Эффект бабочки

Федра, в лице Писеева и в обличье головного ее мозга Писеевны, даже не сомневались, что сделали правильную ставку на правильного судью. Молодое судейское поколение надо растить так же бережно, как и фигуристов. Этот рыжий — толковый парень, судя по отзывам. Простой, адекватный. Без вредных привычек, типа пьянства или совести. Типичный судья. А если что — за ним присмотрят. Первенство планировалось к проведению в одинцовской резиденции Первой фк Леди страны. Сережа любил приходить на тренировки перед соревнованиями. Инкогнито. Вне соревновательного льда, на тренировочном, спортсмен чувствует себя более расслабленным, можно увидеть его настоящего. А потом сравнить с тем, что увидишь на соревнованиях. Парня он заприметил еще на Финале Кубка России. Он ворвался в фк вихрем, под стать своей шевелюре, и сразу расположился на самом верху пьедестала. Победа на Финале Кубка России была вполне закономерной для этого спортсмена. Он умел рассказывать — движением, жестом, скольжением, глазами — из него вытекала история. И не просто история, а то, что трогало каждого. Каждый видел свое. Уникальная способность быть проводником верховной мысли посредством конька, льда, тела и музыки. При очень неплохой технической базе. Более того, несмотря на юный возраст, он понимал о чем он рассказывает. Сережа с ним пообщался в коридоре после награждения. За каждой программой была история со множеством планов, множеством слоев. Умный парень, думающий. В последствии он понял, что такие способности — доносить высокое людям, превращая фк в искусство — это гены. У папы режиссера — достойный продолжатель творческой династии. Только на льду. Вдвойне было приятно, что парень — воспитанник его же мастера — Виктора Кудрявцева. Сережа порадовался, что подрастает такое думающее, ищущее и умеющее поколение фигуристов. С такими спортсменами, может, снова Россия засияет на мировых пьедесталах? Сергей Викторович выдохнул. С таким катанием особо и помогать не нужно будет. Если сделает чисто — будет на подиуме. — Как фамилия парня? Спросил Сережа у рядом стоящих наблюдающих тренировочный прокат. Ему ответили. — Сезон для него удачный. Победа в Финале Кубка России и на Спартакиаде. Точно, он вспомнил его фамилию. Такая нетипичная, не русская. Дудаков открыл лист с инструкцией, свериться, на всякий случай, хотя и не сомневался, что он будет в числе избранных. И не ошибся. Даниил Глейхенгауз стоял в самом конце списка под номером 17 с пометкой  «не зависимо от результатов проката, должен быть последним» Даниил Глейхенгауз. Номер 17. Легенда номер 17. Новая драма на льду в новом времени. Перед соревнованиями было общее собрание, которое проводил рефери, главный судья. Он проинструктировал коллег. — Напоминаю, внимательность, внимательность и еще раз внимательность! Помните, уважаемые коллеги, что у вас в руках жизни. Молодые жизни молодых спортсменов. Победить должны достойнейшие, в которых верит наша Федерация, — на этой реплике товарищи судьи, как по взмаху дирижера, синхронно ухмыльнулись. Ребята не впервые в деле. — От вас зависит их спортивное будущее. Свои задачи вы хорошо знаете. При возникновении сомнений в решениях, прошу прислушиваться к более опытным коллегам. Мы все заинтересованы в триумфе Российского спорта в мире. И справедливости. Palmam qui meruit ferat. Пусть победит достойный. Списки «достойных» жгли сердце. «Наваляй, только наваляй, пожалуйста» Судья Сергей Викторович Дудаков был впервые пристрастен. И впервые желал спортсмену не победы. Сергей понимал, что все остальные судьи получили такие же методички и конверты. И его один голос ничего не решит. Даниил Глейхенгауз все равно будет в конце турнирной таблицы. Но если он выкатает чисто, парень потеряет веру — в справедливость, в спортивный принцип, в фигурное катание. А такому как он, нельзя терять веру в лед. Он рожден, чтоб рассказывать истории на льду и втягивать в них с интересом зрителей. Прокат был чистым. Как на зло. В голове происходила борьба дьявола с Богом. Возвышенного с Земным. Совести с ее отсутствием. Он ему в сыновья годился. Был почти таким же по возрасту, как и его сын. «Кого ты выберешь, Сережа? Своего сына или чужого? Чье будущее?» *** Семейный совет в уютной квартире Глейхенгаузов проходил в гнетущем недоумении. Как так? Такой шикарный прокат. Такой шикарный старт сезона — золотые медали немелких соревнований. Серьезная заявка на номер один в юниорской мужской сборной. И вот тебе — последнее место. Судьи судили, как не в себя. Наставили кучу штрафов, буквально за все, за что могли. Цеплялись ко всему, что видели и что додумывали тоже. Фк такой  интересный спорт, что при желании можно выебать спортсмена на квадратном сантиметре. — Явно что-то не то. Знать бы что… Сказала Людмила Борисовна. Марк Самуилович кивком головы согласился с женой. Но он знал. Он понял за что. *** — Марк Самуилович. Мягкий человек, мягкими интонациями со стальным взглядом сидел напротив него. В кабинете Декана Журфака МГУ. Режиссер Глейхенгауз жил давно и сразу определял таких людей на предмет принадлежности к структурам, которые, несмотря на окончание советских времен, все равно вслух не называются. От греха подальше. Здесь в эпицентре отечественной науки опытный режиссер, оперпост, который является не менее важным человеком на площадке, чем режиссер, преподавал курс телевизионных наук для уже работающих специалистов. — Марк Самуилович, — повторил мягкий баритон, — вы же работаете с людьми, которые после ваших лекций и практических занятий идут на рабочее место и через телевизор рассказывают людям всей нашей страны, как им жить. Вы понимаете, В голосе появился нажим что вы осеменяете вашими антипрезидентскими, антигосударственными идеями не кучку дебилов. Не 20 человек. То, что эти 20 человек от вас услышат, они понесут по цепочке дальше. На всю страну. Вы можете себе представить всю нашу страну? Голос уже набирал угрожающие интонации. — Мне страшно даже думать о таком. Она великА. Она велИкая. Великая Россия. Вы слышите как это звучит? Да или нет? ДА ИЛИ НЕТ? Мужчина уже орал на сидящего напротив него преподавателя, что так свободно вольнодумствовал на лекциях. — ДА ИЛИ НЕТ? Из его морды уже брызжила слюна и прямо на жертву. Жертва закивала головой. — Я НЕ СЛЫШУ? ДА ИЛИ НЕТ? — Да. Негромко, но с достоинством ответил преподаватель. — ВЫ! ВЫ! ВЫ! АГИТИРУЕТЕ НАШИХ ГРАЖДАН, НАШИХ ПАТРИОТОВ, ПРОТИВ ПРЕЗИДЕНТА НАШЕГО ВЛАДИМИРА ВЛАДИМИРОВИЧА ПУТИНА. НАШИХ ЛЮДЕЙ, ПРОСТЫХ РОССИЯН, СОЗНАНИЕ КОТОРЫХ ЧИСТО И НАИВНО!!!!!! ЭТО АНТИГОСУДАРСТВЕННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ!!!!!! ИЗМЕНА РОДИНЕ!!! Бедный режиссер превратился весь в сердце и оно пульсировало тахикардией. — Я не имел цели агитировать против Президента. Я просто не всегда согласен с некоторыми решениями. Насколько возможно спокойно, сдерживая дрожь в голосе, говорил мужчина. — А ВЫ НЕ В ТОМ МЕСТЕ И НЕ НА ТОЙ ДОЛЖНОСТИ, ЧТОБ БЫТЬ НЕСОГЛАСНЫМ!!!!! ВЫ ДОЛЖНЫ НЕСТИ ИДЕОЛОГИЮ В МАССЫ. А НЕ РАЗЛАГАТЬ ИХ!!! Он думал, что живым его оттуда не выпустят. Выпустили. И даже не уволили. Но взяли обязательство и подписку, что впредь никогда и сотрудничество немолодого режиссера с того дня с органами деликатных дел будет очень плотное. Иначе пойдет режиссер по статье за терроризм. — Вы ничем не лучше тех, что взрывали дома на Каширке и на Гурьянова. Опять тихо и спокойно сказал обладатель голоса. —  Вам ясно? Режиссер кивнул. — Как я буду наказан? Вы меня уволите? — Что вы. Мы же не изверги мстить. Тем более вы хороший человек. Осознали. Раскаялись. И уже выходя из кабинета посетитель обернулся. — Но предупредить мы вас обязаны. Сын за отца не отвечает. Разговор происходил после Финала Кубка России. Но перед злополучным Первенством. С этого дня началось разрушение. Отец сам разрушал себя изнутри за то, что разрушил будущее сына.