир. И на пороге собственного конца Леви наконец принял этот факт и смирился. — Возвращайся, и отделаешься одним пинком под зад от меня. Эй, — с нарастающим раздражением сказал он, — может, выскажешься уже? Для чего ты нас здесь собрал?       — Дрожь Земли не остановится. — Голос звучал повсюду, холодный, торжествующий. Голос поехавшего маньяка: слишком бездушный. В нём с трудом можно было узнать Эрена. Он пробирал до костей, впивался в мозг, безжалостно отнимал последнюю надежду на возможность договориться. Леви заметил его первым — мальчишку, стоящего у столба света. Они бросились к нему на перегонки: Жан, Конни, Армин и, конечно же, Микаса. Леви остался с Пик и Райнером. Не бегал и бегать не будет. Как не будет умолять одуматься — зачем? С самого начала это было бредовой идеей, но Леви промолчал. Пусть у них останется хоть немного надежды. Оставалось. Сейчас она застывала каменной коркой, крошилась и осыпалась под ноги.       — Я лишу свободы весь мир ради своей свободы. Но я не лишу свободы вас. Вы все свободны. Вы вольны защищать свободу мира, а я волен двигаться дальше. Придёт время, и мы столкнёмся.       Это то, к чему мы стремились, Эрвин? — горько подумал Леви. Столько разочарований за короткий срок, словно безостановочно в дерьмо макают, а они всё не нахлебаются.       — Если хотите остановить, убейте меня.       Голос ещё звучал в голове, когда их выбросило обратно в самолёт. Растерянных, оглушенных. Было физически больно смотреть на Микасу, и Леви старательно захлопнул последнюю дверь, придавил спиной, с усилием проворачивая ключ — на хуй эмоции.       — Похоже, наша надежда на переговоры провалилась, — протянул он. — Что дальше, командор? — Повернулся к Армину. Жаль, что у самого со стратегией никогда не складывалось. Как-то привык доверяться чужим решениям. Армин молчал, остальные тоже. Единственным звуком стал кашляющий рокот мотора и сбитый стук собственного сердца.       — Мы будем атаковать, — глухо сказал Армин, поднимая голову. — У нас нет выбора. Надо остановить Эрена, чего бы это ни стоило.       И снова тишина, гнетущая, постепенно заполняемая отдалённым гулом. Они подлетали. Самолёт затрясся, Оньянкопон крикнул:       — Я подлечу ближе, придётся прыгать!       По обшивке забарабанили камни, затрясло так, что застучали зубы. Загудел ветер, врываясь в распахнутую дверь. Они летели прямо над костяной спиной титана-основателя, отсчитывая мгновения между очередным градом каменных снарядов, которые выпускал Звероподобный.       — А вот и мохнатый ублюдок, не придётся искать, — процедил Леви. Сдавленно шикнул — боль хлынула одномоментно, полыхнула пожаром под кожей. Зато сознание очистилось, стало кристально прозрачным. Вдох-выдох, рукояти клинков привычно легли в ладони, тросы зашелестели, пробуждая инстинкты.       — Атакуем Звероподобного! Сделаем всё, чтобы его уничтожить! Остановим Дрожь! — Армин быстро оглянулся — короткий решительный взгляд — прыгнул первым, впервые не раздумывая, не колеблясь. Принимая решение. Призывая остальных следовать за собой. На мгновение Леви показалось, что он увидел Эрвина. И в этот момент понял, почему тогда пошли на смерть солдаты. Весь корпус, погибший, чтобы он, сильнейший воин, убил Звероподобного. В этот раз всё будет иначе. «Обещаю, Эрвин», — шепнул про себя Леви, выпуская трос.       Они стремительно летели вниз, не падали, нет, именно летели. В стороне мелькнула ослепительная вспышка — Райнер обратился в титана. Бросился на Звероподобного, пока они пытались зацепиться за костяные выросты. Дыхание уже напрочь сбилось, Леви хватал воздух приоткрытым ртом, стараясь не держаться так явно за живот. Сука, что ж так больно?!       Райнер снёс Звероподобного, вдавил в хребет титана-основателя, под рукой хрустнул череп.       — Не удивительно, что он почти не сопротивлялся, — тяжело дыша, сплюнул Леви. — Это просто пустая оболочка.       — Он может прятаться где угодно! — закричал Жан. — Армин, ты же понимаешь, что в этой груде костей мы можем бесконечно искать Эрена и Зика!       — Понимаю! — огрызнулся Армин. Уши закладывало от грохота, земля действительно дрожала под ногами. На соседнем наросте появилась Пик, которая тоже успела обратиться в полете. Нагружённая взрывчаткой, она терпеливо смотрела на Армина. Все смотрели только на него, и Леви мысленно поблагодарил Ханджи за правильный выбор. Она не ошиблась. И он в своё время тоже. Эрвин наверняка всё понял давным-давно: вот он, последний командующий Разведкорпуса.       — Ровно через минуту мы всё здесь взорвём! Титан-перевозчик поможет вовремя убраться! Если разнести эти кости, мы сможем найти Эрена и Зика!       Они выпустили тросы, отступая, когда Микаса звонко закричала:       — Армин!       Неизвестный титан вылез прямо из костей, выпустил ядовито-розовый язык и сомкнул челюсти над телом Армина. И будто только этого и ждали, полезли титаны. Смутно знакомые и совершенно новые, они бросились на Райнера с трёх сторон, а следом появились другие. И ещё, и ещё. Громовые копья, выпущенные сразу, не причинили особого вреда.       — Что за хрень?! — крикнул Жан, едва успев увернуться от вытянутой гигантской руки. — Это не истинные титаны, они действуют скоординировано!       — Что с Армином? — Конни перебегал взглядом по костям и пробирающимся меж них титанам, не находя того, кто схватил Армина.       — Он жив. Будь на нём хоть царапина, он бы уже обратился. Но его утащили к заднице Эрена, а между ней и нами толпы титанов. — Леви скрипнул зубами, крепче стиснул клинки, от покалеченной руки плечо пронзили раскалённые прутья. — Будь я даже в лучшей форме, не рискнул бы туда соваться. — Короткое движение на периферии, волна чужой злости всколыхнула, окатила ледяной водой: — Микаса! Спокойно. Подожди. Я привлеку их внимание и уведу за собой.       Они переглянулись. Общая холодная решимость в глазах, общий мрачный огонь. Наверное, лучше прощание и придумать сложно.       — Стойте, капитан, — проскрипела Пик. — Я, кажется, поняла, кто это. Это реинкарнации предыдущих титанов-основателей. И Эрен может бесконечно возвращать их к жизни.       — Это армия, созданная специально для битвы, — побледнел Конни. — Как такое возможно?       — Надо действовать решительно. Мы с Эреном никогда не дружили, так что… — Пик рванула по хребту к голове, прямо к затылку. В этой стремительности, заполненной обжигающим паром, непрерывным гулом и дрожью, её движение размазалось во времени, бесконечно медленное. Тук-тук-тук. Сердце замедлилось, ещё немного, почти. Дружный выдох — титан-молотобоец вырос за её спиной и проткнул Пик, пришпилив к хребту.       — Пик! — взревел Райнер, бросаясь к ней. Зубастый выскочил откуда-то сверху, атакуя.       — Райнер, я здесь! — закричал Жан, подлетая ближе. Не заметил, не успел. Зато успел Леви. Вылетел стремительно, едва успевая вытащить Жана до того, как на нём сомкнулись острые зубы. С силой припечатал его к костяному выросту. В груди клокотало, в голове зудела поганая мысль — ещё немного, и начнёт харкать кровью.       — Надо вытащить Армина, — хрипло проговорил Леви. — Иначе мы все тут передохнем, как собаки.       — Капитан, вы…       — Скорее! — рыкнул Леви, первым выпуская тросы. Сквозь титанов, стремительно, непрерывно рубя. Машинально меняя лезвия и продолжая лететь дальше. Сука, да когда вы уже закончитесь! Если бы не адреналин, он бы сам давно рухнул вниз, под ноги продолжавшим шагать титанам. Оборвалось сердце, когда сбоку показалась фигура Колоссального.       — Бертольд! — закричал Жан. Огромная рука потянулась к Райнеру, сомкнулась на нём. Леви крепче перехватил скользкие от пота рукояти клинков, оглянулся: Микаса справа, Жан и Конни слева. Прыжок, замах, один слаженный механизм на четверых. Колоссальный зашатался и с грохотом упал вниз. Леви пытался маневрировать, уже не мог. На бешеной скорости влетел в подобие ребра титана-основателя. Приложило так, что на миг отключился. Закашлял, выплёвывая кровавые сгустки. Кажется, сломана пара рёбер. В ушах непрерывно звенело, перекрывая окружающий шум, перед глазами суетливо собирались в одно пятно чёрные точки.       — Леви! — отчаянно крикнула Микаса. Он мотнул головой, вытер тыльной стороной перебинтованной ладони рот. Сфокусировал взгляд: совсем рядом висел Конни, кажется, тоже без сознания. Неподалёку завис Жан, удерживая Райнера на вытянутой руке. Только Микаса осталась в строю, только она сейчас прикрывала их, чёрной стрелой проносясь между титанов.       — Я смогу превратиться ещё раз! — крикнул Райнер. — Отпускай!       — И что? Дрожь Земли превратит тебя в бронированную лепёшку! — Жан попытался подтянуть его выше. — Нас в Разведкорпусе учили не сдаваться! Будем биться до конца!       Леви слабо хмыкнул: правильные речи толкает, умеет же, когда захочет. С трудом выпрямившись, попытался определить, что дальше, когда заметил зубастую хрень, подбиравшуюся к повисшему вниз головой Конни. На последних крупицах силы Леви оттолкнулся, бросился вперёд, перерезая сухожилия и мышцы. Не успел. Впервые в жизни не успел. Перед глазами полыхнуло красным, хрустнули кости. Леви упёрся пяткой в челюсть титана, кровь моментально пропитала штанину, потекла по бедру. Мелькнула чёрная молния, зубы разжались, и Леви полетел вниз. Вот и конец. Он не мог даже просто открыть глаза: не было сил. Коротко, зло выдохнул, когда его перехватили чьи-то руки. В ухо зашумело:       — Держу, капитан!       Да брось уже, я балласт, — хотелось сказать. Слова застряли где-то в груди, даже до глотки толком не дойдя. Соберись, ты же, мать твою, всё ещё Аккерман. Пока не отдашь долги, хуй кто на тот свет отпустит. Леви не сдержал стон: сплошной пульсирующий комок боли. Кровь толчками выходила из тела, нога постепенно немела. Ещё и Конни сжимал слишком сильно, внутри уже давно месиво. Сквозь гул пробились отчаянные, звонкие слова:       — Ну давайте! Я выстою! Сколько бы вас ни было!       Настоящая Аккерман, — вяло подумал Леви, стараясь не отключаться. Хотя может, как раз самое время, чтобы не видеть её конца. Не видеть конца мира. Видимо, он всё же потерял сознание, потому что пришёл в себя, с удивлением понимая, что всё ещё жив. Что даже летит на чьей-то спине. Слишком много полётов в последнее время. Сквозь непрерывную пульсацию в висках Леви слушал разговор вернувшейся за ними Энни и своего последнего отряда. Несколько раз пытался что-то сказать, но горло засыпало пылью. Даже слюны не осталось. Во рту — сплошная кровь. Наконец он открыл глаза, повернул голову. Кажется, среди своих бывших сопляков он единственный, кто остался за старшего. Ну же, боги или кто там у нас заправляет чужой жизнью, дайте время, много не надо. Только чтобы вытащить ребят живыми. Вытащить её. Леви привстал на локте, закашлялся, моментально привлекая внимание:       — У нас две задачи. Первая: спасти Армина. Взрыв Колоссального нам бы сейчас не повредил. Вторая — взорвать затылок, в котором прячется Эрен. Надо разделиться на две группы.       — Леви? — Микаса обернулась. Беспокойства за себя он бы, пожалуй, сейчас не принял. Но это было не беспокойство: вопрос. Вопрос, мать вашу: а как же Эрен? Да ебись он конём!       — Мы уже не в том положении, чтобы беспокоиться об Эрене. Да в общем-то и не беспокоились особо, уж прости, — сухо проговорил Леви, глядя прямо перед собой. Кто там говорил, что он понял, принял и смирился? Нихуя!       — Но…       Микаса, лучше бы молчала, — подумалось зло. Молчала, не выставляла себя собачонкой, верной хозяину.       — Что «но»?! — взорвался Конни. — Если бы не этот летучий рояль из кустов, мы бы уже все сдохли!       — Причём понапрасну, — скрипнул зубами Жан.       — А ведь я столько хотел сказать этому кретину. — Леви скривился, пряча боль за раздражением. — Твою мать, даже обидно.       — Я тоже не хочу бросать Эрена! Но у нас нет выхода! — Конни распалялся всё больше, и с каждым словом Микаса сильнее сжималась, вздрагивая от каждого слова. Понимая чужую правоту, но не принимая её. — Из-за меня капитан теперь не может сражаться! А Эрену помогает титан-прародитель! Что нам с этим делать?       — Мы… должны убить Эрена. — Жан опустил голову. Микаса распахнула глаза, а Леви захотелось зажмуриться. Да что б его, сейчас самое время думать о собственной гордости!       — Микаса! — Энни схватила её за воротник, встряхнула. — Нам надо спасти Армина, думай только об этом!       Крылатый титан с Фалько внутри заложил вираж, сделал круг над фортом, в котором укрылись остатки Марли, и вновь полетел к наступающей стене.       — Держись! — взвизгнула Габи, заставляя всех вцепиться в сетку на спине Фалько.       — Мы пойдём первыми! — Жан перекрикивал нарастающий гул, ловя распахнутым ртом пар и кашляя. — Райнер, готов? — Тот кивнул и вдруг вжался в затылок титана, что-то сказал Фалько — из-за шума не слышно. Потом сосредоточенно посмотрел вниз, выискивая лучшее место для атаки.       — Жан! Райнер! Пожалуйста, останьтесь живы! — крикнул Конни.       — Вы тоже! — крикнул Жан, спрыгивая.       Оглядываться и проверять, как они, не было времени. Поднявшись над костяным каркасом, все упорно всматривались в титанов, ползающих по костям, ища того, кто сожрал Армина. Глаза слезились — здесь было особенно жарко, даже ветер обжигал. Леви дышал коротко, поверхностно. Только сейчас вспомнил про ногу: пока есть время, надо перевязать. Глупо, конечно, искать жгут, когда весь оплетён ремнями, но ни один из них Леви снять не мог, только туже затянул, но помогло не особо.       Заметив, что он сосредоточенно рассматривает свою рубашку, подползла Габи. Молча рванула подол платья, протянула лоскут. Леви скупо кивнул, попытался перевязать, не получилось — раненная рука снова кровоточила, пальцы, липкие от крови, постоянно соскальзывали. Банально не хватало сил. Энни подвинула Габи, быстро обмотала ткань чуть выше колена, с силой затянула.       Нога окончательно потеряла чувствительность. Лёгкость в голове и в теле — Леви подумал, что ещё немного, и научится по-настоящему летать. Звук плыл, накатывая волнами, от противного писка до непрерывного гула. Рубашка прилипла к спине и груди, его лихорадило.       Микаса и Конни что-то заметили. Спрыгнули вниз, Энни следом. Леви вытянул шею, пытаясь разглядеть последнюю цель.       — Ну где же ты, тварь? Почему именно это обещание так тяжело выполнить, Эрвин?       Озноб усилился, Леви непрерывно дрожал, впиваясь в жесткие крылья. Это то, ради чего они все погибли? Провели сопляков к морю, показали другой мир, и что теперь? Мечтали о мире без титанов, наивные идеалисты. А теперь наблюдаем гибель человечества. Мог бы засмеяться — хохотал бы в голос.       — Вы тоже это видите? — Леви поднял глаза к небу. Зубы отстукивали дробь. Возьми себя в руки! Немного осталось потерпеть. И ещё ребёнка рядом спасти.       — Может, я выстрелю по ним из противотитанового ружья? — прокричала в ухо Габи. Леви качнул головой. Бесполезно. Против этих тварей всё бесполезно, кроме старого доброго клинка. Им бы сюда десяток Аккерманов, и то едва ли смогли победить. Это накатывала усталость, Леви прекрасно понимал. Не отчаяние — простая человеческая усталость. Наконец он дошёл до своего предела и мог только беспомощно наблюдать за тем, как вот-вот погибнут последние близкие люди. Не успевшие срастись с ним окончательно, но прикипевшие к душе.       — Что? — вырвалось невольно. Леви подтянулся к шее титана, Габи подползла ближе.       — Они что, помогают нам? — поражённо выдохнула она.       Наверное, какие-то говнюки сверху всё же решили сжалиться. Или прародительница Имир поняла, что политика Эрена полная хуйня. Леви не знал. Жадно смотрел, как титаны из числа тех, кто когда-то был друзьями, дерут тех, что воскресил из далёкого прошлого Эрен.       — Похоже на то, — протянул Леви. Дёрнулся на звук голоса, пробившегося сквозь грохот сражения.       — Эй! Я тут!       Прищурился, хоть и одним глазом, к тому же постоянно слезящимся от ветра и пара, хрен что увидишь толком. Так и есть, бородатый ублюдок наполовину вырос из кости и теперь размахивал руками. На что рассчитывал? Тоже решил героически сдохнуть? Так Леви не против. Не будет давать поблажек и сожалеть о потере хорошего человека. Его буквально подбросило, от слабости не осталось ничего, даже воспоминаний. Леви прыгнул вперед, молнией понёсся к Зику, на ходу делая замах. Резкое движение, голова отделилась от тела и улетела вниз.       Тишина. Леви подумал — уши заложило, так тихо вдруг стало. Не сразу дошло — Дрожь Земли остановилась.       — Жан! Давай! — закричала Микаса.       — Райнер! — крикнул Жан, оборачиваясь. Пик осталась с ним, вцепилась в одну из выпирающих костей.       — Бронированный выдержит, — прохрипела она. — К тому же, он знает, на что идёт. Если упустим такую возможность, значит, всё было зря.       А потом прогремел взрыв. Сверкающая многоножка вылетела наружу, именно такая, как её описывала Габи. Райнер бросился к ней, пока Фалько на ходу подбирал остальных. Леви вжался в покрытую перьями спину, не шелохнулся даже, когда на плечо опустилась рука. Микаса сидела рядом, подпирала, не давая свалиться. Помогла сесть, осторожно поддерживая за предплечья. Упустить этот момент он не мог. Не сейчас, когда дошёл так далеко. От грохота в очередной раз заложило уши, хотя Леви подумалось — барабанные перепонки наконец лопнули. Костяной корпус разлетелся вдребезги.       Фалько летел к форту. Опустился перед отхлынувшими в стороны людьми. Конни помог Леви спуститься. Дрожь Земли окончательно остановилась. Из воронок, оставленных шагами титанов и взрывами, поднимался дым: там восстанавливались Райнер и Армин, превратившийся в Колоссального титана.       — Не могу сказать, что ни о чём не жалею, — сказал Конни, — но кажется, мы всё сделали правильно.       — Мы победили. — Жан повернулся к выжженной земле, на которой не осталось ничего, кроме стремительно испаряющихся тел титанов. — Смотрите!       До боли знакомая зелёная вспышка даже не удивила особо. Кто-то обещал, что это будет так просто? Хотя если бы Леви сейчас сказали, что победа далась слишком легко, он бы разодрал нахалу глотку зубами. Прямо перед ними вставал Эрен, преобразившийся, но всё ещё узнаваемый Атакующий титан.       — О, нет! — застонала Габи. — Нельзя, чтобы эта многоножка коснулась Эрена. Вдруг они снова запустят Дрожь Земли?       — Как она вообще такой взрыв пережила? — Конни дрожал.       — Выход один — надо отправляться за Эреном. Этот кошмар закончится только его смертью. Собираемся, — коротко скомандовал Леви.       Микаса сдавленно застонала. Отчаянно выдохнула:        — Но почему?..       Небо стремительно заволокло дымом. Он появился из ниоткуда, заполнил всё пространство внутри форта.       — Что это?       — Пар от титанов?       — Нет, они смердят по-другому.       Отряд переглядывался, и только Конни озвучил общую мысль:       — А это не то, что было в деревне Рагако?       Леви среагировал первым. Забрался на Фалько, крикнул через плечо:       — Микаса, Пик, прыгайте на Фалько. Только Аккерманы и титаны-основатели не среагируют. Вы это тоже поняли!       — Нет! — отчаянно закричала Микаса. — Это уже слишком для меня!       — Живо сюда! — взревел Леви, оборачиваясь. — Бегом!       Она пулей взлетела на Фалько, и едва титан поднялся в воздух, вспышки озарили небо. Крохотный форт, слишком маленький для такого количества титанов, начал выталкивать их вниз, в выжженную долину. Микаса рыдала, глядя, как Жан и Конни на глазах поменялись и выросли. Леви прикрыл глаз — насмотрелся уже. Даже его психики не хватит пережить это заново.       Титаны, упавшие вниз, бросились к Райнеру, сражающемуся с многоножкой. Прародительница позвала последнее подкрепление, и сейчас лишь от Армина, сражавшегося с Эреном, зависел исход не только битвы, но и судьбы всего человечества. Пик не выдержала: прикусила руку, рухнула вниз. В толпе одинаковых и таких разных титанов замелькала Женская особь — Энни тоже мчалась на помощь Райнеру. Микаса вдруг схватилась за голову, стиснула её, крепко зажмурившись.       — Держись, Микаса! — перекрикивая рёв титанов, заорал Леви. — Только мы можем убить Эрена!       Она не ответила. Побледнела до молочно-белой голубизны, стиснула губы, борясь с собой. И резко распахнула глаза. Потёрла шею, вытащила клинки.       — Микаса! Он во рту! Эрен во рту! — проревел Армин.       — Поняла! — обернулась к Леви, коротко бросила: — Прикрой меня!       Прикроет. На этот раз точно в последний. Леви просто встал и пошёл, забыв о боли и слабости. Добить не сможет, но сделает всё, чтобы ребята победили. Он выпустил громовые копья, пролетел дальше, рассекая челюсть. Оттолкнулся, пропуская Микасу внутрь, и в последний момент успел заметить, как она сносит голову, прикреплённую внутри позвонками. И как целует, прежде чем отрубить.       Хлопки, на этот раз тихие, в сравнении с грохотом превращения, зазвенели в воздухе. Титаны испрялись, люди возвращались на землю. Сила прародительницы исчезла. Зато пришла память. Обо всём, что Эрен говорил когда-либо, обо всём, что заставил забыть до момента его смерти. И весь его замысел, жестокий и беспощадный, хоть и не стал логичней, но стал… понятнее, что ли.       Леви сидел, прислонившись к камню, вытянув ноги. Смотрел и нихуя не видел из-за слезящихся глаз. Только вереницу потерянных друзей, вставшую перед ним.       — Эй, ребят, — прошептал он надломлено, — вы это видите?        Эрвин и Ханджи стояли впереди. Понимающе улыбались, глядя на него. Единственного, кто дошёл до конца из целой толпы идиотов, верящих в счастливое будущее в мире без титанов. Единственного, кто никогда до конца не верил в это самое будущее.       — Вот чему вы посвятили свои сердца…       Блядские слёзы душили. Что-то настолько необъятное, что не находилось слов. Ни одного. Как мозаика, из которой состояла его жизнь, полная поиска смысла. Мозаика, наконец вставшая на место. И когда Разведкорпус, давно переставший существовать, поднёс кулаки к груди, Леви повторил их жест, всем сердцем веря. И наконец посвящая своё сердце свободе.