Эффект бабочки

Конечно группа здоровья не могла обеспечить растущие потребности растущего организма. И это не про сына. А про аппетиты жены. Вначале он перекрывался запасами, скопленными на поездках за границу. Но время шло, запасы таяли — есть женщины, которые зная о наличии денег, не успокоятся, пока их не потратят. Так обнадежившись на старте с работой в Братеево, новых перспектив для него не открывалось. Куда бы он не бегал, к кому бы он не обращался. Однажды на одном из катков, где он искал работу, разговорившись с одним из тренеров, выслушал какая же неблагодарная эта Федра. Сами гребут миллионы, а за судейство платят всего 300 долларов. Копейки какие-то. Конечно, если иметь стабильную работу, доп.подкатки в качестве халтуры — можно так и говорить «всего» 300 долларов. В бытность его службы на кораблях — это тоже были не особо великие деньги. Но сейчас — это другое дело. Это была идея. Это был путь. Он прошел положенное обучение, сдал аттестацию и получил право судить. Вместе с этим получил состояние шока, когда понял, что в судьи фигурного катания могут принять даже человека, который не умеет стоять на коньках. Волосы зашевелились во всех местах от осознания, что и его, в свое время, судили такие же профаны. И из-за них он и покинул спорт, хотя мог продолжать. Сегодня ты секретарша федерации, а завтра — судья ничего не смыслящая в фк, но зато очень гибкая и лояльная кому надо в своих решениях. Как никогда для него в полный рост встал вопрос: «А судьи кто?» С работой у новоявленного судьи особых проблем не было. Вопреки пессимистическим ожиданиям. Везде в регионах есть соревнования уровня «Кубок соседнего двора» Конечно 300 долларов за такие не платят. Как оказалось 300 долларов — это вообще шикарная ставка за международные соревнования. Поэтому и работы было достаточно — ездить за копейки по стране по кондовым соревам и ночевать в гостиницах с тараканами, желающих было не особо много. Но были и положительные моменты — деньги платили сразу и не бартером: шапками, напильниками или что там еще выпускал местный завод. И давали командировочные, на которые выжить, конечно было тяжело, но, оказалось, что можно копить даже и их. Опять же — лучше, чем работать грузчиком. В Братеево тоже все складывалось совсем неплохо — Сережу любили дети за доброту, а родители за требовательность и результаты. Молва о классном тренере ширилась, группы расширялись. Сережа работал без выходных и все время проводил на катке, водя мелкого за собой за исключением тех дней, когда уезжал на день-два на соревнования. Для руководства Братеевской банды Сережа стал своим. Его трудоустроили на минимальных четверть ставки, но первый зарплатный крешок он получил с внушительной суммой полного рабочего дня по высшей категории. 75% лишних, о которых не договаривались на собеседовании, ему мягко, но настойчиво посоветовали оставить в отделе кадров. Он нормально воспринял информацию о необходимости делиться. И ему великодушно дали зеленый свет — хочешь зарабатывать — зарабатывай. Ищи детей в группы, которые будут платить в конвертах и часть из этих конвертов будет и его заработкком. Они с сыном гуляя после тренировки, исправно оклеивали самописными объявлениями двери подъездов близлежащих домов. А когда похолодало — Сергей устраивал показательные выступления во дворах на самозалитых катках, привлекая на этих шоу заинтересованных заниматься детей. Публика прибывала. Были среди этих здоровистов и очень способные дети. И он их учил прыжкам. Вот было интересно — получится или нет. Он лелеял мысль вырастить из фигуристов «для себя» соревновательных спортсменов. Не Боги горшки обжигают. Не Боги. Но и не его святые заступники. Малина продлилась до тех пор, пока одному из его учеников в драке не сломали руку. Дите побоялось сказать родителям, что дерется и придумало, что упало на эту самую руку на катке, где его Сергей Викторович на удивительном сооружении лонже, учил прыгать. На Сережину беду у родителей перепуганного и лживого ребеночка были кой-какие связи и они примчавшись на каток здорово пригрозили испортить всем ту малину, которую они организовали с группами здоровья, а тренера вообще отдать под суд за членовредительство дитяти. Старшая тренер была занята подсчетом бабла, иначе бы заметила и сама — и удочки, и попытки выполнения трюков, и то, что офп Сергей проводит сам, но по странной методике — делает упор не на силовые, а на кардио, развивая выносливость. — Ты какого хера заставляешь прыгать детей многооборотки на удочке? Тебе что здесь цирк, блять? Старшая тренер в том же кабинете кадровички уже не мило улыбалась, когда ей Сережа приносил очередной конверт, а орала как полоумная. — Ну да, — ответил честно Сергей. — Мы же тренировочная база от Цирка на льду. Он хотел еще добавить о том, что детки способные, со временем можно их и на соревнования вывозить, при правильном подходе. А он ищет этот подход и приблизительно понимает как к нему двигаться. — На хуй! Ему в лицо полетела трудовая. — На хуй отсюда! Экспериментатор херов. Дабы не попасть в скандал, а за ним и в расследование, Цирк на льду показал очень смешное представление, смертельный номер — съели тренера. — Звони этой, чурке. Помнишь к нам приходила? Пусть выходит. Группы сами себя не позанимаются. А в Цирк на льду, да еще и находящийся в жопе мира, идти работать было не так много желающих. Старшая тренер была готова жертвовать даже своими шовинистскими взглядами. — Она в Америку уехала. Сказала, положив трубку телефона, кадровичка. — Эх, не зря она мне тогда не понравилась эта грузинская чурка. Все таки свалила к своим пиндосам, продала Россиюшку-матушку.